Тьма между нами

— Ладно, — говорит Клэр, — на сегодня достаточно.
Она делает глоток чая, который, должно быть, уже остыл, и берет свою сумку с документами. Судя по тому, что выражение ее лица оставалось благожелательным на всем протяжении встречи, я делаю вывод, что этап пройден.
Поднимаюсь, чтобы проводить ее.
— Пришлите мне по электронной почте имена и адреса шестерых человек, трое из которых не являются членами вашей семьи, чтобы мы собрали их рекомендации.
  
— Непременно, — обещаю я.
У меня уже есть на примете трое кандидатов с работы. Я говорила с ними, и они обещали помочь.
— Нам также нужно будет поговорить с вашими бывшими партнерами, — между делом добавляет Клэр.
А вот к этому я не готова.
— Зачем?
— Такова стандартная практика.
— Но я даже не знаю, где они сейчас живут.
— Ничего страшного; на следующей встрече вы расскажете о них поподробнее, и мы постараемся их найти.
Она обещает вскоре мне написать.
— Поскольку вы живете с мамой, нам, само собой, придется с ней переговорить. Не волнуйтесь, — добавляет она, — у вас все отлично.
Ее заверения должны меня успокоить. Однако, как только за ней закрывается дверь, я впадаю в панику — ведь истина разительно отличается от той идиллической картинки, которую я нарисовала. Когда начала охоту на Сэма, я прекрасно знала, что он женат. Собственно, я и влюбилась-то не в него, а в фотографии его детей, которыми он заваливал свою странички в соцсетях. Я решила, что, заполучив его, сразу приобрету готовую семью. Когда я рассказала его жене о нас, она простила его, и он меня бросил. Как и Майкл, когда заметил, что я слежу за ним в пабе, где он отдыхал с коллегами. В тот вечер Майкл не отвечал на мои звонки и сообщения, и я, решив, что он мне изменяет, не могла сидеть сложа руки. По всей видимости, слежка стала последней каплей. Он назвал меня «слишком навязчивой и душной» и везде заблокировал. Однако я не стала отчаиваться и еще несколько месяцев приходила к нему на работу и домой без предупреждения, пока он не обратился в полицию.
Так что мне надо каким-то образом обойти просьбу Клэр. И подумать, как привлечь маму на свою сторону. Наверняка она мечтает о внуках. И поможет мне.
  
Глава 36
 
Мэгги
 
Два с половиной года назад
Приходится перечитать письмо несколько раз, чтобы убедиться: глаза меня не обманывают. Однако поверить до конца в то, что там написано, я все равно не могу, несмотря на официальный бланк и печать. Придвигаю к себе телефон, поднимаю трубку и набираю первый из двух указанных номеров. Отвечает женский голос; не говоря ни слова, нажимаю отбой. По второму номеру включается сообщение на автоответчике. Оба абонента существуют. Это не розыгрыш.
Падаю на диван и пытаюсь осмыслить происходящее. Нина хочет усыновить ребенка! Сумасшедшая, выбивающая из колеи новость. Я даже предположить не могла подобного поворота.
Это не может быть спонтанным решением! Она наверняка долго его обдумывала и вынашивала, прежде чем подать заявку. И ни слова мне не сказала! Не посоветовалась. Возможно, боялась, что я попытаюсь ее отговорить. В письме меня просят дать ей характеристику и высказаться по поводу усыновления, потому что ребенок будет жить в нашем общем доме. Мне надо предоставить справку об отсутствии судимостей и быть готовой к тому, что они станут копаться в моем прошлом… Закрываю глаза и качаю головой. Это мне совсем не нравится.
Разговор предстоит тяжелый. Время словно замедляется. Три долгих часа терпеливо жду, пока Нина не вернется с работы, и еще два часа, пока мы не сядем за стол. Наконец выкладываю письмо перед собой.
— Не стану врать, для меня это полная неожиданность…
— Я обдумывала свой шаг много недель, — заявляет Нина.
— И ни словом не обмолвилась?
— В конце концов я бы тебе все рассказала.
— Судя по тому, что сказано в письме, социальный работник уже осмотрел дом и провел с тобой беседу. Так когда же ты собиралась сказать мне?..
— Я хотела убедиться, что прошла отбор.
— Нина! — вскрикиваю я и тут же ругаю себя за излишний напор. — Это не чертово прослушивание в шоу талантов «Икс-фактор». Ты приняла крайне важное решение, а меня даже не посчитала нужным поставить в известность. Тебе не кажется, что этот шаг затрагивает и мои интересы?
— Я думала, ты мечтаешь о внуках…
— Конечно, мечтаю, но так?.. Ты единолично приняла решение, которое повлияет на жизнь нас обеих.
— Если все сложится, я не задержусь здесь надолго.
Ого, еще один сюрприз…
— Что ты имеешь в виду?
— Не хочу провести с тобой остаток жизни, мама. Мне тридцать шесть, время уходит. Если не буду действовать, то в конце концов, уж извини, кончу как ты.
— Как я? А что со мной не так?
— Ты одинока.
— Неправда!
— Сколько у тебя было отношений после папы?
При упоминании Алистера — даже спустя столько времени — меня внутренне передергивает, словно гвоздем скребут по стеклу.
— Сама знаешь.
— Вот именно. Нисколько! Порой мне кажется, что мы мешаем друг другу жить.
— И ты полагаешь, что усыновление поможет тебе построить отношения?
— Да.
Мне окончательно расхотелось есть. Медленно киваю, чтобы скрыть растущий страх. Она заблуждается в самом главном, но я не могу разъяснить ей, что к чему. Нина принимается рассказывать мне, как вынуждена прятаться от коллег, которые приходят на работу с детьми, из-за нестерпимой зависти. Признается, что так и не смогла смириться со смертью дочери и заполнить зияющую дыру в душе, оставшуюся после ее смерти, и что создала воображаемый мир, в котором Дилан жива: представляет, как ведет ее в школу, читает сказки и укладывает спать…
Ее признания выбивают почву у меня из-под ног; мне хочется обнять Нину и никогда не отпускать. Ни разу за все эти годы ни одна из нас не упоминала имя Дилан, поэтому я понятия не имела, насколько она ею одержима. Я считала, что единственный шанс для Нины выжить — это отделиться от своего ребенка, оставить его в прошлом. Однако недооценила силу ее материнского инстинкта. И после смерти ребенка она не перестала ощущать себя матерью.
Я многое хотела бы ей рассказать, но вынуждена — ради нее самой — хранить тайну. Например, рассказать, что я тоже не раз представляла себе жизнь ее ребенка и задавалась вопросом, в кого он пошел: в Нину или в своего отца. Мы обе так много потеряли в тот день…
Вижу, как Нина глотает слезы, и мне хочется плакать вместе с ней. Тем не менее, загоняю боль глубже.
Впрочем, сомнений быть не может: она твердо намерена довести дело с усыновлением до конца.
И это вселяет в меня решимость. Я обязана ей помешать! И когда она говорит, что впереди еще несколько бесед и психологическое освидетельствование, я вздрагиваю. Надо торопиться: если они залезут в ее голову, на свет может вырваться то, что я пытаюсь сдержать последние двадцать лет.
  
Глава 37
 
Мэгги
 
Два с половиной года назад
Хлопает входная дверь. Я слышу, как дребезжит картина, висящая в коридоре.
— Зачем? — рычит Нина, врываясь на кухню.
Похоже, она все узнала, а значит, разговор предстоит тяжелый.
— У тебя всё в порядке? — спрашиваю я, хотя мы обе знаем ответ.
Ее щеки горят от гнева. Она швыряет сумку на пол, часть вещей вываливается наружу.
— Скажи, зачем ты это сделала?
— О чем ты?
— Зачем сказала в совете, что из меня не получится хорошая мать?
Вынимаю руки из раковины и стираю мыльную пену полотенцем.
— Я этого не говорила.
— Клэр из совета сказала, что ты сообщила им о важных подробностях, которые я от них скрыла, и у них, видите ли, нет другого выбора, кроме как отклонить мое заявление.
  
— Она сказала, что это именно я про них сообщила?
— Нет. Но кто еще это мог знать?
— А ты от них что-то скрыла? Разве не полагается честно отвечать на вопросы?