Моя идеальная ошибка (ЛП)

Он уже наполовину возбужден.
Алек с стоном опускает лоб на мой.
— Черт, — выдыхает он.
Я снова провожу рукой и чувствую, как его член пульсирует под пальцами. Он действительно кажется большим, и волнение смешивается с легкой тревогой.
— Черт. Остановись, милая. У нас нет времени, — но снова стонет, когда я сжимаю член через шорты, и даже не пытается меня остановить. — Ужасно, что у меня планы на вечер.
  
— Ты большой, — говорю я.
Он сглатывает.
— Никогда не сравнивал с другими. Боже, Иза, я не выдержу. Не сейчас, когда нужно торопиться, — он отстраняется с гримасой боли и поправляет шорты.
Это заставляет меня улыбнуться.
— Месть, — говорю я. — Если даешь «задание», я хотя бы могу немного помучить тебя в ответ.
Алек проводит рукой по шее. В этом жесте есть что-то молодое, живое, и мне вдруг так жаль, что сегодня у нас дела. Жаль, что не могу сделать то, о чем он просит показать, чего хочу.
Хотя... может, и смогу.
Но он занят. А у меня остались часы свободного времени до того, как придется забирать детей, и я никогда не была той, кто халтурит. Я перфекционистка.
— Поверь, мне и правда больно, — говорит он. — Но я уже привык.
  
21. Алек
 
Музыка гремит, но терпимо. А вот грохот из телевизора на стене – совсем другое дело. Оглушительный рев раздается, когда Англия забивает гол, и, хоть не хочу, оторваться не могу.
— Ребят, — говорит Конни. В голосе сестры клокочет раздражение. — Ну почему именно здесь?
— Матч, — отвечает Нейт.
Младший брат на пару дней прилетел из Лондона, а Конни случайно проговорилась, что они договорились поужинать.
Вот я и решил к ним пристроиться.
Она удивилась, когда сам это предложил. Быстро скрыла, но я все равно заметил вспышку. Последние годы я редко появлялся. Не вспомню, когда мы втроем в последний раз вот так собирались.
Вроде бы сейчас мне положено во всем становиться лучше.
— С каких пор ты фанатеешь от футбола? — спрашивает Конни.
— С тех пор, как переехал в Англию.
— Жизнь тебя окончательно испортила, — бросаю я.
— Обогатила, — поправляет он. — Усовершенствовала. Да и работаю-то я с британцами, знаете ли. Каждый день в нашем лондонском офисе. Проявлять интерес к их интересам – хорошая стратегия.
Я качаю головой. Нейт лишь ухмыляется в ответ. Он всегда был беспечным. Все с него скатывается, как вода с гуся. В детстве мы были не разлей вода. Всего два года разницы, из-за чего во всем соревновались. Ссорились, препирались, пока не выросли и не заменили это на совместную работу.
— Скоро придется отозвать тебя обратно, — говорю я, — иначе ты окончательно перейдешь на темную сторону. Твой дом – Нью-Йорк.
— Так точно, сэр, — отзывается он.
Конни щурится.
— Ты же не всерьез думаешь там остаться?
— Кон, — вздыхает он, — ты же знаешь, я не загадываю дальше двух месяцев.
Я фыркаю.
— Ты возглавляешь нашу европейскую стратегию, так что придется.
Оба смеются. Я делаю глоток пива и наблюдаю, как легко им друг с другом. Давно мы не смеялись. Годами разговоры крутились вокруг работы. Логистики. Отца. Праздников и планов экспансии.
— Там у тебя кто-то есть? — спрашивает Конни.
— Ну ты же меня знаешь, — легко отбивается Нейт.
— Значит, «да».
Я прочищаю горло.
— По-моему, это как раз «нет». Так что, Нейт?
Взгляд на секунду цепляется за меня, прежде чем он пожимает плечами.
— Ты заваливаешь меня работой, — и переводит стрелки на Конни: — Где сегодня твой муж-предатель?
Конни закатывает глаза.
— Только потому, что задаешь этот вопрос ты, пропущу мимо ушей. Знаю, ты не всерьез. Он в Бостоне, на конференции.
— Конспектирует для обеих компаний? — подкалывает Нейт.
— Нет, — она поворачивается ко мне, и улыбка становится серьезнее. — Ты же знаешь, дома мы не обсуждаем работу.
— Знаю, — говорю я.
Но не могу сдержать недовольную гримасу. Она что, намекает, что мимо меня этот комментарий не прошел бы?
— Он, знаешь, не так уж плох, — говорит Нейт. — Если присмотреться. Почти даже достоин Конни.
— Почти, — повторяю я. — Не знал, что вы общаетесь.
— Не то чтобы прямо общаемся, — Нейт снова пожимает плечами. — Вообще, я удивился, что ты решил присоединиться.
— Ну да. Не каждый же день брат прилетает из Лондона, — я проворачиваю бутылку пива в руке.
Стекло ледяное от пенистой жидкости, а где-то в другом конце бара снова взрывается крик болельщиков.
Не помню, когда в последний раз был в таком месте. В колледже. В первые годы после возвращения в город, когда был всего лишь младшим маркетологом в «Контрон». В первый год с Викторией.
Где-то на повороте жизни такие вечера отфильтровались, растворились в воспоминаниях о молодости и свободе. Быть здесь – значит не работать и не быть с детьми. Трудно оправдать такую цену.
— Как отец? — спрашивает Нейт.
Оба смотрят на меня, будто я знаю ответ на этот вопрос лучше всех. В каком-то смысле, так и есть. Отец звонит мне несколько раз в неделю с мнением, мыслями и советами о «Контрон». О том, что прочитал в газетах или услышал на гольф-поле. О способах вмешаться и настоять на своем.
Я прочищаю горло.
— В порядке. Кажется, на этой неделе он в Палм-Бич. Сказал ему, что ты в Нью-Йорке на выходных. Хотел присоединиться, но...
— Но не присоединился, — Нейт усмехается. — Наверное, не смог пропустить время гольф-тайма.
— Он заговаривает о новом бизнесе.
— Что? — Конни моргает. — Правда?
— Да. Что-то про кедди для гольфа... Вряд ли из этого выйдет толк, — машу рукой. — Просто хобби, чтобы занять себя.
— Может, так и надо, чтобы перестал тебе мешать, — замечает она.
— Ага. А ты когда с ним в последний раз говорила?
Она наклоняет голову.
— Кажется... недели три назад. Как раз перед свадебным ужином, на который он не удосужился явиться.
— Жаль, что он так поступил.
Конни качает головой.
— Не надо. Он сам себе хозяин, — говорит она. — Рано или поздно поймет, что брак с Томпсоном не делает меня предательницей семейного дела... или не поймет. И с этим придется смириться.
Нейт согласно кивает, будто они уже обсуждали это.
Я хмурюсь.
— Он примет твой выбор.
— Да? — сухо спрашивает она. — Может быть. Но если ждет, что я приползу с извинениями, то не дождется. Я никогда не стану извиняться за любовь к Габриэлю.
Именно на это он и надеется. Я смотрю на свою младшую сестренку. Она всегда казалась такой маленькой. Родилась, когда мне было уже одиннадцать, голос ломался, а тело стремительно тянулось вверх. Она была крошечной в моих руках, когда мама впервые разрешила подержать ее.
Но теперь она не маленькая, не с подобными заявлениями.
— И не должна, — говорю я. — Кстати, ты отлично справляешься в Фонде. Возможно, я не говорил этого.
Она удивленно моргает.
— Спасибо. Мне нравится эта работа.
— Заметно.
За столом повисает молчание немного натянутое, немного неловкое. Я делаю долгий глоток пива и снова смотрю на экран. Она моя младшая сестра... но Изабель еще моложе. Всего на несколько лет, но все же.
Пятнадцать лет.
Новая волна вины накатывает. Я не должен хотеть Изабель. Даже если она взрослая женщина, даже если никогда не знал ее иной. Даже если, когда она в моих руках, это не кажется неправильным.
Вряд ли другие согласятся.
Конни же точно нет. Вина сжимает горло: она направила Изабель, веря, что может доверить мне подругу. Дать ей работу и кров.
Не спорить с ней. Не целовать. И уж точно не спать с ней.
— Так с кем ты потом встречаешься? — спрашивает Конни Нейта.
  
Он ухмыляется.
— Намекаешь, что я назначил два дела на вечер? Да ни в жизнь.
— Кроме сейчас. Ну так что? Ты же приехал всего на пару дней.
— Ага. Позже увижусь с Дином.