Толмач

– Не нужно расстраиваться, молодой человек, – помолчав, вздохнул врач. – Вы молоды, сильны, а значит, рано или поздно сумеете поправиться. А я постараюсь вам в этом помочь. Будьте покойны, из больницы я вас не выпущу до полного вашего выздоровления. Ну, или пока сами уйти не решите. Обещаю.
– Спасибо, доктор. Я этого не забуду, – вздохнул Егор, пытаясь понять, как быть дальше.
  
Врач, попрощавшись, вышел, а санитарка занялась делом. Ловко отерев его влажным полотенцем, она подсунула ему утку и, дождавшись, когда он оправится, принялась менять постельное белье. Потом, унеся все, она вернулась с подносом, на котором стояла тарелка с какой-то кашей и кружка со слабеньким чаем. Поставив поднос парню на живот, она подхватила ложку и принялась его кормить, словно несмышленыша. Но спорить Егор не решился. Руки и вправду все еще не слушались толком.
Покорно глотая кашу, парень пытался понять, что с ним не так. Дождавшись окончания кормления, Егор проводил санитарку настороженным взглядом и, вздохнув, принялся инспектировать свое тело. Ему кровь из носу нужно было понять, что не так и почему в организме идет такая раскоординация. Ведь в прежней жизни ему по голове попадало не раз, но никогда такой реакции не было.
Слова о контузии он запомнил крепко, но даже последствия настоящей контузии обычно проходят гораздо быстрее. Да, остается головная боль, приступы тошноты, но все остальное тело работает почти так же, как и прежде. Благо ему довелось повидать подобное. Так что есть с чем сравнивать. Сосредоточившись, парень выпростал руки из-под одеяла и, тихо постанывая, поднес ладони к глазам. От этого усилия его даже в пот бросило.
Но едва только Егор рассмотрел собственные ладони, как в глазах снова помутилось. Но на этот раз не от удара, а от испуга. Это были НЕ ЕГО руки. Закусив до крови губу, парень прикрыл глаза, сжал все чувства в кулак и, сделав глубокий вздох, снова посмотрел на ладони. Потом, чтобы окончательно убедиться в своих выводах, он принялся осторожно шевелить пальцами, про себя отмечая, в каком порядке они движутся.
– Твою мать! – еле слышно бубнил он, разглядывая собственные конечности. – Это как понимать прикажете? Куда меня самого дели? Чем мое прежнее тело не понравилось. Не пил, не курил, спортом занимался как проклятый. А тут чего? Блин, похоже, я в теле пацана какого-то оказался. Да мать вашу! Как такое вообще может быть?! Куда меня занесло?! Как я вообще тут оказался?!
Паника накрыла его душной, все поглощающей волной, заставив накрыться одеялом с головой и тихо заскулить от ужаса. Попытка свернуться калачиком вызвала в ранах приступ тупой, ноющей боли, которая заставила страх немного отступить. Сообразив, что под одеялом от случившегося не спрячешься, Егор принялся старательно дышать, одновременно пытаясь взять себя в руки. Постепенно паника начала отступать, и он, справившись с собой, решил вернуться к делу.
Дергаясь, словно испорченный робот, парень с грехом пополам придал себе полусидячее положение и с трудом отбросил одеяло с ног. Осмотрев, ощупав и едва не обнюхав себя, Егор убедился, что этому телу примерно пятнадцать лет, и, рухнув обратно на подушку, растерянно проворчал:
– Это что ж получается, все заново? Столько лет только и делал, что учился, а теперь все заново? Блин, как теперь жить-то? Лепила сказал, что имение наше разорили. Выходит, возвращаться туда никакого смысла нет. И что тогда делать? С чего жить? Мешки грузить? Если я правильно помню, в этом времени учеба была платной. Твою мать, вот это я попал! – мысленно простонал он, зажмуривая глаза и с трудом сдерживая рвущийся из глотки вой.
Вошедшая санитарка молча поправила ему одеяло и, в очередной раз переставив к изголовью кровати табурет, негромко сообщила, выкладывая на него очередную газету:
– Извольте, сударь. Доктор сказал, вам теперича газеты потребны, чтобы вспоминать помогали. Может, еще чего желаете?
– Водички, если вас не затруднит, – нашел в себе силы ответить Егор, косясь на газету, словно на взведенную мину.
– Сей момент принесу, – кивнула женщина, выходя.
Но едва только она вернулась с кружкой, как следом в палату вошел врач и, одобрительно кивнув, сообщил:
– Тут к вам, юноша, из жандармерии прибыли. Разговора желают. Вы как? В состоянии будете с ними поговорить?
– Их что, несколько? – не понял Егор.
– Двое будут, – пожал врач плечами.
– Ну, зовите, – протянул парень, понимая, что разговора этого не избежать.
Вошедшие офицеры обвели палату настороженными взглядами и дружно уставились на парня с таким видом, словно то нападение он сам и устроил. Удивленно хмыкнув про себя, Егор ответил им спокойным, равнодушным взглядом и, чуть пожав плечами, буркнул:
– Устраивайтесь, господа. Кто где сумеет. Уж простите, но я не у себя дома. Так что иного предложить не могу.
– Не беспокойтесь, юноша. Нам не привыкать, – хмыкнул тот, что постарше, и, переложив кружку и газету куда-то за изголовье кровати, присел на табурет.
Второй, отойдя к окну, разложил на подоконнике папку и достал из нее карандаш.
– Расскажите, молодой человек, что вы помните о нападении? – задал старший первый вопрос. Представиться они не удосужились.
– В том-то и беда, господа, что ничего не помню. Даже имя свое едва назвать сумел, – удрученно вздохнул Егор, призывая на помощь все свои актерские таланты.
– Это как так? – растерялся жандарм.
– Увы, господа. Но это правда. Доктор вон утверждает, что это вроде контузии. Меня ж по голове так стукнули, что даже кость треснула. Вот и получилось как получилось.
– Однако, – растерянно проворчал старший жандарм, автоматически расправляя усы. – Это что ж получается. Вы вообще ничего о себе не помните?
– Совсем, – коротко кивнул Егор. – Признаться, самому страшно. Я ведь теперь толком и не знаю, что умею, а чего нет.
– М-да, ситуация, – хмыкнул жандарм, растерянно оглядываясь на своего напарника.
– И как ему теперь все рассказать? – спросил старший, вдруг переходя на французский язык.
– Говорите как есть, месье. Думаю, хуже уже не будет, – отреагировал Егор раньше, чем сообразил, что сказал. – Ой, а это на каком языке? – тут же нашелся он, стараясь не выходить из образа.
– Занятно. По нашим данным, образование вы получили домашнее, но доброе. Папенька ваш на обучении вашем не экономил, – заговорил младший жандарм, листая какие-то бумаги. – Но вся беда в том, что имение ваше было заложено и на днях должен наступить срок платежа. С учетом того, что особняк ваш сгорел, а вместе с ним и все ваши бумаги, то и ответить вам просто нечем. Получается, вы теперь просто никто.
– Весело. Выходит, у меня теперь ни имения, ни дома нет? Ни кола, ни двора? – растерянно уточнил Егор.
– Увы, юноша. Боюсь, что это так. Думаю, суд примет сторону вашего заимодавца. Но личные вещи вам привезут. Мы за этим проследим, – заверил он парня.
– Пришла беда, отворяй ворота, – вздохнул парень. – Сударь, а вы можете мне хоть какую-то бумагу выписать, что я это я. Ну, раз уж так сложилось. А то выходит, что меня и вовсе не существует, – спросил он, решив хоть как-то легализоваться при таких раскладах.
– Собираетесь куда-то ехать? – моментально сделал жандарм стойку.
– Пока не знаю, но не исключаю такого развития событий, – напустил Егор туману. – Раз уж у меня все отбирают, так чего просто так сидеть?
– И куда поедете? – последовал очередной вопрос.
– Пока не знаю. Сейчас главное на ноги встать, – грустно усмехнулся парень.
– Ну да. Верно. Но я не уверен, что подобная бумага вам и вправду нужна, – вдруг высказался жандарм.
  
– А вот это вы зря. Мне ведь при таком раскладе терять и вовсе нечего будет. Только на большак с кистенем. И кого вы тогда ловить станете? Вот назовусь каким-нибудь Васькой Голопупенским, и будете вы по всей округа непонятно кого ловить. А я в суде своим именем назовусь и скажу, что ничего о том Ваське не знаю. И как тогда доказывать станете?