"Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

В комнату заглянул Герасим.
— Дарова! — сказал он и спросил, — Не помешаю?
— Заходи, — кивнул я.
После того случая с неудавшимся самоубийством, Герасим сильно изменился. Сейчас он был чисто выбрит, подстрижен, одет в чистую рубашку с накрахмаленным воротничком и в видавший виды костюм, но опрятный и отглаженный. Пахло от него одеколоном, а ботинки были начищены до блеска. И главное, он был абсолютно трезв (после того случая, справедливости ради, следует отметить: пьяным или выпившим я его ни разу не видел).
  
— Чай будешь? — спросил я, и, зная, что он вечно голодный, добавил, — там Дуся картошки с грибами натушила. Будешь?
— Благодарствую, Муля, — степенно ответил Герасим, — но я уже поужинал. А вот поговорить хочу.
— Давай поговорим, — кивнул я, продолжая точить нож.
— Муля, ты брусок неправильно держишь, — вздохнул Герасим и строго сказал, — дай сюда.
В его ловких руках брусок порхал, словно бабочка-ночница, туда-сюда. Уже через пару минут все ножи были наточены до идеального состояния.
— Ты только бабе своей скажи, Евдокии, а то порежется ведь, — предупредил Герасим.
— Благодарю, — сказал я и добавил, — что-то давно не видно тебя было.
Тот посмотрел на меня с мрачным видом и признался:
— Так я же в деревню ездил, Муля.
— В какую деревню? — сначала не понял я.
— К Валюхе, — вздохнул Герасим.
— И как там она? Как приняла тебя? — от удивления я обо всём забыл, даже о Козляткине с его проблемами.
— Не очень она, — опять вздохнул Герасим, — работы там шибко много. Всё на материных плечах, а там дом же, хозяйство. Отец-то её с войны не вернулся, и мать сама всё тащит. И девки там, сёстры её, подрастают. И дочка. Вот Валюха, как приехала, так и впряглась сразу в работу. Головы поднять некогда, исхудала вся…
Он опять вздохнул и мрачно посмотрел на меня:
— А я же вижу, как ей тяжело. Она с лица совсем спала. Да и бабы там, в деревне, шпыняют её, за дочку, что нагулянная, и вообще.
Он немного помолчал, пожевал губами и продолжил:
— Она же, Валюха, хоть и незлобливая, а дурная. В село своё забитое приехала и на следующий день там свадьба у соседей была. Так она вырядилась и попёрлась туда, вся разряжённая. Ну, так, как она по ресторанам этим гулять привыкла. Ещё и, говорят, жёлтые румынки одела и плясала так, что кошмар. Вот бабы и осерчали на неё всем селом.
Я изумлённо покачал головой, это ж надо было додуматься.
— Так что совсем несладко ей там. И в колхоз не берут её. Там жена главного бухгалтера на неё окрысилась, что она на свадьбе с ейным мужем плясала, и велела, чтобы не брали её, даже в огородную бригаду.
— Мда, — покачал головой я. — И что ты дальше делать думаешь?
— Да вот, Муля, мысли у меня в голове, всякие. А как правильно — не знаю. Подскажи, а?
— Излагай, — кивнул я.
— Да вот я так полагаю, что обратно сюда ей возвращаться нельзя. Никак нельзя, — сказал Герасим и хмуро посмотрел на меня, — она, как только сюда вернётся, опять по ресторанам этим пойдёт. А так-то нехорошо. Неправильно это…
— Согласен, — поддержал его я и Герасим даже чуть улыбнулся, с облегчением.
— А вот думаю я, в деревне ей совсем плохо, — он опять взглянул на меня, — бабы её там точно заклюют…
— Вполне может быть, — сказал я, — Деревня. Патриархальное общество. Там нельзя вести себя, как в ресторане.
— Отож и я говорю! — обрадовался Герасим, но дальше сбился с мысли и умолк.
— И как ты думаешь разрешить ситуацию? — подбодрил его я.
— Да вот думаю я, но не уверен, — он замялся и смущённо посмотрел на меня.
Я немного подождал, пока он соберётся. Но он молчал и тогда я не выдержал:
— Да говори уже! Чего тянешь?
— Да вот думал я, что надо мне туда поехать… к ним… в деревню…
— Ого! — присвистнул я, — но ты же понимаешь, что там просто сожительствовать не получится? Это деревня. Там жениться придётся…
— Так я готов! — тряхнул головой Герасим, — поеду и женюсь. Я в селе вырос. В детстве жил в селе. Знаю, как и чего. А бабам в доме мужская рука всяко нужна. Там у них всё рушится уже.
— Это я понимаю, — терпеливо попытался донести главную мысль до сознания Герасима я, — а Нонна, в смысле Валентина, к этому как относится?
— Да нормально она, — недоумённо пожал он плечами, — а как ей ещё быть? Кто её такую замуж теперь возьмёт?
— Герасим, — опять сказал я, стараясь сдержать раздражение от его наивности, или глупости, уж не знаю, — замуж-то она за тебя выйдет. Даже не сомневаюсь, раз деваться ей некуда. А как вы жить дальше будете?
— Да как будем? — встрепенулся Герасим и охнул, — да ты что, Муля, думаешь, что я, раз контуженный, то по этому делу не того? Нет! Даже не думай так! Мы с нею ещё парочку пацанов заделаем. Пусть по дому бегают.
— Погоди, Герасим, — вздохнул я, — меня другой аспект вопроса интересует…
— Ох и хорошо сказал ты, Муля, — заулыбался Герасим, — «спект вопроса». Надо запомнить. Я страсть как умные слова люблю. Даже книжечку себе такую завёл и туда слова всякие интересные выписываю.
— Не «спект», а «аспект», — механически поправил его я и разозлился, — да прекрати ты мне голову морочить! Я тебе про Фому, а ты мне про Ерёму!
— Чё? — не понял Герасим.
— Я не сомневаюсь, что из тебя муж хороший будет, — сказал я, и Герасим зарделся, похвала ему понравилась, а я продолжил развивать мысль и пытаться донести её до разума Герасима, — а вот какая жена будет из Валентины? Ты об этом подумал?
— Да какая жена? — удивился тот, — жопа у неё и сиськи справные, так-то она бабёнка в самый раз. Жратву сготовить умеет, козу выдоить тоже. А что ещё надо?
— Герасим! — я вконец потерял терпение, — но её моральные качества какие⁈ Тебя это устраивает?
— Что не так? — никак не мог взять в толк Герасим.
— А то, что стоит в вашу деревню приехать какому-нибудь командировочному из города, к примеру, как сразу упорхнёт твоя Валентина к нему. Ты что, будешь её от всех мужиков всю жизнь оберегать и прятать? Всё равно ведь не уследишь…
— Нет! Валюха не такая! — возмущённо закачал головой Герасим, — она не упорхнёт.
— Ну, сам тогда смотри, — сдался я, — а раз ты давно всё решил, то какой совет ты от меня хочешь?
— Да я не совет хочу, — вздохнул Герасим, — слушай, Муля, продай ковёр, а?
— Что-о? — опешил я.
— Ну, ты же Ложкиной один ковёр подарил… — начал Герасим и смущённо умолк, сконфузился.
— Так то ж на свадьбу, — сказал я.
— Так и у нас свадьба будет. Ну, или просто роспись, — хоть и робко, но парировал Герасим, — но я же не в подарок прошу, Муля, а купить. Деньги у меня кое-какие есть. Ты просто сам подумай. Я к ним в дом приеду и в приёмыши пойду. Несерьёзно для мужика это. А так я с ковром буду, уже оно как-то посолидней.
— Калым, — усмехнулся я, но Герасим не понял, мечтательно рассуждая о том, какой завидный жених он будет с ковром, первый парень на деревне.
— Да забирай, мне не жалко, — отмахнулся я, уже представляя, какой бой придётся опять выдержать с Дусей (она мне ещё прошлый ковёр не простила, а тут опять).
— Я куплю! — не согласился Герасим.
— Подарок! — настойчиво сказал я, — выбери сам. Там ещё три осталось.
Я кивнул на три рулончика, которые сиротливо лежали под кроватью (Дуся уже несколько раз порывалась развесить их по стенам, но я ни в какую не давал):
— Забирай, какой тебе больше нравится.
Выпроводив счастливого Герасима, я вышел на кухню покурить. Там стояла и что-то помешивала в кастрюльке, Лиля.
При виде меня, она зло поджала губы и на моё «здравствуй» даже не ответила. Торопливо забрала своё варево и упорхнула к себе в комнату. Молча.
  
Сердится на меня Лиля.
Я уже докуривал, как на кухню заглянула Белла. Была она, как говорится, «при параде». При виде меня, она заулыбалась:
— Муля! — воскликнула она, — ты опять куришь! Это же вредно! Что ты нам с Фаиной Георгиевной прошлый раз обещал, а?