"Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Народ радостно зааплодировал, зашумел, а комсорг удовлетворённо кивнул, что-то отмечая в своём блокноте. На лице его блуждала улыбка.
Вот и ладненько.
Комсомольцы начали расходиться.
Я опять взглянул на часы, прошло сорок минут, ещё есть время смотаться в столовую.
Краем уха я услышал, как парни мылились в столовую, поэтому ненавязчиво увязался за ними. Чуть поплутав по коридорам, мы дошли до дверей столовой. Вкусные запахи подтвердили, что я не ошибся.
  
Я взял поднос и пристроился в хвост длинной очереди. Прикинул, что как раз успею взять первое и второе и съесть его до конца обеда. Сонная кассирша на кассе высчитывала неторопливо, очередь двигалась медленно. Время таяло неумолимо.
Через пару минут, я прикинул, что, пожалуй, и первое и второе съесть уже не успею. Поэтому решил взять только второе и салат. А что, если есть быстро — то могу успеть. За мной встали две девушки и парень. Очередь не уменьшалась. Интересно, на что те, сзади, рассчитывают?
— Муля! — вдруг послышался требовательный голос за спиной. Потом девичий смех.
Я обернулся. В конец очереди подошла Ольга Иванова, она же Лёля, и с нею ещё три незнакомые мне девушки.
— Что? — спросил я.
— Пропусти нас вперёд, — потребовала Ольга. — А то мы пообедать не успеем.
— Не могу, — покачал головой я, стараясь воздержаться от нелицеприятных комментариев, — иначе тогда вот эти товарищи за мной не успеют. А они занимали раньше.
— Ну, Муля! — она капризно топнула ногой.
Кажется, эта манера общения с Мулей давно и прочно вошла у неё в привычку.
В очереди неодобрительно зашумели.
— Если ты кого-то хочешь пропустить, то меняйся сам с ними местами, — тревожно сказал долговязый парень, который стоял за девушками.
— Я никого не собираюсь пропускать вперёд, не беспокойтесь, — ответил я ему.
Как раз подошла моя очередь и я начал делать заказ. Сзади что-то сказала Ольга. Очевидно, нелицеприятное, так как девчата опять расхохотались. Зло, язвительно.
Ох, Муля, Муля, — грустно подумал я, — вот как тебя эта вертихвостка охомутала, что ты себя перед нею ни во что не ставил? И стоило ради такой вот крыски самоубиваться?
Я взял винегрет, картофельное пюре с тефтелями, стакан компота и творожную ватрушку, и пошел искать столик.
Хоть времени оставалось не так и много, все столы оказались заняты. В углу, почти у самого окна для приёма грязной посуды, за столиком одиноко сидела девушка.
— Разрешите? — спросил я её.
Она невнимательно кивнула, не поднимая головы от салата.
Я присел и торопливо принялся за еду, времени до конца обеда оставалось немного.
Нет, так дело не пойдёт. Они в обед устраивают эти совещания, и нормально пообедать люди не успевают. Но, с другой стороны, вечером, после работы, у них уже другие совещания. Так что куда не кинь, как говорится.
Но ничего, привыкну. Или найду другой выход.
Я ел и размышлял. И только сейчас, почти закончив обедать, заметил, что девушка периодически хлюпает носом и вытирает глаза платочком.
— Что-то случилось? — спросил я.
— Н-ничего, — пробормотала девушка и схватила стакан компоту. Припав к нему, она сделала несколько больших глотков, цокая о край стакана зубами.
— Я могу чем-нибудь помочь? — тихо спросил я, стараясь не привлекать внимания.
— Мне уже никто не поможет! — девушка таки не смогла сдержать слёз и уткнулась в носовой платок. Потом опять нервно схватила стакан, но он был уже пуст.
Я дождался, пока она выплачется и протянул ей свой стакан с компотом:
— Вот.
— С-спасибо, — она схватила мой стакан и принялась жадно пить.
— А теперь рассказывайте, — велел ей я, когда она допила.
Она вздохнула и рассказала. История оказалась до банального проста. Нужно было подготовить стенгазету к какому-то юбилейной дате. А она рисовать совершенно не умеет. И тему придумать не может, чтобы интересно всем было. А никто больше из отдела ей помогать не хочет. Время идёт, сроки поджимают, а работа стоит.
— Не знаю, что и делать, — всхлипнула она.
— Это вообще не проблема, — заявил обалдевшей девушке я.
— Так, а что делать?
— Давайте после работы задержимся, и я вам подскажу, — взглянул на часы я.
— Д-да, давайте.
— Хотя сегодня же у нас собрание профкома, — задумался я.
— Я там тоже буду, — пискнула она.
— Вот и замечательно. После собрания я вам расскажу, как это преодолеть. И не плачьте. Это очень пустяковая ситуация. Решается на раз.
Я подмигнул ей, забрал свой и её подносы с грязной посудой и отнёс к окошку.
На обратном пути наткнулся на ненавидящий взгляд Ольги. Девушка и так питала к Муле не самые добрые чувства, а сейчас так просто возненавидела.
Ну что же, всем нравиться я не могу.
Отбросив эту скучную мысль, я пошел к себе в кабинет.
— Да, Муля, — вот это ты дал! — похвалила меня первая женщина (имён своих коллег я ещё не знал, а повода узнать пока не было). — Никогда бы не подумала, что ты так можешь.
Хм… интересненько. Её на собрании не было (да и никого из Мулиного отдела), зато она всё знает. Быстро же слухи тут разносятся. И это мне на руку.
— Я ещё и не так могу, — заговорщицки улыбнулся я ей.
— А что же ты тогда на демонстрации отказался речь говорить? — беззлобно попенял мне мужчина.
— На демонстрации — то другое, — отмазался я, — тема там… эммм… для меня тревожная.
Остаток рабочего дня работали в молчании.
Я закончил отчёт. Не знаю, правильно или нет, но успел полностью переписать его на чистовик.
— Фух, я закончил отчёт, — выдохнул я, ни к кому не обращаясь. Моя уловка сработала. Вторая женщина, сразу же отозвалась:
— Муля, давай я твой отчёт тоже отнесу. Сейчас только в своём последнюю колонку заполню и всё.
— Вот спасибо! — обрадовался я. Так как кому надо сдавать — не имел представления. Примерно подозревал, что тому вредному мужичку, что ругался, но это не факт. Может, ему отчёт после десятка согласований на стол ложится.
— Мария Степановна, — поднял голову от своих бумаг мужчина, — и меня тогда подождите. Мне ещё минут десять осталось.
— Хорошо, — кивнула Мария Степановна.
Ну вот, хоть эту коллегу я теперь уже знаю, как зовут.
Я положил свой отчёт ей на стол и принялся пересматривать бумаги, что загромождали Мулин стол. Ну, вот как можно в таком ворохе хоть что-то найти? Муля явно был к бумажной работе не приспособлен. Хотя, чем больше я его узнаю, тем больше понимаю, что он не был приспособлен ни к какой работе.
Собрание началось сразу после работы. В отличие от обеденного собрания, здесь людей было гораздо больше. Как я понял, здесь были не все отделы, а только те, что входили в наше общее управление. Четыре отдела всего. А вот руководства (всяких там министров) не было.
Собрались в большом актовом зале. Он был реально большой и гулкий. Акустика здесь была на высоте. На сцене стоял рояль, что подчёркивало, что это не просто актовый зал, а актовый зал Министерства культуры. На полу — паркет, на витражных окнах — белоснежные шторы огромными складками. Торжественность обстановки подчёркивало огромное панно на правой стене с изображением триединого и трёхликого бога коммунизма — Маркса, Энгельса и Ленина.
Люди шумели, все хотели уже идти домой. Но приходилось сидеть на собрании. Что не добавляло лояльности, в данном случае ко мне.
Наконец, главный — седой мужик с обвислыми усами, который вместе с Уточкиной и ещё одной, пожилой, женщиной, сидел за накрытым кумачовой скатертью столом на сцене, привстал и громко постучал линейкой по графину с водой:
— Внимание, товарищи! Тихо! Начинаем работу!
  
В зале постепенно всё стихло и установилась тишина. Подождав, пока народ окончательно угомонится, мужик сказал хорошо поставленным голосом:
— Итак, товарищи! Сегодня у нас с вами на повестке два вопроса. Первый — доклад товарища Громикова о низком идейно-теоретическом уровне и антихудожественной направленности репертуара театра «Литмонтаж», и второй — о неподобающем и порочащем честь поведении товарища И. М. Бубнова.