Скандальный

Его голос звучал встревоженно, но если он о чем-то и беспокоился, то точно не о моем благополучии.
– Отец.
Я вытерла лицо ладонью, испытывая отвращение оттого, что мне приходилось так к нему обращаться, лишь бы угодить. Он не заслужил права называться отцом.
– Ты же приехал не для того, чтобы говорить о «парне Проценко». Чем могу сегодня помочь?
Я вонзила доску в песок и оперлась на нее. Отец потянулся коснуться моего лица, но, вспомнив, что я вся мокрая, спешно убрал руку обратно в карман. В этот момент он выглядел по-человечески. Будто и не имел скрытых мотивов.
– Куда ты спрятала письма о зачислении в Бостонский и Колумбийский университеты? – Он упер руки в бока, а у меня чуть челюсть не отвисла.
Само собой, он вообще не должен был о них знать. Меня приняли в пять университетов: Гарвард, Стэнфорд, Браун, Бостонский и Колумбийский. Мой средний балл успеваемости был выше четырех. А фамилия Ван Дер Зи означала, что руководству университетов было прекрасно известно: мой отец пожертвует их замечательному учреждению пару миллионов долларов и почку в придачу за избавление от бремени моего присутствия. К несчастью, меня не интересовала учеба в колледже за пределами штата. Очевидная причина крылась в том, что я не хотела бросать серфинг. Он был важен для меня, как воздух. Солнце и ясное небо – как пища для моей души. Но главная причина была в том, что в Калифорнии жил единственный важный для меня человек во всем мире, и я отказывалась переезжать. Даже к северу в Стэнфорд.
Джордану было об этом прекрасно известно.
– Я их не прятала. Я их сожгла.
Я сняла гидрокостюм. Латекс больно хлопал по коже, пока я стаскивала его, обнажая маленькое сиреневое бикини.
– Я останусь рядом с ним.
– Понятно, – ответил он, понимая, что речь не о Бэйне.
Отец решил поговорить не дома, а на пляже, чтобы мать нас случайно не подслушала. Лидия Ван Дер Зи пребывала в нестабильном состоянии, а ее психическое здоровье то и дело висело на волоске. Кричать в ее присутствии было недопустимо, а такая щекотливая тема легко могла обернуться серьезной ссорой.
– Да скажи уже. – Я закрыла глаза, не сдержав вздоха.
– Эди, я считаю, что подвел тебя как отец, и приношу тебе за это извинения.
Меня трясло. Всплеск адреналина от серфинга давно прошел. Я стояла почти голая и ждала, когда первые лучи солнца покажутся и коснутся моей кожи.
– Извинения приняты. – Я ни на секунду ему не поверила. – И каков твой дальнейший хитроумный план? Уверена, он есть. Ты же не проведать меня приехал?
– Раз уж ты не поедешь в колледж в этом году, то позволь прояснить: это вовсе не означает, что ты не отправишься туда на следующий год. И поскольку ты официально окончила старшую школу, я считаю, что тебе следует начать работать на меня.
 На него. А не с ним. Дьявол кроется в мелочах.
– В офисе? Нет, спасибо, – сухо возразила я.
Трижды в неделю я проводила занятия по серфингу для детей. А с началом каникул старалась взять больше работы. И да – с тех пор, как отец перекрыл мне денежный поток, я постоянно воровала у людей деньги. Этими деньгами я старалась оплачивать бензин, страховку, покупать одежду, платить за жизнь и за него, а потому не собиралась извиняться за кражу наличных. А когда я не воровала, то сдавала в ломбард барахло из отцовского особняка. То самое, что он прикупил в Тодос-Сантосе, как только попал в «Клуб трех запятых» [9].Драгоценности, технику, музыкальные инструменты. Черт возьми, будь у нас собака, то и ее заложила бы. Когда речь шла о счастье и благополучии моего любимого человека, меня мало что останавливало. И воровство под ограничения не попадало. Однако я всегда крала у тех, кто мог с легкостью вынести удар по кошельку. В этом я была уверена.
– Это не просьба. Это приказ, – возразил отец и потянул меня за локоть.
Я уперлась пятками в песок.
– А что, если откажусь его выполнять?
– Тогда Теодору придется уехать, – отчеканил Джордан, не моргнув и глазом. Он разбивал мне сердце тем, с какой легкостью произнес его имя. – Он и без того тебя постоянно отвлекает. И порой задаюсь вопросом: насколько бы ты преуспела в жизни, если бы я сделал это еще несколько лет назад.
Все внутри пошло кувырком. Мне хотелось оттолкнуть его, плюнуть ему в лицо и заорать, но я не могла этого сделать, так как он был прав. Джордан имел надо мной власть. И огромное количество связей. Если он захочет, чтобы Тео пропал из поля зрения, он запросто это сделает.
– Что за работа?
Я прикусила щеку, пока не почувствовала во рту металлический привкус крови.
– Любые поручения в офисе. В основном работа на побегушках. Никакой возни с бумагами и телефонных звонков. Тебе нужно хорошенько окунуться в реальность, Эди. Ты отклонила приглашения от пяти университетов из Лиги Плюща [10] ради серфинга в обществе наркомана? Это в прошлом. Пора бы проявить себя. Будешь приезжать со мной на работу каждое утро в семь, открывать офис, и не уйдешь, пока я не разрешу, будь то семь, восемь или девять вечера. Поняла?
Отец еще ни разу не заходил так далеко, пытаясь меня наказать, а ведь мне уже давно исполнилось восемнадцать. Но это не имело ровным счетом никакого значения, потому что я по-прежнему жила под его крышей, ела его еду и что важнее всего – была в его власти.
– Почему ты так со мной поступаешь? Почему именно здесь и сейчас?
У него вновь задергался левый глаз, челюсти напряглись.
– Прекращай. Ты сама до этого довела своим беспечным образом жизни. Пора стать достойной своей фамилии. А выкрутасы ни к чему.
На этом он развернулся и направился к Range Rover, припаркованному на обочине пустой набережной. Двигатель уже был заведен, а водитель поглядывал то на нас, то на часы в телефоне. На его губах заиграла легкая улыбка. Отцу потребовалось меньше десяти минут, чтобы поставить меня на место.
А я осталась стоять как вкопанная, подобно ледяной статуе. Я ненавидела отца с такой страстью, какую люди обычно отдавали любви. Ненавидела всецело и со всей силой ощущала, как ненависть марает мою душу и отравляет настроение.
– Сдается мне, теперь ты жалеешь, что не послушалась моего совета и не послала его куда подальше, – пробормотал Бэйн, встав рядом со мной.
Он воткнул доску в песок острым концом и собрал растрепанные светлые волосы в пучок. Я промолчала.