Крылья бабочки

Мать-императрица сидела посреди комнаты на татами, а ее многослойное одеяние раскинулось вокруг пышными красивыми складками. Волосы, расчесанные на две стороны с прямым пробором, струились по плечам и ниспадали до самого пола. Две нижние пряди, одна справа и одна слева, были подрезаны и лежали на груди, как положено для каждой замужней женщины.
Несмотря на зрелый возраст, Сэнси выглядела прекрасно: гладкое лицо, ухоженные руки. О прожитых годах напоминала разве что слегка располневшая фигура, ведь императрица подарила своему супругу наследника Итидзё.
  
Фрейлина мелкими шажками приблизилась к матери-императрице, опустилась на колени и с поклоном протянула письмо.
– Что это?
– Прошение от господина Фудзивара Тамэтоки, – произнесла юная фрейлина.
– Старший секретарь ознакомился с ним? – поинтересовалась Сэнси.
– Да, мать-императрица. Письмо предназначено лично вам…
Сэнси взяла письмо, оно было уже распечатано и прочитано ее старшим секретарем, дабы не утруждать госпожу всяческими пустяками. Однако секретарь счел, что прошение Тамэтоки отнюдь не относится к пустякам, ведь проситель сам принадлежал к известному роду…
Мать-императрица бегло прочитала письмо.
– Что ж… Негоже ученому мужу Фудзивара пребывать без дела. Надо посоветоваться с Первым министром и изыскать ему достойную должность. Да и его дочери, Мурасаки, пора уж быть представленной ко двору. Сделаю юную прелестницу своей фрейлиной. Может быть, один из принцев [5] увлечется ею. Из Фудзивара получаются отменные жены и наложницы. Конечно, при ее положении можно лишь рассчитывать на покои в Сливовом павильоне [6], а что касается юного Нобунори… Разумеется, должность помощника толкователя законов не столь завидна, однако в его возрасте надо с чего-то начинать.
…Первый министр также ознакомился с прошением своего дальнего родича. Он пришел к тому же выводу, что и мать-императрица: Фудзивара не должны пребывать в забвении, поэтому пора Тамэтоки вернуться к службе, для Мурасаки следует подыскать достойного жениха, а Нобунори должен приобщиться к законам. Пройдет лет пять-шесть, и он станет судьей.
Вскоре в имение Тамэтоки прибыл императорский гонец. Он передал хозяину депешу, подписанную Первым министром. В ней говорилось, что по достижении четырнадцати лет Мурасаки следует явиться ко двору госпожи Сэнси, дабы стать фрейлиной. Сам же господин Тамэтоки получает назначение наместником в Авадзи и должен прибыть в провинцию не позднее Праздника хризантем, который принято отмечать с наступлением осени.
Сердце Тамэтоки трепетало от радости: все складывалось на редкость удачно! Он даже помыслить не мог о подобной милости своих могущественных родственников. Право же, недаром говорят в Хэйане: «Куда ни глянь – кругом одни Фудзивара! Все должности им достаются!»
Но Тамэтоки, впрочем, как и других выходцев из могущественного клана, мало волновали пересуды столичной и провинциальной аристократии, лишенной продвижения по службе.
Близилась середина лета, а с ней и фестиваль звезд – Танабата. День, когда возлюбленных, Пастуха и Ткачиху, разделила Небесная река (Млечный Путь), и лишь в седьмой день седьмого месяца, когда сороки сложатся в мост над Небесной рекой, они могут встретиться. Именно к нему Тамэтоки решил приурочить торжество в честь совершеннолетия Нобунори и Мурасаки. Времени оставалось мало, но надо было достойно подготовить детей, ведь они вступали во взрослую жизнь. Следовало составить списки приглашенных, нанять музыкантов, жонглеров, акробатов – словом, сделать все, чтобы гости оценили щедрость Тамэтоки по достоинству. Тем паче, что теперь, с новым назначением, он мог подумать и о достойном женихе для Мурасаки.
 
 
Глава 2
 
Совершеннолетие
 
Тамэтоки сидел, скрестив ноги, подле невысокого столика, заваленного свитками различной величины и листами китайской бумаги, испещренными отменной каллиграфией.
Расписные перегородки раздвинулись – в комнату отца вошла Мурасаки. Тамэтоки оторвал взгляд от документов и пристально взглянул на дочь. Девочка почтительно поклонилась и присела на татами напротив.
Дочь за последние несколько месяцев заметно повзрослела.
– Я хотел поговорить с тобой, Мурасаки…
– Слушаю вас, отец…
Тамэтоки опустил глаза, пытаясь собраться с мыслями: слишком быстро все менялось. Еще недавно он считался отставным сановником, а теперь – будущий наместник богатейшей провинции.
– Через месяц состоится фестиваль звезд, Танабата, – произнес Тамэтоки, снова посмотрев на дочь, продолжавшую сидеть со склоненной головой. – Именно в этот день я намерен пригласить гостей и отпраздновать ваше с Нобунори совершеннолетие.
– Как вам будет угодно, отец… – не поднимая глаз, ответила Мурасаки.
– К тому же я получил новое назначение и в конце лета отбываю в Авадзи. Тебе же я намерен подыскать достойного жениха, обручить с ним и отправить в качестве фрейлины ко двору матери-императрицы.
Из груди Мурасаки вырвался тяжелый вздох.
– Я не хочу покидать имение, отец… Здесь все напоминает мне о матушке.
Губы Тамэтоки тронула горестная улыбка.
– Мне тоже… И поэтому я приму новое назначение. Возможно, я возьму себе молодую наложницу…
Мурасаки встрепенулась и с осуждением посмотрела на отца. Тот на миг смутился.
– Вы вправе делать то, что считаете нужным, – холодно произнесла дочь. – Со дня смерти матушки прошло уже более года.
– Да… Время, увы, быстротечно… – ответил отец, а затем умолк, потому что перед глазами явился облик горячо любимой Саюри.
Сглотнув подступивший к горлу комок, Тамэтоки спросил у Мурасаки:
– Разве тебе не интересно, кто станет твоим женихом?
Дочь, понимая, что ничего уже нельзя изменить, снова вздохнула:
– И кто же он?
– Фудзивара Кейко, сын старшего советника и его единственный наследник. Более блестящей партии и пожелать нельзя! К тому же ты его видела…
Мурасаки наморщила лоб, пытаясь вспомнить: кто же такой, этот Кейко? И почему она предназначена именно ему?
Неожиданно перед ней возник облик привлекательного юноши. Может, он и есть Кейко?
– Мы виделись с ним на празднике любования кленами? Кажется, два года назад… Матушка была еще жива…
– Так и есть! На празднике любования кленами, когда мы гостили у губернатора Масамунэ Оэ, твоего дяди.
Мурасаки кивнула: она прекрасно помнила, что род Масамунэ считался в Хэйане вторым после Фудзивара, и ее матушка происходила именно из него.
Решив подбодрить дочь, Тамэтоки добавил:
– На днях в имение прибудет твоя тетушка Масамунэ Найси. Она всегда считалась рачительной и мудрой хозяйкой. Поэтому именно она поможет мне в приготовлении к празднеству.
Действительно, при упоминании тетушки Мурасаки оживилась и воскликнула с нескрываемой радостью:
– Неужели Аяко приедет тоже?
– Разумеется! Тетушка приедет вместе с ней. Куда же мать без дочери?! К тому же, насколько мне помнится, вы с Аяко всегда ладили.
Теперь Мурасаки счастливо улыбалась.
– Спасибо, отец.
– Да, и как только госпожа Найси прибудет в имение, сразу же обсуди с ней свой наряд. Ты должна выглядеть безупречно. Не забывай: ты почти невеста и фрейлина матери-императрицы!
Мурасаки в страшном смятении покинула комнату отца. Даже в своем тайном убежище в саду не получилось найти покой, поэтому пришлось отправиться к синтоистскому святилищу.
  
Это тоже не помогло, и весь остаток дня прошел как в тумане. Наконец солнце начало клониться за горизонт, наступил час Кабана, но Мурасаки не могла заснуть. Мысль о том, что она скоро выйдет замуж и будет служить матери-императрице, не приносила умиротворения. «Ах, будь матушка жива, мне не пришлось бы так скоро покидать отчий дом и с замужеством можно было бы повременить… Но матушки больше нет среди живых, она в садах Аматэрасу [7], а мне суждено стать женой Кейко…»