Кто-то новый
– Понятное дело, но я просто не могу представить себя с ребенком. – Всякий раз, когда в разговоре всплывала эта тема, все кому не лень совали нос мне в матку и уверяли, что я еще передумаю, когда вырасту или найду нормального мужика. Как же они ошибаются. – А ты?
– Хочу ли я детей?
Я кивнула.
– Не знаю. – Он пожал плечами. – Без понятия. Возможно. Когда-нибудь. А может, и нет.
– Не паникуй, ты не обязан принимать такое важное решение за одну секунду, – засмеялась я. – Единственное, что тебе сейчас придется выбирать, – какую штуковину прикручивать первой: вот эту, – я подняла повыше пластиковую упаковку, – или эту, – я подняла другую.
Джулиан остановил свой выбор на предохранителях, необходимых для того, чтобы Линк не залез ко мне в ящики. Сначала установка продвигалась медленно, но очень скоро мы просекли фишку, и дело пошло быстрее, причем основную работу выполнял Джулиан. Я просто подавала нужные инструменты.
– Тебе понравилось сегодняшнее занятие? – полюбопытствовал Джулиан, затягивая, как казалось, уже сотый винтик за вечер.
– Да, было чудно.
Он ошарашенно замер.
– Чудно? И все?
– Нет, не просто чудно – обалденно! – призналась я, хоть и не успела как следует обдумать урок. Весь день мысли крутились только вокруг Джулиана и его отца. Какое упоение – рисовать часами напролет! Я даже не заметила, как пролетело время. Не раздайся телефонный звонок, я бы и весь день провела в студии. – Профессор Хопкинс – фантастический. А что за натурщицу он нашел! Мари – просто прелесть. Хотелось бы закончить ее портрет.
– А что тебе мешает?
– Я же не зачислена на этот курс.
– Это формальность.
– Но это ведь важно. Мило было со стороны Хопкинса разрешить мне посидеть часок на занятии, но вряд ли ему придется по душе постоянная тайная вольнослушательница.
Джулиан насмешливо улыбнулся – ага, он что-то знает.
– А что, если он не против?
– О чем ты?
– Стивен сегодня перехватил меня в коридоре на перерыве, спрашивал про тебя. Он весьма впечатлен твоим творением. Говорит, у тебя талант и его нужно развивать, поэтому можешь приходить со мной когда пожелаешь. Сейчас уже поздновато записываться на этот курс, но ты ведь можешь заложить хорошую базу на следующий семестр.
Потеряв дар речи, я уставилась на Джулиана и попыталась осмыслить, что только что услышала. Хопкинс мной интересовался? Он хочет, чтобы я ходила к нему на занятия? Творить искусство – всю жизнь только о том и грезила. И эту мечту я отвергла ради Эдриана и будущего нашей семьи. Но после ссоры с родителями уверенность ослабла, а планы пошатнулись. Я всегда стремилась сохранить семью. Но теперь сомневалась, заслуживает ли она спасения.
– Поразмысли над этим, – настаивал Джулиан, прикручивая замок на дверцу. – Следующее занятие снова во вторник. Можем вместе пойти.
Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– А Хопкинс говорил серьезно?
– Стивен никогда не шутит, если речь об искусстве.
Кивнув, я расплылась в улыбке. Я еще не решила, действительно ли стоит посещать эти занятия. В это время у меня другая лекция – придется ее пропускать. Возможно, это разрушит мою и без того шаткую выдержку. Но я была счастлива уже от того, что такая возможность представилась.
– Вот и все. Теперь моя берлога, должно быть, самое безопасное место во всем Мэйфилде, – радовалась я, передавая Джулиану последнюю защитную заклепку, которую он приклеил к краю стола в гостиной.
Установка всевозможных видов защиты отняла больше времени, чем мы рассчитывали, но мой план по рассеиванию тоски Джулиана прошел как по маслу: за это время я не углядела на его лице и тени печали или беспокойства. Без устали мы болтали о самых разных пустяках. Немного посудачили про Хопкинса и его занятия, обсудили искусство, потом разговор плавно перетек к моим любимым комиксам и графическим романам. Я поведала Джулиану, каких же усилий мне стоила расстановка книг по полочкам. Дальше уже друг рассказал мне о «Доме над водопадом» – его втором любимом здании после Хабитата 67. Я постаралась запомнить побольше сведений, чтобы потом сообщить Эдриану.
– Почти самое безопасное место, – заметил Джулиан, поднимаясь с пола. – Не считая одной маленькой детали.
– Неужели? – Я огляделась, проверяя, не забыла ли что-то из покупок, но пустота в пакете из хозяйственного магазина подтверждала мои сомнения. – И что же?
Уперев руки в бедра, Джулиан кивнул в сторону крепости, занявшей добрую половину гостиной.
– Нужно убрать коробки.
– Ни за что на свете! – замахала я руками. – Линк будет в восторге от замка.
– Ну а вдруг Линк с разбегу врежется в него, и коробки завалят малыша?
– А такое возможно?
– Не знаю. Ты мне скажи.
Внимательным взглядом я обследовала крепость: не самая устойчивая конструкция за это время стала еще менее прочной. Некоторые ящики, еще пару недель назад совершенно целые, погнулись с той или другой стороны. Одну коробку я даже выдвинула – как в игре «Дженга»: думала отыскать там папку для рисунков. Я задвинула ее обратно, но, кажется, это не прибавило крепости надежности.
Тяжелый вздох – Джулиан прав, да и к тому же там есть действительно тяжелые коробки.
– Хорошо, но я соглашаюсь на это только ради безопасности Линка.
– Он оценит эту жертву. – Хлопнув рукой по плечу, Джулиан утешительно погладил меня по спине.
Тяжесть его пальцев разбудила бабочек в животе, и по всему телу разлилось будоражащее воображение тепло. Я представила, как он опускает руку ниже, до бедер, запускает ладонь мне под рубашку. Медленно ласкает каждый позвонок, подбираясь к застежке лифчика… По коже побежали мурашки, сердце быстро забилось – ну что же со мной делают одни только мысли о Джулиане!
Я подняла глаза – и встретилась взглядом с Джулианом, из-за чего вся затрепетала в десятки раз сильней. Если я вдруг наклонюсь и поцелую его – что он сделает в ответ? До сего дня я никогда не колебалась, делая первый шаг в отношениях с мужчиной, но и терять мне прежде было нечего. Я медлила в нерешительности, потому что не хотела рисковать нашей дружбой ради необдуманного поступка. Да, Джулиан уже давно признался, что я ему нравлюсь. Но пока не очень понятно, какой оттенок имело слово «нравлюсь»: дружеский или романтический. Готов ли он к тому, что из-за меня его жизнь станет сложнее? Одному как-то легче. Джулиан считал, что одиночество – лучший для него выбор, а каждая секунда, проведенная со мной, лишала его уединения. Мы так много времени провели вместе, может, он уже успел изменить свое мнение?
Из задумчивости меня выдернул голос Джулиана.
– Что такое? – Поймав мой взгляд, он пристально посмотрел мне в глаза.