Увидеть огромную кошку
– Я бы предпочла не вспоминать, Эмерсон.
– Да, он не раз водил тебя за нос, моя дорогая, – ласково промолвил Эмерсон. – Но ты можешь гордиться результатами своих неустанных усилий. Он стал ответственным, серьёзным молодым человеком и первоклассным египтологом.
Давид вскочил.
– Простите. Я обещал Рамзесу, что приду…
– Нет, нет, мой мальчик, – возразил Эмерсон вежливо, но твёрдо. – Рамзес добьётся большего, если останется один. Я хочу, чтобы сегодня вечером ты помог Нефрет проявить фотопластинки.
– Да, сэр.
Давид бросил взгляд на Нефрет. Она наклонилась вперёд, её глаза сверкали.
– Расскажите мне о льве.
Говорят, что время залечивает все раны и превращает болезненные воспоминания в терпимые. Так было и с моими воспоминаниями о детстве Рамзеса. Нефрет слышала о некоторых его приключениях, но не обо всех. Истории Эмерсона, которые он излагал с огромным удовольствием, заставили её смеяться на протяжении всего ужина. И некоторые из них сейчас показались мне довольно забавными, хотя в то время они определённо не имели такого эффекта.
После того, как молодые люди ушли в тёмную комнату, мы устроились в гостиной, и Эмерсон достал трубку.
– Теперь мы можем говорить свободно, – начала я.
– О чём?
– О, Эмерсон, не будь таким нудным. Вчера вечером ты сказал, что мы обязаны расследовать смерть миссис Беллингем.
– А ты, – сурово взглянул на меня Эмерсон, – обещала не вовлекать детей в это расследование. Я слышал, что Энид Фрейзер сегодня была здесь?
– Это совсем другое дело.
– Вот как? – Эмерсон зажёг спичку.
С трубками всегда очень сложно. Требуется время, чтобы её разжечь. К тому времени, как Эмерсон справился с этой задачей, я быстро обдумала значение его загадочного вопроса и определилась с ответом.
– Значит, тебе пришла в голову та же самая мысль?
– Я бы сказал, – пропыхтел Эмерсон, – что тебе эта мысль до сих пор в голову не приходила, если бы не был хорошо знаком с плодовитостью твоего воображения. Это надуманная, фантастическая идея, Пибоди.
– После того, как исключены вероятные версии, остаётся то, что кажется невозможным…
– Да, да, я знаю, – нетерпеливо перебил Эмерсон. – Но это действительно невозможно. Миссис Джонс не может быть причастна к мумификации и извлечению тела миссис Беллингем. До этого она не была в Египте.
– У нас есть только её слово.
– Европейское сообщество, особенно здесь, в Луксоре, маленькое и сплочённое. Кто-то обязательно вспомнил бы, что встречал её.
– Я не исследовала этот аспект так тщательно, как следовало бы, – задумалась я. – А теперь займусь им. Большинство членов этого сообщества будут завтра вечером на soiree Сайруса.
Протесты Эмерсона по поводу посещения soiree были менее шумными, чем обычно; он признал необходимость расследования и согласился, что нам предоставляется отличная возможность для его проведения.
– Однако это всего лишь формальный вопрос, – заметил он. – Подумай о других трудностях. Подготовка тела и помещение его в гробницу требуют специальных знаний, и пять лет назад она не могла предположить, что спустя какое-то время ей понадобится мумия.
– Не будь таким педантичным и методичным, Эмерсон. Я ни на секунду не поверю, что миссис Джонс имела какое-либо отношение к смерти миссис Беллингем. Обнаружение тела – совсем другое. Предположим...
– Бесспорно, – серьёзно согласился Эмерсон. – Предположение – основа уголовного расследования.
– Вот и начнём теоретизировать. Миссис Джонс уже некоторое время занимается спиритуализмом, поставив его на деловую основу, и одним из её контролёров является египетская принцесса. В отличие от некоторых коллег, она потрудилась хоть что-то узнать о египтологии – это доказала беседа миссис Джонс с нами в Каире. Предположим, она натолкнулась на настоящего убийцу... Эмерсон, пожалуйста, прекрати свои раздражающие ухмылки. Совпадения случаются, и люди, как известно, способны на неблагоразумные признания, особенно в условиях эмоционального напряжения – например, во время спиритического сеанса. Давай на мгновение предположим, что миссис Джонс знала о возможном наличии подходящей мумии. Обнаружение этой мумии станет для Дональда окончательным доказательством подлинности талантов миссис Джонс. Ты ведь понимаешь, что это значит? Если полученные нами подсказки, ведущие к гробнице, исходили от миссис Джонс, убийце не обязательно находиться в Египте. Он мог сбежать в безжизненную Антарктику [159] или в дебри Скалистых гор.
Эмерсон вынул трубку изо рта.
– Ты плавно перешла от «предположим» к «возможно» и завершила однозначной констатацией факта, Пибоди. Я по-прежнему считаю, что это сумасшедшая идея. Однако она поднимает важный вопрос. Убийца – не обязательно тот же самый человек, который направил нас к гробнице.
– Но ты кое-что упустил. Как и я, – призналась я. – Нападения на Долли Беллингем.
– Наверняка нам известно только об одном, – отметил Эмерсон. – Признаю, что нападение на иностранную туристку – это необычно, почти неслыханно, но такое может случиться. Дезертирство её сопровождающих могло быть вызвано совершенно естественными причинами.
– Мы должны узнать больше об этих скрывшихся.
– Предоставляю это тебе, Пибоди. Я терпеть не могу эту девушку. Она хихикает. Ты знаешь, как я отношусь к хихикающим.
– Очень хорошо. Я также допрошу полковника Беллингема. Нам нужно описание Скаддера – его происхождение, внешность, привычки. И Абдулла…
Я запнулась. Эмерсон одарил меня ещё одной раздражающей улыбкой.
– Да, Абдулла. Очень хорошо с твоей стороны, Пибоди. Я и сам думал о том же.
– Ты всегда так говоришь.
– Ты тоже.
– Итак, Абдулла во всём признался.
– Конечно. И, без сомнения, завтра признается тебе, что я заставил его предать твоё доверие. Я считаю, что старому пройдохе нравится настраивать нас друг против друга.
– Ну и пусть наслаждается своей игрой. Он может быть большим подспорьем.
– Безусловно.– Эмерсон встал и потянулся. – Давай-ка вытащим детей из тёмной комнаты и отправим их спать. Мы счастливые родители, Пибоди; Давид и Нефрет усердно работают в тёмной комнате, Рамзес трудится на дахабии. Надеюсь, бедняга не будет засиживаться допоздна, напрягая глаза над этими текстами.
ГЛАВА 8
ТАК ПОСТУПАТЬ НЕСПОРТИВНО,
НО АЛЬТЕРНАТИВА БЫЛА БЫ
ГОРАЗДО МЕНЕЕ ПРИЕМЛЕМОЙ.
Предложение посетить церковную службу, выдвинутое мной на следующее утро, было встречено с массовым отвращением. С присущей ему резкостью Эмерсон подытожил общее мнение, заметив: «Не болтай глупостей, Пибоди», и потребовал ещё одно яйцо. Его мозолистые коричневые руки покрывали бесчисленные ссадины и синяки. Я напомнила себе, что нужно заклеить их пластырем, хотя и не предполагала, что тот продержится слишком долго.
Глаза Рамзеса были окружены синими тенями от недосыпания, и когда я упрекнула его в том, что он допоздна сидит над своими текстами, он признался, что лёг спать только после двух часов ночи. Моя материнская лекция была прервана появлением Нефрет, чьи манеры, равно как и внешний вид, демонстрировали признаки усталости. Вместо того, чтобы приветствовать нас солнечными улыбками и нежными объятиями, она тяжело рухнула на стул и потянулась к подставке для тостов.
– Тебе, кажется, опять не спалось, – заметила я. – Снова дурной сон?
– Да, – коротко ответила Нефрет.
Сны эти были нечастыми, но такими жуткими, что пробуждали её и затем не давали заснуть. Я предположила, что их вызывали детские воспоминания. Кто знает, что пришлось пережить бедной девушке в нубийском оазисе, но эти впечатления вполне могли породить пожизненные кошмары. Она утверждала, что после пробуждения никогда не могла вспомнить, что именно ей снилось, хотя я тактично и мягко пыталась пробудить её память. Я была уверена: если Нефрет вспомнит хотя бы один сон, они прекратятся.