"Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— К Глориозову? — прозорливо спросила Валентина.
— Нет, к Завадскому, — ответил я, — а по дороге всё обсудим.
Мы шли и болтали. Но я же не какой-то тиран, поэтому, когда мы проходили мимо кафетерия, то зашли туда, и я взял нам пирожных и лимонада. Эх, хорошее время — молодость! Не надо следить за питанием, можно на ночь глядя нажраться сладостей и тебе ничего после этого не будет.
  
— Прежде, чем я начну выполнять свою часть уговора, — начал я, когда мы уже сидели за столиком и ели пирожные, — я хотел бы от тебя услышать, что конкретно ты хочешь?
— Я? — чуть не поперхнулась лимонадом Валентина.
— Ну да. Ведь это тебе нужно измениться. А как мы можем выстроить тебе траекторию изменений, если даже ты сама не знаешь и не можешь сформулировать то, кем ты хочешь быть.
— Ну почему же! — воскликнула Валентина, — Я знаю! Я хочу быть бухгалтером!
И она посмотрела на меня с каким-то непонятным вызовом.
— Прекрасно, — сказал я, — быть бухгалтером — это прекрасно. Хорошая профессия. Хлебная. Более того, я увидел, что ты в ней сможешь, и очень даже хорошо сможешь. Только я тогда не пойму одного — а от меня ты тогда что хочешь?
— Но ты же обещал! — мгновенно надулась Валентина и добавила, — я же расчёты для тебя сделала…
— Валя, — тихо сказал я, а Валентина аж вздрогнула, — никто тебя обманывать не собирается. Но нам с тобой сейчас нужно определить ту точку, от которой мы будем отталкиваться.
— Мы? — глаза Валентины расширились.
— Мы, — кивнул я, — неужели ты решила, что я тебя брошу? Нет, конечно. Поэтому давай ещё раз. Что тебя в твоём нынешнем положении не устраивает?
— Всё, — прошептала девушка, а я подавил мысленный вздох. Ну, ведь никто и не говорил, что будет легко.
— А почему ты не хочешь быть бухгалтером? — спросил я, так, что у Валентины аж кусочек пирожного с вилки слетел и шлёпнулся обратно на тарелку.
— Но я хочу…
— Нет, Валентина, ты не хочешь, — покачал головой я, — да, ты изучила всю эту бухгалтерскую премудрость. Ты умеешь работать с большими массивами цифр. Но в душе ты не хочешь быть бухгалтером. Иначе не пришла бы ко мне.
Щёки Валентины порозовели.
— Загляни в себя и скажи сама себе честно — хочешь ты быть бухгалтером или нет?
Она на мгновение задумалась. Повисла пауза. Я наблюдал за её лицом. Вот она сначала нахмурилась, потом её губы задрожали и по щекам побежали слёзы.
— Держи, — я протянул ей чистый носовой платок.
— Да… — утирая слёзы, сказала она, — я не хочу быть бухгалтером! И никогда не хотела! Я пошла в этот институт назло отцу! Он пытался заставить меня идти в строительный. А я не хотела! Вот и пошла на бухгалтера!
— Так. Это понятно. Мы определились, что бухгалтером быть ты не хочешь, — подытожил я, — теперь давай подумаем, а кем же ты хочешь быть?
— П-под-дожди, М-муля! — всхлипнула Валентина, а потом шумно высморкалась в платок, — что мне теперь делать⁈ Теперь придётся всю жизнь быть бухгалтером? Сидеть в вонючей бухгалтерии среди жирных тёток и считать бесконечные цифры? И это всю жизнь⁈ Не хочу-у-у-у!
Она зарыдала, плечи её вздрагивали.
Буфетчица осуждающе посмотрела на меня и укоризненно покачала головой. Какая-то робкая парочка за соседним столиком отсела от нас подальше.
— Ты ещё планируешь подраматизировать или мы продолжим работать? — спросил я будничным голосом, и Валентина утихла, словно кто-то звук резко выключил.
— Работать, — буркнула она и подняла на меня заплаканные глаза, — Муля, что мне теперь делать? Как дальше жить?
— Нормально жить, — пожал плечами я, — сколько тебе учиться осталось?
— Сейчас, скоро летнюю сессию сдам и потом ещё год, — торопливо ответила она.
— Ну, вот смотри, — сказал я, — раз ты уже столько времени потратила на эту специальность, осталось совсем ничего. То логично, что доучиться надо. Потому что жизнь — штука непредсказуемая, и ты сама не знаешь, какой навык завтра пригодится.
— Но…
— Понимаешь, Валентина, когда люди говорят «найти себя, найти дело жизни», это воспринимается почему-то так, словно кто-то украл и спрятал от нас это дело, и оно лежит там, ждёт, когда мы сообразим, где же его искать. Такого понятия, как «дело жизни», на самом деле не существует. Есть только наш личный выбор. Конечно, у каждого из нас есть свои таланты, наклонности, любимые дела, характер, принципы. Вспомни себя, когда ты зашла в захламлённую грязную комнату и смотришь на неё. Тебе нужно сделать там уборку. Вроде всё ясно, а ты медлишь, не знаешь, за что сперва хвататься. С одной стороны, вроде как есть свобода выбора, а с другой сложно принять решение, с чего начать. Потому что принятие решений — это самое сложное для нас.
Я отпил лимонаду и продолжил. Валентина слушала, затаив дыхание.
— Ещё до Великой Октябрьской социалистической революции у людей, а особенно у женщин, не было никакого выбора. Девочка рождалась, взрослела, выходила замуж, рожала детей, работала на огороде и по дому, затем старилась и умирала. И всё было предопределено заранее. Даже имя ей давали по церковным книгам согласно тому, какой святой праздновался в этот день. И ни на шаг в сторону. Сейчас у нас другая, новая жизнь. И перед нами тысячи путей и миллионы возможностей. И это хорошо, но это же и плохо. Потому что нужно сделать правильный выбор. И только тогда ты будешь счастлива.
— А как его сделать, этот правильный выбор? — Валентина посмотрела на меня глазами, полными надежды.
— А вот это и нужно начинать искать, — сказал я и посмотрел на неё, — если ты доела, то пойдём.
— К Завадскому? Зачем?
— Начнём искать, — ответил я.
По дороге Валентина схватила меня за руку и воскликнула:
— Я не могу там доучиваться!
— Почему? — удивился я, — тебе своего труда разве не жалко? Всего год остался. Потом же жалеть будешь.
— Не буду! — убеждённо воскликнула она, — просто после окончания, меня направят куда-то на работу, и там мне три года отрабатывать бухгалтером придётся. А я не хочу! И вот что теперь делать?
— Тогда нужно выполнить три пункта. Первый — сдать-таки эту сессию. Второй — понять, кем ты хочешь быть. И третий — перевестись в другой институт. Пусть даже и на более низкий курс.
Валентина просияла:
— Муля, ты молодец!
— Теперь осталось понять, кем ты хочешь быть, — сказал я, когда мы подошли к зданию театра имени Моссовета. — Прошу в светлое будущее!
Мы прошли по гулким коридорам. Вахтёрша сперва не хотела нас пускать, но я показал своё удостоверение и она сдалась.
— Там идёт репетиция, — пискнула она.
— Ничего страшного, нам только акты подписать, — для аргументации я махнул портфелем, Валентина надулась и с важным видом кивнула, и вахтёрша окончательно сдалась.
Вот и ладненько.
Мы тихо, почти на цыпочках, прошли по гулким пустым коридорам и свернули в зал.
Шла репетиция. Ставили «Хитроумную влюблённую».
Я усмехнулся. Если не ошибаюсь, это одна из новелл по Декамерону. Режиссеры её обыграли и перенесли действие в Испанию времён Лопе.
Ну что ж, посмотреть это будет поучительно.
Мы уселись в партере и принялись смотреть. Так как расстояние до сцены было совсем небольшим, то было слышно, как тяжело прыгает подтанцовка, как пыхтит прима, и едкий запах трудового пота от танцоров и артистов доносится аж сюда.
Кроме того, доски пола сцены скрипели и когда тучный мужик, который изображал, по всей видимости, главного героя, проскакал по сцене галопом, доски чуть не вылетели из пазов.
Я демонстративно похлопал. Валентина несмело подхватила и вяло поаплодировала тоже.
Артисты начали на нас оглядываться.
  
Валентина смутилась и семафорила мне взглядом, а я смотрел на сцену и безмятежно улыбался.
Наконец, моя уловка сработала. Кто-то сбегал и донёс.
— Что здесь происходит? — Завадский гневно чеканя шаг, вошел в зал. Увидел меня, вспомнил о срочных делах и торопливо вышел обратно.
А я спросил у Валентины: