Путь к Дюне

– Можно ли верить его словам, миледи?
– А как думаешь ты, Дункан? – Она взглянула на него глазами, подернутыми странной поволокой.
Дункан глубоко вздохнул и включил свои способности ментата, чтобы ответить на вопрос. Не похоже, что этот человек собирается воспользоваться щитом. Это преданный член Гильдии, он скорее умрет, чем станет предателем.
– Это маловероятно, миледи, – ответил Дункан. – Но должно ли убивать его?
  
– Ты возражаешь? – холодно поинтересовалась Алия. Она оглянулась и посмотрела на следы резни в зале. – Некоторые из моих гвардейцев погибли в спровоцированной им драке.
– Я не хочу участвовать в публичном убийстве, – сказал Дункан.
– Что же ты за человек? – спросила Алия. – Ты готов пожертвовать своей телесной жизнью ради моего спасения, но не соглашаешься с убийством моих врагов.
– Меня лишили зверства, – сказал Дункан.
Она коснулась его щеки.
– Но тебе оставили плоть.
– Не убивайте этого человека, миледи, – взмолился Айдахо. – Я знаю, что это неверное действие.
– Здесь распоряжаюсь я, – сказала она. – Это ты признаешь?
– Да!
– Тогда отойди в сторону.
Неохотно, протестуя каждой мышцей, Дункан повиновался.
Алия обернулась к баку, отрегулировала прицел на ближний бой, взяла на «мушку» бак и нажала на спуск.
В прозрачной стенке бака появилось отверстие диаметром около двух сантиметров. Из него вырвалась струя оранжевого газа и устремилась вверх, увлекаемая восходящим потоком.
В зале резко запахло меланжем.
Алия вернула ружье капитану и взглянула на посла Гильдии. Эдрик Штурман, невредимый, продолжал плавать в баке, устремив полные ненависти глаза на Алию.
Она ждала, не произнося ни слова.
Словно подчиняясь какой-то внешней команде, глаза посла уставились на дыру в стенке бака и на струю вытекавшего из нее оранжевого газа.
– Ты чувствуешь запах специи, Дункан? – спросила Алия.
– Воздух, которым он дышит, должен быть насыщен ею, – ответил Дункан. Он принюхался к газу, вытекающему из отверстия в аудиенц-зал.
– Ты, ведьма! – выкрикнул посол. – Убей меня и давай покончим с этим!
– Убить тебя? – насмешливо поинтересовалась она. – Без суда и следствия? Ты что, принимаешь меня за варвара?
Грудь посла тяжело вздымалась.
– Ты сама не знаешь, что делаешь, – злобно сказал он.
– В самом деле?
– Мне надо было включить защитное поле, – рявкнул Эдрик.
– Тебе и в самом деле стоило так поступить, – сказала Алия. – Так кого ты выбираешь себе в защитники?
– Немедленно заткните отверстие! – приказал Эдрик.
– Заткни его сам.
Посол резким движением прижал перепончатую руку к отверстию в баке и принялся рыться в сумке, пристегнутой к поясу.
Алия извлекла из ножен, висевших у нее на шее, крис. Фрименская стража застыла на месте. Этот нож имел священные свойства, а здесь присутствовали чужеземцы. Алия, казалось, не замечала смятения, охватившего ее гвардейцев. Она коснулась пальцами кончика ножа. Молочно-белое лезвие матово поблескивало. Медленно, обдуманным движением она воткнула острие в ладонь посла через отверстие, проделанное в стенке бака лазерным лучом ружья.
Издав пронзительный вскрик, навигатор отдернул руку и схватился за раненую ладонь.
Алия отвела от отверстия окровавленное лезвие ножа и протянула его Дункану, чтобы тот внимательно посмотрел на клинок.
– Ручаюсь, что это человеческая кровь, – сказала она. Она протянула нож одному из гвардейцев и сказала: – Баннерджи, вытри клинок насухо и отправь кровь в лабораторию. Я хочу, чтобы там сделали ее анализ. Я узнаю, насколько близок мне этот человек и сколько в нем человеческого… и насколько он отличается от меня.
Эдрик Штурман тем временем извлек из сумки кусок ткани и перевязал рану, а другим куском материи заткнул отверстие в баке.
– Насколько я тебе близок? – закричал он, не сводя воспаленного взгляда с Алии. – Настолько, насколько я несу бремя жизни. Но во мне нет темной памяти о дикости – и этим я отличаюсь от тебя!
– Думаю, что у тебя есть и другое бремя, которого лишена я, – сказала Алия. – Что ты думаешь, Хейт? – спросила она, обращаясь к Дункану.
Он ответил вопросом на вопрос:
– Почему вы меня так называете?
– Хейт? – переспросила она. – Но разве тебя зовут не так?
– Да, – неохотно признал Дункан.
– Ты можешь ответить на мой вопрос? – раздраженно проговорила Алия.
– Воздух, которым дышит этот навигатор, насыщен меланжем. Это говорит о нем многое.
– А те капсулы, которые он то и дело бросает в рот, – продолжала допрос Алия, – они не добавляют штрихи к общей картине?
– Я бы сказал, что это просто дополнительные дозы специи, – согласился Дункан.
– Дозировка, которой навигатор поддерживает свою жизнь, стимулирует его воображение, – сказала Алия. – Как ты это расцениваешь?
Дункан глубоко вздохнул, в его облике появилось типичное для ментата отчуждение. Наконец он снова заговорил:
– Навигатор Гильдии пользуется специей, чтобы усилить способность к предзнанию. Без этих способностей он не в состоянии прокладывать безопасные маршруты своих кораблей. Чтобы исполнять свои обязанности, он со временем должен потреблять все больше и больше меланжа…
– Потребность в дозе должна увеличиваться с быстротой, которая регулируется давлением внешней необходимости, – сказала Алия. – То же самое ощущаем и мы – я и мой брат.
– Вы глупцы! – закричал Эдрик.
Алия обернулась и метнула гневный взгляд на навигатора, плавающего в своем баке. Концентрация оранжевого газа явно уменьшилась, и он стал прозрачнее.
– Ты выбрал себе защитника? – спросила она.
– Я выбираю Преподобную Мать, которую вы держите в тюрьме, – огрызнулся Эдрик. – Гайю Елену Мохайем.
– Очень хорошо, – согласилась Алия и обратилась к капитану: – Возьмите посла под стражу и не спускайте с него глаз до начала суда. Ежедневно докладывать мне о его действиях. Кроме того, возьмите пробу газа из бака на анализ. Замените газ на чистый воздух Арракиса.
– Вы не можете этого сделать! – забеспокоился навигатор. – Не должны, не имеете права!
– Почему нет? – поинтересовалась Алия. – Неужели это убьет вас?
– Вы же знаете, что нет, – прошипел он, приблизив лицо к прозрачной стенке бака.
– Это лишит вас способности к оракульским прозрениям, – сказал Дункан Айдахо.
– Вы бесчеловечны! – воскликнул Эдрик. Он трясся от нервного возбуждения.
– Человечность? – переспросила Алия. – Что это еще за детский лепет про какую-то человечность? Ты проиграл и только поэтому обратился к этому сильному внутреннему чувству, оскорбленному внешним насилием. Ха! Вот что я скажу тебе, игрок: человечность – это шаткий аргумент, соломинка, за которую хватается неудачник. Ты не смог просчитать последствия, игрок.
– Как вы меня назвали? – спросил Эдрик. Дрожь чувствовалась даже в механически преобразованном голосе. Навигатор был потрясен.
– Игроком! – отрезала Алия. – Можете считать это комплиментом.
– Вы шутите, – запротестовал Эдрик.
– Игроки и экологи – единственные люди на свете, которые действительно просчитывают последствия, – сказала Алия. – Мы – оракулы – всегда игроки. Мы всегда на один шаг опережаем политиков и бизнесменов. Это я говорю вам со всей серьезностью.
Навигатор покачал головой, отчего все его тело совершило какое-то рыбье движение.
– Я прошу вас не лишать меня специи, которой я дышу, – взмолился он.
– Чем вы заплатите мне за такую милость? – спросила Алия.
– Заплачу?
– Правительство моего брата вообще склонно к сделкам. Оно любит торговаться, – сказала Алия.
– Я должен платить? – повторил Эдрик, на этот раз громче.
  
– Если мы завели об этом речь, – наставительным тоном произнесла Алия, – то торгуются абсолютно все правительства. «Богатство преодолевает все» – как любил говаривать мой отец. – Она искоса взглянула на Дункана. Его металлические глаза были закрыты. Эта расслабленная поза придавала ему на удивление человеческий облик, маскируя субстанцию гхола, из которой он был слеплен.