Лотос

– А как насчет твоего менеджера, этого итальянского жеребца? Марко?
– Определенно гей.
Она стонет.
– Черт возьми. У тебя есть коллеги, которым понравилась бы тридцатилетняя мать-одиночка, у которой проблемы с доверием, есть слегка неприличная сумма долга по кредитке и любовь к лягушкам?
Я надеваю короткую кожаную куртку, сдувая прядь волос с лица. Ненавижу наряжаться. Мне по душе футболки и треники.
  
– Возможно, Ребекка.
Она прищуривается, глядя на меня. Затем пожимает плечами, перекидывая сумочку через плечо.
– Почему бы и нет. Готова?
Я сжимаю губы.
– Ага.
– Кстати, ты выглядишь очень сексуально. Я почти никогда не видела тебя такой, – добавляет Клем, направляясь к двери. – Ты выглядишь как порнозвезда.
– Вот спасибо. Я мечтала этого добиться с двенадцати лет, когда нашла папины журналы с обнаженкой в ящике с его трусами.
Мы вместе смеемся, выходя на крыльцо. У меня всегда было красивое тело – тонкая талия, подтянутые ноги и третий размер груди. Помнится даже, как однажды Лорна Гибсон в разговоре с горячим соседом Эваном, который пишет триллеры и живет через дом, назвала мое тело «созданным для греха».
Я была польщена. Правда.
За многие годы я привыкла к мужскому вниманию, хотя ни один мужчина не задерживался у меня надолго. Я прыгала от случайных отношений к безэмоциональным интрижкам, не ощущая той всепоглощающей искры, о которой пишут в книгах. Раньше я завидовала Клементине и ее прекрасной жизни с успешным мужем и очаровательной дочкой. Но до тех пор, пока ее муж не стал трахать собственную стажерку, позабыв о супружеских клятвах.
Светлые волосы Клем с ярко-синими полосками, подстриженные под боб, подпрыгивают вверх-вниз, пока ее каблуки стучат по дорожке перед моим домом. После того как я поворачиваюсь, чтобы закрыть и запереть за собой дверь, мы обе замедляем шаг, поворачивая головы налево, чтобы взглянуть на Оливера, одиноко сидящего на крыльце.
– Может, пригласить его с нами? Что, если парню просто нужно потрахаться? – пожимает плечами Клем, стараясь говорить тише.
Оливер смотрит на нас, когда я тыкаю локтем сестру в ребра, проглатывая свое смущение.
– Подожди здесь. Я быстро поздороваюсь с ним.
Я бреду по лужайке, мои каблуки утопают в рыхлой земле. Сейчас конец марта, и теплая погода пробивается сквозь коварную зиму, поливая нас ливнями, намекающими на весну. Оливер напрягается, когда я подхожу, его руки сжимают ткань брюк. Его глаза следят за мной, но не тем непристойным взглядом, который я привыкла получать от мужчин.
– Привет, Оливер. – Я обнимаю себя руками, бросая взгляд на пустую кормушку для птиц. – Тебе нравится наблюдать за птицами?
Прошло две недели с момента нашей эмоциональной встречи в его спальне. Я заходила в гости несколько раз, но Оливер был тихим и замкнутым. Я надеюсь, что наше дальнейшее общение поможет ему пробить свою скорлупу. Я хочу знать остальную часть его истории.
Мы пока что знаем только то, что он рассказал полиции: Оливера держали в плену в подвале дома какого-то психа, пичкали ложью и промывали мозги, заставляя поверить, что он был одним из немногих выживших после того, как атомная бомба отравила наш воздух.
Звучит как бред сумасшедшего.
Взгляд Оливера опускается к моему декольте, но он быстро отводит глаза.
– Мне нравится дикая природа, – отвечает он.
Я широко улыбаюсь. Это счастливая, искренняя улыбка, потому что Оливер говорит со мной. Он поддерживает разговор. Он раскрывается. Звук его голоса низкий и хрипловатый, насыщенный и красивый, как моя любимая песня. И сильнее всего на свете я хочу проигрывать этот голос снова и снова.
Часть меня хотела бы отказаться от работы и полить это маленькое семечко, которое он посадил, но мне действительно нужны деньги. И моей сестре нужна эта ночь. Я подхожу ближе, кивая.
– Мне тоже. Иногда бéлки забираются на кормушку и крадут корм у птиц.
Он оглядывается на меня, его взгляд снова опускается ниже, затем поднимается, чтобы встретиться с моим. Тогда я понимаю, что он, вероятно, никогда раньше не видел женское тело.
Скорее всего, он все еще девственник.
Черт. Я даже не знаю, как справиться с этим внезапным открытием. И я, конечно, не знаю, почему меня это волнует.
Я откашливаюсь, показывая большим пальцем через плечо.
– Это моя сестра, Клементина. Я зову ее Клем. Мы играли все вместе, когда были детьми.
Оливер спокойно следит за моим пальцем. По его глазам видно, что он ее не узнает.
– Сегодня вечером мне нужно поработать в баре. Она идет вместе со мной, так как переживает развод, и ей не помешало бы отвлечься, а еще… – я замолкаю, понимая, что он либо ничего не понимает, либо ему наплевать на семейные проблемы моей сестры. – В любом случае, я просто хотела узнать, как у тебя дела.
Связь наших взглядов тяжела, как, кажется, и всегда. Интересно, пытается ли он так компенсировать все то, чего не может сказать.
– Сидни! Я уже задницу отморозила. Поехали. – Голос Клем пронзительный, резко портящий настроение. Она прочищает горло и смягчает тон, помахав. – Привет, Оливер.
Он щурит глаза из-за сумрака, солнце только что зашло за горизонт. Он недолго молчит, прежде чем пробормотать:
– У нее голубые волосы.
Оливер говорит это с таким серьезным лицом, с таким видом детского замешательства, что я не могу удержаться от смеха. Он оглядывается на меня, пораженный, как будто я должна разделять его недоумение.
– Они голубые. Временами. С девяностых цвет волос немного изменился, – мягко говорю я ему. Улыбка все еще играет на моих губах. – Мои были розовыми прошлым летом.
Он моргает, затем пристально рассматривает мои волосы, как будто пытается представить.
– Сид, идем же!
У меня вырывается стон, когда я поправляю ремешок сумочки.
– Извини, мне пора идти. Ты, эм… – я смотрю вниз на траву, покусывая щеку изнутри. – Хочешь, я могу зайти завтра? Может быть, мы могли бы поговорить, или посмотреть телевизор, или еще что-нибудь? Ну… потусоваться?
Класс. Как будто нам, черт возьми, по шесть лет. Я вспоминаю, как стучала в его парадную дверь, спрашивая миссис Линч, может ли он «поиграть».
Оливер хмурится, пока обдумывает мое предложение. Золотые искорки в его глазах кружатся и вертятся, вторя его мчащимся мыслям. И он просто говорит:
– Нет.
Ох.
Ладно.
Я медленно киваю и параллельно стискиваю зубы, сдерживая разочарование из-за отказа. Я стараюсь не принимать это близко к сердцу. Пытаюсь не испытывать чувства потери из-за тех маленьких шагов, которые, как мне казалось, мы сделали навстречу друг другу.
– Ага… Без проблем. Может, в другой раз.
Выдавив натянутую улыбку, я отступаю. Вместе с тем отмечаю его озадаченное и испытывающее выражение лица, которое не могу точно расшифровать.
Которое не осмеливаюсь расшифровать.
Я полностью разворачиваюсь, присоединяясь к своей сестре на подъездной дорожке, и мы запрыгиваем в мой джип.
* * *
Сегодня субботний вечер как никогда оживлен, ибо начинаются весенние каникулы, и люди толпами стекаются в бары, чтобы отпраздновать это событие. Я словно молния мечусь за стойкой, собирая заказы и расставляя напитки в рекордно короткие сроки. Мои руки так сильно пропитались сиропами и ко всему липнут, что от тряпки, висящей на плече уже нет никакой пользы.
– Отлично выглядишь сегодня, Невилл.
Я не утруждаю себя тем, чтобы повернуться на голос, который сразу узнаю. Каспер – неловкая связь на одну ночь и чертовски неверное решение.
Мой коллега, Брант, пододвигается ко мне и толкает в плечо своим. Он слишком хорошо знаком с Каспером.
  
– Я разберусь с ними. Иди позаботься о сестрах Сандерсон [6] на три часа.
Я смотрю направо, почти теряя самообладание, когда замечаю рыжеволосую женщину с кривыми зубами, хихикающую со своими подругами: блондинкой и брюнеткой.