Когда грянет шторм

Броуди оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что со мной все хорошо.
– Ты в порядке?
Я кивнула.
– Да.
Добравшись до другого пастбища, я завела свою лошадь в загон и подождала, пока Броуди снимет недоуздки. Затем мы пошли обратно по тропинке, чтобы забрать других лошадей.
– Зачем ты их перегоняешь?
– Чтобы дать возможность траве вырасти на пастбище.
После того как мы перевели еще четырех лошадей, одна все еще упорно отказывалась подходить к Броуди. Вместо того чтобы погнаться за черной лошадью с белой звездой на лбу, Броуди закрыл ворота и ушел.
  
– Ты что, собираешься просто оставить ее там?
– Нет. Рано или поздно она одумается.
Я не была в этом уверена. Лошадь казалась упрямой и не желала следовать за табуном. И я поняла, что она станет моей любимицей.
– Как ее зовут?
– Бунтарка, – сказал он со смешком, и у меня возникло ощущение, будто я упустила какую-то шутку. – Ее зовут Бунтарка.
– Теперь она нравится мне еще больше.
– Я так и думал.
Я помогла Броуди наполнить солью ведра, висевшие в навесах на пастбище, почистить и долить воду в корыта. Когда с этим было покончено, Броуди сказал, что ему нужно починить забор на первом пастбище, поэтому, пока он собирал инструменты и кедровые доски, я подождала у амбара, где хранился трактор John Deere и сельскохозяйственное оборудование, а затем последовала за ним. Я не удивилась, когда он отказался от моего предложения помочь.
Прислонившись спиной к забору внутри загона, я наблюдала, как Бунтарка демонстрирует свой независимый дух. Краем глаза я также наблюдала за Броуди, который с помощью лома отдирал поврежденные доски забора. Мышцы на его руках вздувались и напрягались, а вены на предплечьях отчетливо выступали. Настоящее порно в лучшем его виде, и, как бы я ни старалась, не могла отвести от него глаз.
Мне нравились мужские руки, а его были большими, сильными и умелыми на вид.
Каково было бы чувствовать прикосновение этих мозолистых, загорелых рук к своей коже? Был бы он грубым? Или нежным? Мне казалось, Броуди способен и на то, и на другое.
– Нравится то, что видишь?
– Сойдет.
Уголки его губ приподнялись. Я улыбнулась про себя, когда он наконец попросил меня о помощи, после того как отрицал, что нуждается в ней.
 
Глава шестая
 
Шайло
Я придерживала кедровую доску забора на столбе, пока Броуди закреплял ее с помощью шуруповерта, при этом основной вес панели приходился на его вторую руку. Я не привыкла находиться в обществе мужчин, которые работали руками и умели что-то чинить. Мужчины в моей жизни больше умели ломать, чем созидать.
– В гостевом домике кто-то умер? – выпалила я, когда Броуди поднялся на ноги и обошел меня, чтобы привинтить деревяшку к другому столбу.
– Почему спрашиваешь?
– Просто сложилось такое чувство.
Он искоса посмотрел на меня.
– Что за чувство?
– Не могу точно описать. Но я ощущаю чье-то присутствие.
– Типа призрака?
– Больше похоже на сильную вибрацию. Но дух у него хороший. Когда он появляется, меня охватывает чувство умиротворения и покоя. – Ого. Я приспустила свою маску. Понятия не имею, почему решила поделиться этим. Можно подумать, что после стольких лет искажения моих слов журналистами и вырывания цитат из контекста я научилась фильтровать речь. По-видимому, нет.
Какое-то время Броуди молчал, пока орудовал шуруповертом. Я ждала, что он рассмеется или назовет меня сумасшедшей. Или вообще промолчит, поэтому удивилась, когда услышала ответ.
– Его звали Уолт. Думаю, его можно назвать моим наставником. Лучший конюх, которого я когда-либо имел честь знать. Я познакомился с ним около двенадцати лет назад, когда участвовал в родео. Когда я купил это место, он спросил, не нужна ли мне помощь. Уолт приехал сюда на две недели, но ему так понравились здешние просторы, что в конце концов он остался навсегда.
– Не могу винить его в этом. Я понимаю, почему он решил остаться здесь. Это место особенное.
Броуди взглянул на меня, словно проверяя, говорю ли я искренне. Я улыбнулась, вспомнив, как он советовал делать это почаще.
– Да, так и есть. – Он отошел, чтобы оценить свою работу, затем выровнял еще одну панель забора. Я, ничего не говоря, придержала ее для него.
– Что случилось с Уолтом? Как он умер?
– Док сказал, что он отошел мирно. Во сне. Лучшая смерть, на которую можно только надеяться.
Я кивнула.
– С моей Ма-Ма было то же самое. Моей бабулей, – добавила я на случай, если он не был знаком с каджунским  [17] термином.
– Я знаю, что такое Ма-Ма. Вы были близки?
– Да. – Я улыбнулась. – Она вырастила меня с братом. Некоторые люди считали ее сумасшедшей. Другие же были истинно верующими.
– Верующими во что?
– Она была экстрасенсом. – Я наблюдала за выражением его лица, ожидая увидеть признаки недоумения, но их не оказалось. Он воспринял спокойно сказанное мной.
– У тебя тоже есть дар?
– Она так говорила.
– Но ты в это не веришь?
– Иногда верю. Некоторые ситуации невозможно объяснить. А порой я знаю то, о чем люди мне не говорят. – Броуди выглядел настороженным, и я поспешила успокоить его: – Точнее, не так. Я не умею читать мысли. Просто… чувствую людей. Что-то вроде их вибраций. Но не всех. Только определенных. – Как ты. – Но у некоторых людей есть аура, и они излучают сильные вибрации.
– Некоторые люди… как я, например?
Заметив настороженность в его тоне, я замешкалась, прежде чем ответить. Казалось, Броуди было что скрывать.
– Ты не испугаешься, если я скажу «да»? Не убежишь?
– От чего?
– От меня.
– Если таким образом ты решила заигрывать со мной, то получаешь баллы за оригинальность.
– Я не заигрываю с тобой. Просто поддерживаю беседу. Подумала, что тебе может быть интересно. Учитывая, что ты, очевидно, кто-то вроде заклинателя лошадей.
Он фыркнул.
– Я не заклинатель лошадей.
– Ладно. Как скажешь.
– Вот и она, – тихо произнес Броуди, поднимаясь на ноги и проверяя забор на прочность. Я обернулась и увидела, как Бунтарка подкралась к нам поближе, а затем остановилась. Как он вообще увидел ее, стоя к ней спиной?
Я стояла неподвижно, как статуя, в ожидании ее следующих действий. Примерно минуту спустя лошадь сделала еще несколько неуверенных шагов, затем еще парочку, пока не оказалась прямо передо мной.
– Разве ты не красотка? – Я неуверенно протянула руку, и когда она не отстранилась, то погладила ее по шее. Лошадь тихо заржала, и я продолжила гладить ее, с каждым разом все смелее, пока та не уткнулась носом мне в бедро – игривый жест, который заставил меня улыбнуться.
– Ты ей нравишься. – В его голосе прозвучало удивление. Вообще, мне следовало оскорбиться.
– Может, она пытается тебе что-то сказать.
– Например, что? – поинтересовался Броуди, собирая свои инструменты.
– Будь повежливее с Шайло.
– Насколько вежливее ты хочешь, чтобы я был? – спросил он, надевая на Бунтарку недоуздок и закрепляя веревку.
Я пожала плечом.
– Мне бы не помешал друг.
– Хочешь быть друзьями? – скептически спросил он.
– Конечно. Почему бы и нет? – Теперь он стоял рядом со мной, так близко, что я могла вдыхать его неповторимый аромат и ощущать тепло, исходящее от его кожи. – Я не ищу отношений.
  
– Это хорошо. Потому что я их не завожу.
– А что тогда? – спросила я, уводя Бунтарку с пастбища, пока Броуди нес свои инструменты.
– Случайные связи. А ты?
Очевидно, ужасные отношения.
– У меня перерыв в отношениях с мужчинами. Я взяла с собой запасные батарейки.
Он рассмеялся.
– Все настолько печально.
– Мой большой мальчик хорошо заботится обо мне. Я могу изменить настройки. Ускорить. Замедлить.