Скандальный

А в тридцать три думал головой и о благополучии дочери.
– Когда прекратится этот цирк? – перебил я, устав ходить вокруг да около. – Сколько будут стоить сеансы в частном порядке? Назови цену, и я заплачу.
Соня работала в частной организации, которая частично финансировалась властями штата, а частично – людьми вроде меня. Вряд ли она зарабатывала больше восьмидесяти тысяч в год, да и эту сумму я заломил до черта. Я предложил бы ей сто пятьдесят тысяч, лучшую медицинскую страховку для нее и ее сына при том же количестве рабочих часов, если она согласится работать только с Луной. Соня терпеливо вздохнула, прищурив голубые глаза.
– Трент, ну неужели ты не понимаешь? Нужно сосредоточиться на том, чтобы Луна открылась большему количеству людей, а не давать ей зависеть в общении от меня одной. К тому же она не единственный ребенок, который нуждается в моей помощи. Мне нравится работать с широким кругом пациентов.
– Она любит тебя, – возразил я, выдергивая ворсинку из своего безупречного костюма от Gucci.
Неужели она думала, будто я не хочу, чтобы дочь разговаривала со мной? Или с моими родителями и друзьями? Я все перепробовал. Луна не поддается. Мне оставалось позаботиться хотя бы о том, чтобы ей не было ужасно одиноко в своей голове.
– Тебя она тоже любит. Просто ей нужно больше времени, чтобы выйти из своей раковины.
– Будем надеяться, что это случится прежде, чем я найду способ ее разбить, – полушутя ответил я и встал с дивана.
Ни один взрослый человек, с которым мне приходилось иметь дело, не заставлял меня чувствовать себя таким беспомощным, как заставляла собственная дочь.
– Трент, – взмолилась Соня, когда я уже подошел к двери.
Я остановился, но оборачиваться не стал. Нет уж. К черту. Заезжая ко мне ради перепихона, когда Луна и ее нянечка уже спали, Соня редко говорила о своей семье, но я знал, что она была разведена и одна воспитывала ребенка. К черту нормальную Соню и ее нормального сына. Они не понимали нас с Луной. Может, только на словах. Но вот нас настоящих? Сломленных, измученных, странных? Исключено. Соня была хорошим терапевтом. Неэтичным? Возможно, но даже с этим можно было поспорить. Мы спали с ней, зная, что между нами просто секс и ничего больше. Никаких чувств, заморочек и ожиданий. Она была хорошим терапевтом, но, как и все люди в этом мире, плохо понимала, что я переживал. Что мы переживали.
– Летние каникулы только начались. Настоятельно тебя прошу выделить время для Луны. Ты работаешь допоздна. Ей будет полезно проводить с тобой больше времени.
Я развернулся на месте и приковал взгляд к ее лицу.
– И что ты предлагаешь?
– Может, стоит брать выходной каждую неделю и проводить его с ней?
В ответ я лишь пару раз неторопливо моргнул, давая ей понять: она грубо нарушила границы. Соня пошла на попятную, но не без боя. Поджала губы, намекая, что тоже от меня устала.
– Понятно. Ты важная шишка и не можешь позволить себе выходной. Пообещай мне, что будешь раз в неделю брать ее с собой на работу? Камила может за ней присматривать. Я знаю, у тебя в офисе есть игровая комната и другие, доступные для детей развлечения.
Камила – няня Луны. В шестьдесят два года она уже нянчила собственного внука, и еще один был на подходе, а значит, ей оставалось недолго у нас работать. Так что, слыша ее имя, я всегда ощущал неприятное напряжение.
Я кивнул, и Соня выдохнула, закрыв глаза.
– Спасибо.
В холле я забрал рюкзак Луны с «Дашей-путешественницей» [5] и положил в него игрушечного морского конька. Протянул дочери руку, и она взяла мою ладонь. Мы молча пошли к лифтам.
– Может, спагетти? – предложил я, как мазохист ожидая разочарования. Я никогда не услышу от нее ответ.
Тишина.
– Что насчет замороженного йогурта?
Ни фига.
Сигнал известил о прибытии лифта, и мы поспешили внутрь. Луна надела простые джинсы, белую футболку и черные кеды. Я мог представить, что в таком наряде ходит девчонка Ван Дер Зи, когда не грабит невинных граждан. Луна была совсем не похожа на Дарью, дочь Джейми, и других девочек в группе, которые любили платья и рюши. Тем лучше, ведь они для нее тоже не представляли никакого интереса.
– А может, спагетти вместе с замороженным йогуртом? – торговался я. А я никогда не торговался. Никогда.
Луна чуть сильнее сжала мою ладонь. Уже теплее.
– Польем спагетти замороженным йогуртом и слупим за просмотром «Очень странных дел» [6].Посмотрим пару эпизодов. Сорвем подготовку ко сну, пойдешь спать в девять, а не в восемь.
Да к черту. Сегодня выходной, и жаждущие меня тела могли подождать. Сегодня я буду смотреть «Нетфликс» со своим ребенком. Побуду морским коньком.
Луна разок сжала мою ладонь, молча выражая согласие.
– Но никакого печенья и шоколада после ужина, – предупредил я.
Когда вопрос касался еды и установленного в доме порядка, я заставлял всех ходить по струнке. Луна снова сжала мою руку.
– Скажи тому, кого это волнует, юная мисс. Я твой отец, и я устанавливаю правила. Никакого шоколада. И мальчишек – ни после ужина, ни в другое время.
По лицу Луны пробежала тень улыбки, а потом она вновь нахмурилась и крепче прижала к груди свой рюкзак с морским коньком. Родная дочь никогда мне не улыбалась, ни разу, даже случайно – вообще никогда.
Соня ошибалась. Я не был морским коньком.
Я был океаном.
    
Глава 2 
 Эди
Невесомость.
Это чувство никогда не приедалось.
Парить на гладкой волне, становиться единым целым с океаном. Умело рассекать на ней, согнув колени, втянув живот, подняв подбородок и сосредоточившись на самом главном в жизни – на том, чтобы не упасть.
Черный гидрокостюм плотно прилегал к коже и сохранял тепло даже в утренней соленой воде. Краем глаза я заметила, как Бэйн поймал другую волну и понесся на ней сломя голову, агрессивно и беспощадно, как на своем «Харлее». Океан сегодня был шумным. Бился о белый берег, заглушая дурные мысли и выгоняя из головы надоедливых тараканов. Он отключал мою тревогу, и на час – всего лишь на час – исчезали переживания и беспокойство из-за денег. В этот час не строились планы и не разбивались мечты. Не было Джордана и Лидии Ван Дер Зи, никаких ожиданий и нависших надо мной угроз.
Только я.
Только вода и рассвет.