Безумная одержимость (ЛП)

 — Ricorda, mia figlia, (прим.пер: Помни, моя дочь), ты не должна делать ничего, что доставляет тебе дискомфорт. Ты молода — Антонио поймет.
 — Я не боюсь брачного ложа, мама. Даже не нервничаю по этому поводу. Я просто хочу, чтобы он это сделал... как я.
 Любил меня.
 — Ох, stellina. (прим.пер: Звездочка)
 Моя грудь сжалась.
 — Пожалуйста, не порть мне все это, мама.
 — Ты права, прости. Думаю, пора спускаться вниз. Ты готова?
 Я глубоко вздохнула.
 — Я готова.
 Моя первая свадьба была роскошной, с белыми лилиями и бантами из тюля, насколько хватало глаз. Гости радостно закричали и бросили рис в жениха и невесту, когда мы вышли из Церкви.
 День был прекрасный.
 Настроение идеальное.
 Я была великолепна — все так говорили.
 Я парила в облаке оптимизма. Вплоть до того момента, когда заблудилась на банкете в доме моего мужа площадью десять тысяч квадратных футов (прим.пер: 3 048 метров), пытаясь найти туалет. Потом этот оптимизм разбился, как стекло, у моих ног. И все из-за щели в двери, которая должна была быть закрыта.
 Ее звали Мари Риччи.
 Двадцати пяти лет, на вид девушка из соседнего дома, немного дешевая.
 Я знала о ней только потому, что она играла роль официантки в фильме ужасов, который я имела несчастье видеть.
 Все в ней было обычным, но невозможно было не заметить ее, когда она стояла на коленях перед офисным креслом моего мужа, в то время, как он запустил свою руку в ее темные волосы.
 Именно в этот момент в мою измученную душу закрался первый шепот горечи — я наблюдала, как мой новоиспеченный муж в день нашей свадьбы получает удовольствие от Итальянской актрисы.
 Я поплыла по коридору, мое платье вдруг стало на двадцать два килограмма тяжелее. Я думала, что у моего мужа плохой вкус в сексуальных партнерах, но, по крайней мере, у него потрясающая библиотека. И впечатляющая коллекция шотландского виски. Я никогда в жизни не пила больше глотка спиртного — папа запретил это — но я знала, что бутылка, из которой я сейчас вытаскиваю пробку, стоит дороже, чем машины большинства людей. Папе нравилось пить спиртное с такой высокой полки, что Бог, должно быть, сам поставил его туда.
 Я сделала глоток прямо из бутылки.
 Некоторое время спустя я сидела, скрестив ноги, за роялем и играла детский стишок, который помнила по урокам, которые брала в детстве. Я хотела было поднести полупустую бутылку к губам, но вместо этого упала со скамейки и ударилась головой об пол. Виски растекся по восточному ковру.
 — Ой, — пробормотала я, но поняв, что выпила так много, что совсем не больно, рассмеялась.
 — А еще говорят, что брак это блаженство, — протянул глубокий голос.
 Мои глаза метнулись на звук. Вся комната завертелась от этого движения, и я могла увидеть только крупный силуэт в черном костюме в дверном проеме.
 Я закатила глаза и отвернулась от незнакомца, чтобы посмотреть, как вентилятор вращается вокруг своей оси.
 — Ты говоришь, как... импрессионист.
 Это его позабавило.
 — Я думаю, ты имеешь в виду, как пессимист.
 Я продолжала лежать в клубке блесток, бантов и белой паутины.
 — Твой муж знает, что стало с его хорошенькой женой-подростком?
 Я бросила на него свирепый взгляд, а затем моргнула, потому что внезапно двое из них закачались взад и вперед.
 — Мне двадцать, большое спасибо.
 — Ах, моя ошибка.
 — И отвечая на твой вопрос — хотя это не твое дело — я уверена, что он все еще слишком занят, чтобы заметить, где я.
 — Итак, она уже измучена, — протянул он.
 — Надеюсь, он ответит взаимностью, — сказала я, слегка запинаясь. — Не знаю, каков протокол, но считаю, что мужчины должны отвечать взаимностью. Ответишь ли ты взаимностью?
 — Ты напилась в первый раз?
 — Что выдало?
 Он рассмеялся. Это был глубокий звук, как первые лучи тепла после долгой зимы. Мне понравилось.
 — Ну? — я толкнула. — Ответил бы ты?
 — Я ответил бы тем же, если бы был достаточно заинтересован. А я не всегда настолько заинтересован.
 
 Я нахмурилась.
 — И девушки так стремятся угодить тебе, ничего не получая взамен? Прости, сэр, но отсюда ты не выглядишь таким уж особенным.
 Он почему-то усмехнулся, забавляясь моими словами.
 — Ты пьяна, милая.
 Я пробормотала что-то неразборчивое, потому что внезапно мои глаза закрылись, бессознательно потянув меня вниз.
 — Ты собираешься там заснуть?
 — Да, я думаю. Приятно было познакомиться, — пробормотала я. — Но ты не первый мужчина, которому я добровольно согласилась бы сделать минет.
 Еще один смешок, но на этот раз ближе.
 — Я дам тебе знать, когда у меня закончатся добровольцы, на случай, если ты передумаешь.
 — Я не передумаю... — мои глаза затрепетали, когда меня внезапно подняли с пола, но у меня не было сил держать их открытыми. — У меня тяжелое платье, — пожаловалась я.
 — Ах, так это из-за платья, да?
 Это заставило меня улыбнуться.
 — Ты груб.
 — Ты молода, — сказал он мне.
 — Я этого не чувствую.
 — Ты так выглядишь.
 — Как, ты сказал, тебя зовут? — спросила я.
 — Я не говорил.
 Я открыла глаза, внезапно заинтересовавшись, как он выглядит вблизи, но как только я это сделала, мир закружился так быстро, что я испугалась, что меня сейчас стошнит. Поэтому я снова закрыла их и позволила незнакомцу нести меня по коридору.
 — Надеюсь, ты не несёшь меня куда-нибудь, чтобы воспользоваться мной, — пробормотала я, уткнувшись ему в грудь. — Ты же знаешь, я девственница. Это будет не очень весело для тебя.
 — Я не знал насчет этого, — протянул он.
 Когда меня положили на кровать, я свернулась калачиком на боку, тяжесть давила на сознание.
 Мой голос был шепотом.
 — Я заставлю его полюбить меня, вот увидишь.
 Большой палец скользнул по моей щеке.
 — Если кто и может это сделать, то только ты... — его голос был мягким и грубым. — Moya zvezdochka. (прим.пер: Моя звездочка)
 И тут же все потемнело.
 
Глава 22
 
Джианна
 
 Моя тележка заскрипела, когда я толкала ее по проходу с хлопьями, рассеянно кидая в корзину две коробки Count Chocula. Этот счёт был бы самым ярким моментом моего дня неделю назад, но сейчас я не могла найти в этом никакого волнения, потому что мой разум все еще был зациклен на моем откровении прошлой ночью.
 — Как кто-то может забыть твое лицо? — спросила я его однажды. 
 Почему-то ему это показалось забавным. 
 Я чувствовала себя полной идиоткой. Хотя дело было не только в этом. Казалось, он всегда из кожи вон лезет, чтобы сделать мне приятное. Конечно, чувствовалось, что он прошел бы километры, чтобы сделать меня несчастной, но с тех пор, как я переступила порог Нью-Йорка восемь лет назад, он поднимал меня с пола — в буквальном смысле.
 Я все еще слышала слова, которые он прижимал к моему уху после того, как я объявила, что он присутствовал на моей свадьбе.
 — Я рад, что ты помнишь, потому что я никогда ничего о тебе не забывал, malyshka (прим.пер: Малышка)
 А потом он поставил меня на ноги и вышел за дверь.
 Я была на полпути к выходу из магазина, когда поняла, что пришла только за одной вещью и почти ушла без нее.
 С пакетами в каждой руке я вздохнула и обернулась.
 Мне нужны были яйца, потому что сегодня я учила Елену готовить тесто для макарон. И хотя я, возможно сказала Кристиану ожидать, что я украду его холодильник в тот день, когда переехала в его дом, я еще не была готова встретиться с ним лицом к лицу.
 Мое тело все еще не оправилось от вчерашней ночи с этой бездыханной, нервной энергией, которую он всегда, казалось, вызывал во мне. Я сказала Александре, что он меня не интересует, а потом несколько часов спустя сосала его пальцы по команде. Возможно, он и модель не были исключительными, но они казались достаточно комфортными друг другу, чтобы я поверила, что они спали вместе. От одной этой мысли меня затошнило. И я не была готова анализировать почему.