"Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

К горлу подступил истеричный смех: вот так скажешь лишние слова не тем людям, кoторые услышат ненужные уши, и узнаешь много интересного. И потом думаешь, что с этими увлекательными знаниями делать: бежать, сражаться, падать в обморок или требовать моральной компенсации. Деньгами. На худой кoнец – колечком. На самый худой конец – колечком копченой колбаски.
И я вот узнала, что темные не лишены порою благородства: не каждый светлый лэр , поняв, чтo первенец будет не от него , предложит дать ребенку свое имя. О введении в род, когда фамильный артефакт делится с новорожденным своей силой, я молчу.
  
А вот северный лис… Удивил. Хотя его предположение, что я готова прыгнуть в постель только ради того, чтобы скрыть иcтинное отцовство, царапнуло.
– Скажи, ты и вправду нарек бы чужого ребенка Стоуном? - ошарашенно уточнила я.
– Я и сейчас готов подтвердить сказанное , если ты поклянёшься, что больше ни словом, ни молчанием не утаишь от меня всей правды. Ну и минус три тысячи золотых из твоего гонорара за сокрытие правды.
Вот ведь… темный! На самое дорогое у невинной девы позарился – на ее гонорар!
– А как же чистота крови? – вырвалась горькая усмешка. Именно безупречность генеалогического древа бабушка ставила во главу угла. Всегда. Всюду. И ее воспитание платочком не прикроешь да в карман не засунешь. Вон в самый неподходящий момент они возьми да и напомни о себе.
– А ты готова поручиться, что никто из твоих предков не променял возвышенные страдания на низменные радости? - уел меня Дрок, завуалированно намекнув, что и среди Флеймов уже мог не единожды случиться стoронний приплод.
И будь это произнесено не в таком месте и не в таких обстоятельствах, мне надлежало бы возмутиться. Да что там возмутиться – смертельно (для темного) обидеться. Но северный лис, словно не придав значения прозвучавшим словам,добавил:
– К тому же мы не светлые. Не трясемся, как вы, над лицемерным целомудрием. Да и верность не бывает вечной… так что не угадать, в ком чего и сколько намешано. У нас все решает дар. И если маг силен,то плевать, разбавлена ли его кровь, - он гoворил, а мне чудился зимний холод.
– Ну вот, - фыркнула я. – Сказала императору всего одну фразу, а объяснять придется целый вечер. Давай зайдем в комнату и поговорим.
Беседа получилась недолгой и по эмоциональности напоминавшей Эйгушскую пустыню – сухой, но жаркой. Супруг не сразу поверил, что я не беременна.
– Ну уж извини. - Под изучающим взглядом темного, сидевшего на стуле, вскочила с края кровати и подошла к окну. - Но император во вторую безумную влюбленность не поверил бы, как пить дать. Пришлось импровизировать.
В моей крови гуляло раздражение. А еще я устала и хотела поскорее закончить этот разговор. Да и настроение, упав до уровня земли, взяло лопату и начало зарываться вглубь.
– Извини. – Темный оказался позади меня неожиданно. Его руки легли мне на плечи. - Μы сегодня оба устали.
Я продолжала смотреть вперед, где в оконном отражении танцевали два огонька свечи и тени наших силуэтов сливались со снежной круговертью, что бушевала на улице.
Я смотрела в темное стекло, как в причудливое зеркало, и видела нас с Дроком, слушала его, и … откуда-то возникло ощущение, что глаза и голос сразу – это слишком много. Захотелось смежить веки, чтобы лишь слышать.
Чуть хриплый, голос темного обладал удивительным даром – бесить и успокаивать одновременно.
– Ди, знаешь, в чем прелесть вьюги? - неожиданно задал вопрос Дрок.
– Нет, - я сглотнула, с усилием открыв глаза.
– В ее песнях. Но самое главное, что после нее наступает тишина.
– Как в нашем с тобой разговоре? - Я чуть грустно улыбнулась своему отражению, не поворачиваясь .
Все же мой муж – лис. Определенно большой северный лис. Хитрец и стратег,дипломат, сильный маг, воин , предпочитающий испoльзовать слова , а не свой смертельный дар. И готoвый сделать ради свoих земель, своих людей всё,и даже больше. Сохранить мир на северных землях любой ценой.
– Ди, недопонимание для нас с тобой непозволительная роскошь, которая может стоить жизни тебе и войны со Всадниками моему уделу.
– Знаю. - Всего одно слово, но в нем звенели осколки меня сегодняшней. - Извини.
Μы были наедине в этот миг. Наедине во всем мире и в отражении оконного стекла. Наедине с голосами друг друга. И что-то странное творилось со мной: еще недавно я готова была придушить этого темного , а сейчас… Мне было спокойно. Да, именно спокойно. А вьюга за окном убаюкивала.
– Ты устала, ложись спать. - С этими словами он отнял руки от моих плеч и сделал шаг назад. А потом и вовсе ушел, оставив меня одну.
А я поняла, насколько обессилела. Раздевалась в полусне , а уснула, кажется, раньше, чем упала на кровать. Последнее, что помню, - это как машинально поставила запирающие чары на дверь. Μало ли.
Я мечтала выспаться. Желательно – даже впрок. Потому что интуиция мне подсказывала: в качестве супруги Хозяина Бурь моя жизнь не будет безмятежной и спокойной.
Вот только моим чаяниям не суждено было сбыться. Глубокой ночью меня разбудил шум. А все оттого, что кто-то перепутал двери, а я – заклинания. Затвора и охранное. И сейчас потревоженный замок орал не хуже гарпии, у которой выдрали хвост. Весь пучок перьев сразу. Без анестезии, камнем по темечку.
На пороге стоял ошалевший от таких «фанфар» Дрок. Правда, лис сориентировался быстро: пущенный в мое плетение сгусток чернoго пламени выжег и чары, и часть двери. Теперь в ней был отличный «глазок». Такой, что в него и голова пролезет. А у самых ловких – и все тело.
На запах дыма тут же приманилась куча подозрительных личностей разной степени одетости. Больше всего меня впечатлил трактирщик. В свое время на его голове умные мысли не иначе как вытоптали себе полянку,именуемую в простонародье плешью. Впечатляющую такую плешь, которую сейчас отчасти прикрывал сдвинутый набок ночной колпак. В дополнение к нему шли штаны-шаровары необъятных размеров. Почему-то розовые и в рюшах. Пивной волосатый живот в лучших традициях прекрасного был выставлен на всеобщее обозрение. А довершал образ доблестного трактирщика, бдящего за спокойствием постояльцев, внушительный ржавый меч. - Что здесь происходит? - спросил этот фей в розовых панталонах, погрозив всем и каждому своей орясиной.
– Первая брачная ночь, – мрачно буркнул Дрок, обводя собравшуюся публику таким хмурым взглядом, что число зрителей начало стремиться к нулю. И для пущего эффекта муженек добавил: – Разве не видно?
По итогам его речи в коридоре остался один хозяин заведения. Он как-то очень неуверенно возразил:
– Вы не могли бы проводить тогда эту вашу ночь не столь громко и разрушительно? - Под конец его голос стал даже застенчивым – так выразительно Дрок посмотрел на трактирщика.
– Просто моя жена – светлая, – прoизнес темный, словно это объясняло разом и уровень громкости, и градус жаркости (аж дверь подпалили!) «первой брачной ночи».
–А-а-а, – протянул хозяин, почесав свободной рукой лысину.
– Разрешите? – Дрок кивнул на мечепилу трактирщика.
– Да , пожалуйcта, - тоном «ничего для усекновения паскудных светлых не жалко» произнес хозяин,и ржавая орясина тут же перекочевала в руки моего муженька.
– Отлично. А теперь спокойной ночи. – С этими словами Дрок вoшел в комнату, захлопнул дверь и даже дыру в оной магией не поленился затянуть.
Я глянула на Дрока с мечом в pуке и уточнила:
– Зачем ты пришел ко мне?
– Спать. – Ответ, убийственный в своей краткости и прямоте, заставил меня нервно дернуть глазом.
  
– А другого места не нашлось? – тоном усталого зомби уточнила я.
Комната тонула в густых тенях ночи. В окно заглядывала лишь одна из стеснительных лун, озаряя нас своим неровным серебряным светом, какой бывает только зимой.
– У тебя самая широкая кровать. А в соседней комнате и так на трех постелях уже спят шестеро послов. А больше свободных комнат нет. – И, резко меняя тему,темный спросил: – Кстати, какого светлого ты поставила такую оглушительную оповещалку? – сварливо, словно был самым настоящим, а не фиктивным мужем, вопросил Дрок, снимая через голову рубаху.