Последний Герой. Том 8 (СИ)

— Это вы у нас спрашиваете? — ухмыльнулся я.
Круглов прищурился, а я продолжил:
— Кто-то недавно говорил, что без нас разберётся. А по факту вы даже прилегающую территорию должным образом не обследовали…
Подпол помолчал, а потом выдал:
— А что вы вообще здесь делали? — в его голосе прозвучала настороженность. — И как вы его, черт возьми, обнаружили?
— С собакой гуляли, — коротко сказал я, кивнув на привязанного к дереву Мухтара.
  
Пёс сидел чуть в стороне, тихо и грустно глядел на нас и на людей в форменной одежде.
— С собакой? — удивился подполковник. — Именно здесь? Откуда у вас собака?
— Дмитрич, не изображай простачка, — проговорил я с ехидцей. — Всё ты понимаешь и уже догадался, что мы решили дополнительно осмотреть место убийства. И вот результат. Сделали вашу работу. Или что, по-прежнему будешь говорить, что мы тут мешаемся?
— Ну-у… — протянул задумчиво Круглов, сдвинув на затылок форменную шапку из темно-синей цигейки, в которой пока что было явно жарковато.
— А мы и будем мешаться, — продолжил я ровно, — пока не найдём Чучалина. Теперь-то ты понимаешь, что здесь серия убийств вырисовывается?
Между нами на миг повисла пауза.
— Да я-то что, — развёл руками Круглов, — вон Следственный комитет, у них дело. Они пусть и объединяют.
— Ну да, — сказал я. — А оперативные наработки от вас должны идти. Где инициатива, Олег Дмитриевич? Вот был бы ты моим подчинённым, подполковник…
При этих словах лицо Круглова заметно перекосило, но он быстро взял себя в руки и выдавил натянутую улыбку.
— Ну ладно, мужики, — сказал он, — не с того начали с вами. Согласен, что-то мутное у нас в городке творится. Давайте сегодня вечерком посидим, всё обсудим. Вы выскажете своё видение, я обозначу своё… Как понимаю, может, сработаемся.
— Хорошо, — кивнул я. — Где встречаемся? У тебя в кабинете?
— Да нет, — махнул он рукой. — Давай в неформальной обстановке, так сказать, встречу без галстуков устроим. Ресторан «Олимп». Тут, из подобных заведений, единственное приличное место. Адрес я скину. Часиков в семь вечера. Столик забронирую. Лады?
— Договорились, — ровно сказал я.
Мы пожали друг другу руки, и Круглов пошёл дальше руководить осмотром места происшествия.
— Что-то он так смягчился резко, — заметил Шульгин, глядя ему вслед.
— Не знаю, — ответил я. — Посмотрим, какую игру он затеял. Видишь, задобрить хочет — в ресторан позвал. Потом скажет, что и банкет за счёт местных, для гостей, так сказать. Готов поспорить.
— Это что получается, Макс, — размышлял Коля. — если Барабаш здесь и руки у него целы, тогда кто в машине? Это первый вопрос. А второй вопрос — если наш убийца, как мы предполагаем, убивает за некие грехи, которые прописаны где-то там, в божьем писании, не знаю где… За что таксиста тогда убили?
— Ну, чёрт его разберёт, — сказал я. — Может, тут за чревоугодие. Он же толстяк. Ну и похоть никто не отменял, хоть руки и целые.
— Ага, а тот, кто в машине, — сказал Шульгин, — у него рук нет. Его тогда за что? А?
— Личность его не установлена, — ответил я. — подождем результат ДНК-экспертизы, от него и будем плясать.
— Итого у нас получается три трупа, — подытожил Коля. — Сгоревший в машине, закопанный Барабаш, причём недалеко от своей сгоревшей машины, и убитый ножом наш риелтор — алчный Афоня, прямо на квартире, которую пытался кому-то втюхать.
— Вероятно, убийца изобразил клиента, — продолжил я. — Встретился на осмотре недвижимости с Лопарёвым и пришил его. Вряд ли он его там караулил или, скажем, случайно встретил, скорее всего, встреча у них была назначена.
— Хитрый гад, — сказал Коля, почесав переносицу. — Расчётливый. Что-то, знаешь, Макс, не похоже это на почерк Чучалина. Я тут его подноготную изучал — обычный урка: брал на гоп-стоп, отсидел, вышел, украл, снова в тюрьму. Не жизнь, а перекати-поле. Соображалкой не блистал, иначе на кичу регулярно не попадал бы.
— Ну, люди, бывает, меняются, — предположил я. — Особенно если у них в голове что-то перемыкает. Р-раз! — я щёлкнул пальцами, — и всё, уже не урка, а какой-то гуру, святитель, отец-основатель, сектант, мать его, лидер. Есть немало примеров, когда из уголовников получались вполне неплохие… гуру.
Шульгин усмехнулся:
— Это ты про Грача сейчас? Про своего кента?
— Да нет, — покачал я головой. — Грач — это другое дело. Он молодец. Он вообще-то всегда с нестандартным мышлением был. И людей не обирает, не обманывает, а, как бы странно это ни звучало, помогает… в психологическом и эмоциональном плане, так сказать.
— Ну не знаю, — протянул Шульгин с сомнением. — По мне, все эти богомольцы одинаковые. Лишь бы голову задурить. Вот только этот, если и дурит, то вредит конкретно — ножом бьёт, сжигает.
Мы подошли ближе. Судмедэксперт Пётр, в латексных перчатках, привычно осматривал тело, которое выглядело очень неприглядно.
Из земли выкопали, как выяснилось, именно Барабаша. Полный мужчина за пятьдесят, тело уже разбухло, кожа серо-бурого оттенка. На руках и лице пузыри — типичное посмертное гниение после двух суток в грунте. Из носа и ушей проступила межтканевая жидкость, смешавшись с грязью.
Пётр, не отрывая взгляда от тела, диктовал следователю под запись:
— … плотное, питание избыточное. В области левой стороны грудной клетки — колото-резаное повреждение в проекции пятого межреберья. Рана, проникающая в грудную полость, направлена спереди назад, сверху вниз, глубиной порядка десяти сантиметров. Имеется повреждение сердца. Причина смерти, предварительно — острая кровопотеря вследствие ранения сердца. Признаки посмертных изменений выражены умеренно… начальная стадия гниения, вздутие мягких тканей, кожа серовато-бурого оттенка, трупные пятна малиново-бурого цвета с участками зеленовато-серой пигментации. При наружном осмотре и пальпации иных телесных повреждений признаков борьбы или механической травмы не обнаружено.
Он выпрямился, не снимая перчаток, вытер рукавом пот со лба. Выдохнул.
— Ну что, Петя, скажешь? — спросил я.
Эксперт обернулся:
— Да что тут… ничего нового, — ответил он устало. — Пырнули и закопали. Думаю, вскрытие покажет то же самое. Тело, конечно, ещё надо хорошенько отмыть. Но переломов я не нащупал.
— Это что получается, — предположил Шульгин, — значит, он подпустил убийцу близко. И, возможно, даже знал его.
— Ну или убийца, — сказал я, — был его клиентом, которого он довозил.
— Логично, — кивнул Коля. — Но тогда кто второй, который сгорел в машине? Может, он двоих довозил?
— Да кто его знает. Гадать можно бесконечно, — вздохнул я. — Пока версии строить рано.
— Фактов нам явно не хватает, — вздохнул мой коллега.
— Кстати, Петя, — обратился я к судмеду, — что там по ДНК сожжённого трупа? Удалось получить генетический профиль? По базе бы пробили.
— Пока нет, — покачал головой Пётр. — Эксперты уже третью амплификацию запустили. Наши, из области. Не выходит никак профиль. Ткани и кости деградировали от термического воздействия. Получается генотип сильно куцый, урезанный, лишь по нескольким локусам читаемый. По другим аллели вовсе или не видны, или нестабильны.
— Чего? — переспросили мы с Колей в унисон.
— Ты по-человечьи, Петя, поясни, — улыбнулся я.
Пётр усмехнулся:
— Ну, короче, ни хрена не выходит, мужики… Обгорел основательно.
— А-а, — кивнул я, — теперь понятней. И что делать? Какие ещё остаются варианты?
— Ну, у наших ДНКашников реактивы китайские, — сообщил Пётр, устало снимая перчатки. — А они ещё, что называется, сырые. Так себе реагенты, короче, чувствительность хромает. Изначально ведь америкосы всю эту генетическую херабору в криминалистике развивали. Хотя она полезная, конечно, тема эта. Короче, я к тому, что у них корпорации во какие, наукоёмкие, и реактивы делают хорошие.
  
— И в чем проблема взять их реактивы? — уточнил я.
Тот посмотрел на меня, будто я дитя малое. Ничего, пусть на пальцах объясняет, я не обязан знать их кухню.