Фрирен — И даже умереть не успеть. Том 2 (СИ)
Демонесса медленно моргнула. Её губы дрогнули, но ответ последовал лишь через десяток секунд:
— Вирса, — проговорила она, сразу же добавив, — Что вы делаете?
— Говорю же, играем, — хмыкнув, заявил на это, кивнув Лире, — Сейчас же обеспечиваем всё необходимое, чтобы ты не умерла. Тебе нравиться это?
— Мне не нравиться то, что сейчас происходит, — монотонно заговорила пленница.
— Что поделать, коль жизнь такова, — пожал плечами, подхватив в воздухе кинутый Лирой предмет, — Тебе нравится мысль о том, что тебя не убьют?
Я порылся в принесённой магессой сумке, достав кожаный ремешок от сбруи — жёсткий, пропитанный воском. Свернул его в широкую петлю, затем — взял круглый камень с земли, размером с куриное яйцо.
— Нравиться, — после глубокомысленного размышления ответила она.
— Тогда открой рот.
Демонесса не реагировала, внимательно разглядывая содержимое моих рук.
Лира быстро подготовила каст — и тонкая струйка льда обвила её шею, вынуждая запрокинуть голову. Я вложил камень ей в рот, а сверху натянул кожаный ремешок, затянув его на затылке узлом с двойной фиксацией.
— Попробуй его вытолкнуть.
Она напрягла челюсти — даже до моего приказа — но камень не давал сомкнуть зубы, а ремешок впивался в уголки рта, не оставляя места для манёвра. Даже если бы у неё остались силы — язык не смог бы подцепить гладкий камень.
Говорить не сможет, двигаться тоже... Я постучал по камню — в ответ только глухой стук. — Но дышать — легко. Отлично!
Демонесса смерила нас нечитаемым взглядом, попытавшись сказать что-то, но вместо слов вышло неразборчивое мычание.
Я приподнял её за верёвки, положив в ящик. Не слишком крупное, немного ниже меня, тело идеально вписывалось в тару. Разве что она была вынуждена опустить голову до предела, но всё так и было рассчитано.
Осталось лишь зафиксировать её изнутри, выведя и закрепив верёвки через отверстия — и наконец закрыть крышку, слегка придавившую тварюшку по бокам.
Я взвалил ящик на плечо. Вес распределился идеально — демонесса внутри даже не шелохнулась.
— Идём.
С того момента осталось лишь спуститься вниз, сесть на плоты — и выйти из опасной зоны через растаявшую летом речку…
***
У врат базы, где, очевидно, стояло подобие КПП, нас встретили без настороженности: знали. Стрелки на вышках даже не навели арбалеты, пока патрульный спускался вниз — сержант, знакомый мне по прошлым заходам. Окинул нас взглядом, задержался на ящике за моей спиной.
— Груз не подлежит досмотру, приказ лично от Генерала-Мага Скайранда, — предупредил я, не дожидаясь вопросов, — Бумаги должны быть у вас.
Сержант не спорил. Записал что-то в планшет, махнул солдатам на воротах, приказав проверить. Подтвердилось.
— Тогда проходите.
Ящик с моими вещами отправился в сопровождении моего же отряда на территорию разведки. Я же — начал поход по инстанциями.
Сначала — журнал передачи на складе: инвентаризационный номер, штрих-код, подпись. Затем — транспортный лист, свидетельство о безопасной доставке “ингредиентов для исследования”, два бланка с отметками комендантской группы, согласие на получение “на руки” под свою ответственность. Три подписи — моя, интенданта, и подоспевшего заместителя Зигвольта. Сам наш командир был на миссии.
Конечно, то, что никто не видел эти “ингредиенты” “в лицо” — против устава, но это всё же фронт. Второй год войны. На некоторые небоевые мелочи, не связанные с обороной и боеспособностью напрямую, уже начали закрывать глаза.
Такое начинается везде, где есть закрытое сообщество: люди знают друг-друга, начинают понимать что от кого ждать, поэтому и верят “на слово”.
На всё ушло сорок минут. Ещё десять — на путь до столовой, откуда захватил тёплую еду, и прямо к моей личной лаборатории-мастерской на нашей территории.
Располагалась она на краю внутреннего периметра разведчиков — отдельное здание из тёмного камня и крепких брёвен, с укреплённой крышей, каналами вывода дыма и плотными створками, что должны выдержать даже взрыв средней силы. В последнее время у нас на этой базе появились настоящие маги-строители, чьими услугами я воспользовался чуть ли не вперёд старшего офицерского состава.
Её на базе знали все: снаружи она выглядела сурово, по-фронтовому, но внутри… внутри это был один из самых передовых исследовательских узлов на всём Севере. А ещё тут можно оставлять заказы и закупать необходимое для себя и своих людей. Сугубо в “рабоче-открытые часы”. Иначе — через “приёмку” разведчиков или штаба.
Внутри, поприветствовав Мэри и Эмиля, что, удачно, работали над партией утепляющего состава, прошёл в личную рабочую комнату, заставленную оборудованием высшего качества, парой заказных станков и собственноручно сделанных вычислительных приборов. Тут было абсолютно всё, что могло пригодиться на моём нынешнем уровне.
Пройдя между двумя заказными алхимическими станками — один для диссекции и разделения сложных субстанций, другой — для реакционной синтезации, приподнял телекинезом (едва) скрытый люк вниз, в подвал.
Лестница, переходящая в арочную дверь, вывела меня под уровень земли. Тут располагалось хранилище: сводчатый коридор, с разметкой под разные итоговые образцы экспериментов, стенками с ящиками в меловой краске, бочками и отдельными боковыми комнатами. Именно одну из них, с усиленной дверью и прикрытую неплохим, на мой взгляд, барьером, я и открыл.
Лира, для помощи мне взявшаяся исследовать дополнительным направлением барьерную магию, ощущалась там, за барьером, поставленным на две руки. “Пустота” Кристалла была там же.
Первое внутри, что бросалось в глаза — это укреплённые барьерами стены. Тот был двусоставным, то есть имел двойную основу: внешний — для подавления активных выбросов маны, внутренний — на распознавание опасной активности и блокировку попыток навредить структуре.
В углу, на стойке рядом с массивным металлическим столом, оборудованным местами для фиксации гуманоида, лежали инструменты: не для пыток (хотя так могло показаться), а для точной диагностики — артериальный щуп, маноизмеритель, щипцы для снятия образцов, контактные зеркала...
В противоположной стороне комнаты же, под мягким светом алхимической лампы, стоял ящик с демонессой — неподвижный, с плотно затянутыми верёвками, под наблюдением скучающе ожидавшей меня Лиры.
И, наконец, прямо перед входом шесть колец (щиколотки, талия, шея и руки) для фиксации пленной в виде звезды между сеансами исследования в стоящем положении. Под стеной же — знакомая печать подавления, только построенная ритуальным способом. То есть более долговечная.
В ритуалистику я вошёл лишь одной ногой, через печати и барьеры, смежные с ней школы, но учитывая ту монструозную конструкцию, что всего за ночь собрал я-будущий — путь мне предстоит долгий.