Жажда безумия (ЛП)

Я знаю этого человека, хотя мои воспоминания о нем размыты и почти забыты. Нельзя отрицать ощущение знакомости, которое он вызывает у меня, и пытаюсь вспомнить, когда я видела его в последний раз. Кажется, это было в лесу. Или, может быть, на королевском чаепитии. Воспоминания о нем есть, они крутятся в моей голове, когда я отчаянно пытаюсь за них ухватиться, но остаются недосягаемыми.
  
Я пытаюсь сказать что-нибудь, что угодно, чтобы разорвать неловкое молчание, которое делает атмосферу между нами напряженной, но все, что я могу сделать, это молча смотреть, пока мои мысли пытаются догнать мое бешено бьющееся сердце.
— Ш-шляпник? — удается мне пролепетать, и его глаза загораются одобрением.
— Давно не виделись, — говорит он. Его голос глубокий, как и в последний раз, когда я с ним разговаривала, но в нем есть зловещая нотка, которую я не узнаю.
В нем что-то изменилось.
Он сам изменился.
И пока я все еще пытаюсь вспомнить, каким он был раньше, каким он был в моих детских снах, я понимаю, что он точно был не таким.
— Что с тобой случилось? — шепчу я, не отрывая глаз от шрама на его лице. Раньше его не было.
Он немного колеблется, как будто раздумывает, как лучше всего сообщить мне новость, но потом качает головой. — У меня мало времени, так что ты должна меня выслушать.
Мое сердце болезненно замирает, пока он говорит. Это снова происходит. Я хотела увидеть Страну чудес, и тут появился Шляпник. Он действительно здесь.
Это все, что было нужно? После всего этого времени я могла решительно пожелать увидеть чудесную страну из своих снов, и она появилась бы?
— Что ты имеешь в виду?
— Страна чудес нуждается в тебе, — говорит он, делая шаг вперед и заставляя меня затаить дыхание. Он возвышается надо мной своими широкими плечами, и мое сердце трепещет под тяжестью его взгляда.
Шляпник всегда был таким чертовски сексуальным?
— Мы все в опасности, — продолжает он. — Тьма охватила наш мир, угрожая уничтожить все и всех на своем пути. Мы не продержимся долго.
Я смотрю на него с открытым ртом, потрясенная болью в его глазах. Между его бровями появляется морщина, пока он говорит, и его выражение лица с каждой секундой становится все более мучительным.
— Как я могу тебе помочь? — спрашиваю я, пытаясь понять, что все это значит, и все еще крепко прижимая букет роз к груди. — Ты даже не настоящий. Страна чудес не существует.
— Она существует, Алиса, — он делает еще один шаг ко мне, его костюм задевает букет цветов в моих руках, и от его близости у меня нервно сжимается желудок. — Я существую.
Обычно мне не нравится, когда люди вторгаются в мое личное пространство, на самом деле, просто стоять рядом с людьми в очереди в магазине для меня настоящая пытка, но я не против того, что он так близко ко мне. По крайней мере, судя по тому, как мое сердце колотится в горле и между ног, я не против.
Вероятно, это еще одна особенность сна. Скорее всего. Я бы не чувствовала себя так, если бы он действительно стоял передо мной, глядя на меня так пристально, что у меня перехватывает дыхание. Правда?
— Сразись вместе с нами. Спаси нас, пока не стало слишком поздно.
Его слова леденят мою кровь.
Ничего из этого не является реальным, но ощущается совершенно иначе. Будто, протянув руку и коснувшись его, я почувствую шероховатость его одежды и тепло кожи. И поскольку все ощущается как реальность, его мольба трогает меня до глубины души. Я хочу помочь ему, облегчить его отчаяние, даже если это всего лишь сон. Может я и не помню многого о Стране чудес, но я так долго держалась за нее, что она стала для меня важной. Моя привязанность к ней, как бы странно она ни возникла, подталкивает меня помочь им.
Помочь Шляпнику.
— Даже если бы я хотела вернуться, я не знаю, как туда добраться, — говорю я, умоляя его услышать отчаяние в моем голосе. Если бы я знала, как туда добраться, я бы, возможно, попыталась вернуться много лет назад, но я позволила страху поглотить меня до такой степени, что никогда не задавалась этим вопросом. Однако, если Шляпник в беде, если остальная часть Страны чудес в беде, я должна попытаться спасти их. Они рассчитывают на меня. — Скажи мне, что сделать.
— Ты совершала гораздо более невозможные вещи, — отвечает он. — Тебе не нужно указывать путь, просто верь в то, что ты должна сделать. Любопытство укажет дорогу.
Я прищуриваю глаза, намереваясь спросить его, что это за загадочные инструкции, но он перебивает меня.
— Поспеши, Алиса.
Сон рассеивается, и реальность обрушивается на меня, как товарный поезд. Я вскакиваю в постели, задыхаясь и отчаянно отбрасывая одеяло. Кожа покрыта холодным потом, а сердце болезненно колотится в груди, когда я снова прокручиваю в голове образы из сна.
Обычно я помню только отрывки из своих снов, то тут, то там какие-то моменты, но весь разговор с Шляпником, запечатлелся в моей памяти. Его лицо отпечаталось в моем сознании. Когда я закрываю глаза, то не могу решить, хочу ли я запомнить его навсегда или выжечь из своих мыслей.
Однако одно знаю наверняка: он в беде, и я должна понять, как ему помочь.
Глава 3
Алиса
Каким-то образом я смогла снова заснуть, несмотря на мучающее меня беспокойство, но я больше не вижу снов о Шляпнике. Никаких образов Страны чудес не появляется, и когда просыпаюсь утром, я сомневаюсь в своем здравомыслии.
Предупреждение Шляпника было всего лишь сном, не более того.
Но разве я не попадала в Страну чудес во сне в прошлый раз?
Я всегда думала, что это был кошмар, который мучил меня, но теперь я не так в этом уверена. Если бы это было так, я должна была бы попасть туда прошлой ночью, чтобы помочь спасти Шляпника. Разве не так?
Но если Страна чудес правда существует, и я сумела ее найти и сбежать оттуда в детстве, то мой мозг заблокировал информацию о том, как туда попасть. Я в растерянности и жажду найти путь в место, которое, возможно, является плодом моего воображения, чтобы спасти друзей, которых я, возможно, когда-то сама и придумала.
Какая странная ситуация.
Мой разум играет в перетягивание каната, а я застряла посередине, ожидая, какая сторона победит. Очень неприятно не иметь всех ответов и не знать, стоит ли воспринимать свои сны как реальность. Обычно я бы сказала, что сны — это всего лишь сны, но сильное предчувствие подсказывает, что на этот раз все по-другому. Страна чудес — это нечто другое.
И я должна как-то это доказать, хотя понятия не имею, с чего начать.
— Черт возьми, — ворчу я, вылезая из постели и направляясь на кухню, чтобы заварить кофе. На сегодня у меня есть несколько фриланс-заказов, колонка для местной газеты, а также статья для журнала, они должны отвлечь меня от бурлящих во мне эмоций.
О Стране чудес я позабочусь позже, после кофеина.
Возможно, после того, как закончу работу на сегодня.
Может быть, попробую попрактиковаться в письме и посмотрю, смогу ли я пробудить больше воспоминаний из сказочного мира с помощью прозы. Возможно, намеренное подталкивание моей памяти заставит ее раскрыть некоторые из своих секретов, некоторые из вещей, которые я забыла. А может, это будет пустая трата времени. В любом случае, я планирую попробовать. Я не могу придумать ничего другого, кроме терапевта или гипноза, что могло бы помочь мне глубже заглянуть в свой разум в поисках ответов, а шансы найти кого-то из них в воскресенье невелики.
  
Я надеваю джинсы и черную футболку, даже обуваю ботинки, чтобы подготовиться к работе несмотря на то, что мой ноутбук находится всего в нескольких шагах от меня. Вначале мне всегда было трудно работать из дома, я отвлекалась на другие проекты или телепередачи. Я много раз пропускала сроки сдачи работ или вынуждена была работать до поздней ночи, чтобы все успеть, но потом поняла, что если я одеваюсь так, как будто иду на обычную работу, то работаю гораздо продуктивнее. С чашкой кофе в руке я направляюсь в свой кабинет. У дальней стены стоит самодельный стол, за которым я пишу большинство своих текстов, а на полу лежит черный ковер с узором мандалы. Стены украшены картинами, которые я нарисовала и собрала за долгие годы, все они вдохновляют меня на написание текстов, а черные шторы не пропускают утренний свет, пробивающийся сквозь жалюзи.