"Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
— Тебе тоже, я так понимаю, птичка в клюве пожелание принесла? — в лучших гномьих традициях ответил Джером.
— Да, доставила. Рекомендации из столицы. Жить и здравствовать в Хеллвиле долго и счастливо. И вам, темным, дозволено находиться в городе. Главное, чтобы вы обитали под землей. Горизонтально. Вот тут… — И я выразительно показала на погост. А затем уточнила: — Вам, я так понимаю, было аналогичное письмо?
— Не совсем, — не стал отпираться темный. — Эрриану не приказывали иикого убивать. Лишь удерживать.
— Удерживать? — непонимающе моргнула я.
— Власть, — пояснил смуглый. — Ну, если дословно: «Ты держал в руках мою жизнь. Теперь твоя задача — удержать свой разум и дар, который ты получил от меня».
Видя, что я смотрю на темного, как дриада на хищного бобра, то бишь с легким недоумением, он пояснил:
— Удел Гейзлорру — подарок императора за верную службу своему Мечу.
— Скажи, не тот ли это император, что за верность короне отдал приказ тебе убить Эрриана, как только он начнет проявлять признаки безумия? — прищурилась я.
Ответа мне не требовалось. Впрочем, смуглый его и не озвучил. Но посмотрел выразительно.
— Знаешь, я, конечно, далека от двора, высшего света, ни демона не смыслю в ваших темных традициях, но что-то мне подсказывает, что благосклонности вашего темного властелина стоит остерегаться едва ли не больше, чем его немилости.
— Ну… как сказать. Врагов владыка убивает сразу.
— Ага, а друзей — с отсрочкой, — невесело усмехнулась я.
— Иногда смерть — благо, — возразил темный. — Безумный маг с силой Эрриана не просто страшен. Он — бомба, которая обязательно рванет, только неизвестно, где, когда и сколько тысяч жизней унесет с собой! — И, опережая мой вопрос, добавил: — Браслеты сдерживают его магию, пока его разум ясен. А как только он сойдет с ума, они продержатся не больше пары ударов колокола. За это время я должен буду убить друга. К тому же душа безумца после смерти не уходит за грань, а развеивается туманом.
О последнем я, увы, и так знала. А вот что до силы лунного — не думала, что она такая… впечатляющая.
— Смерть иногда дар, а не проклятие, — задумчиво повторил смуглый.
— Извини, но я привыкла сражаться с Хель до самого конца. За каждого заболевшего! Так что я не разделяю твоих убеждений.
Мой взгляд упал на один из кладбищенских памятников за оградой. Да уж… Вот что значит «разговор к месту».
Пару сотен лет назад хеллвильский погост был за городской чертой, на выселках. Но с тех пор городок подрос и вобрал в себя и обитель мертвых.
Снег укутал землю. И сейчас, отворив чуть скрипнувшие чугунного кружева ворота, мы с Джеромом шагнули в мир, где досточтимым почившим горожанам надлежало вести себя чинно и спокойно.
Седые кусты. Все, сразу, до последней веточки, до самого тонкого прутика. Белые, искрящиеся серебром надгробия. И тишина. Оглушительная, поглощающая тебя всего без остатка. Именно на кладбище зима всегда чувствовалась особенно сильно. Мы двинулись вдоль могил, ища Эрриана.
Под ногами хрустел снег. А мы все брели, зайдя уже почти в самый центр. Щеки и пальцы пощипывал морозец, и я не сразу поняла, что дело вовсе не в кусачем зимнем воздухе. Нет. Это была тревога. Она разливалась окрест. Где-то совсем рядом…
ГЛАВА 8
Рев, разрезавший тишину, заставил нас вздрогнуть. А в следующий миг мы наконец-то увидели Эрриана. А за ним и свору тварей, в которой я не сразу опознала кладбищенских гримов — нежить, которая обычно не больше волка. Но эти… Они впечатляли размерами. Самый малый — с годовалого быка.
Один из гримов прыгнул на лунного, пытаясь впиться в его плечо острыми желтыми клыками. Они клацнули в какой-то пяди от Эрриана. А потом сверкнула сталь, и лунный коротким взмахом обезглавил нежить. Угольно-черная башка грима с шерстью, свисавшей сосульками, покатилась по снегу. В небо уставилась оскаленная пасть с кровавой пеной и горящие алым глаза.
Откуда в Хеллвиле гримы?! Да еще столько! И такого размера. Я же лично еще пару месяцев назад на этом кладбище в полночь луноцвет собирала. И все было тихо, спокойно, добропорядочно и групно. Никто не бегал, зубами не щелкал.
Увы, свора резко понизила уровень благопристойности сего погоста.
Все произошло в краткий миг. Эрриан увидел нас. Ну и свора тоже… увидела. Я опомнилась и, крикнув «К воротам!», сама подала пример.
Вот только стая была больше, чем я предполагала. Я обогнула одну из могил, когда мне наперерез с рычанием выскочил еще один грим.
Джером хотел помочь Эрриану? Что же, ему это отлично удалось. Теперь у темных есть неплохой шанс удрать, пока у гримов будет обед из ведьмы в собственном соку.
Вот только я с таким меню не хотела соглашаться. Если нежити требуется в рационе белок, то у меня есть на примете одна упитанная белка. Могу даже познакомить. Бесплатно. Правда, при встрече грима и Эйты еще неизвестно, кто из них двоих познает внутренний мир противника. Лично я голосовала бы за рыжую.
Тварь рявкнула, обнажив желтые зубы и напружинив голенастые, с неестественно вывернутыми суставами лапы к прыжку. Я сгорбилась, сжала дужку котелка и рыкнула в ответ. Получилось не так громко, зато выразительно. И мы понеслись навстречу друг другу.
Отчаянный крик «Магда!» я услышала, но слишком поздно. Черная лавина с желтыми клыками уже тронулась, и единственный шанс спастись — опередить ее, мчаться не останавливаясь.
Нежить рванула вперед, загребая лапами снег. Он разлетался колкой искристой крошкой. Я видела перед собой лишь красные глаза, которые за удар сердца налились смертельно-алым огнем, пасть распахнулась, уже предвкушая, как челюсти сомкнутся на одной глупой ведьме. Но я, взяв разгон, в последний миг ушла в сторону и в прыжке оттолкнулась от одного из надгробий. Мое тело оказалось на миг почти параллельным земле.
В эту краткую долю мгновения я услышала свист за спиной, словно удар хлыста вспорол морозный воздух. Оглянуться не могла, но тварь, несущаяся на меня, что-то увидела. Испуганно дернулась, отвлеклась от меня, уходя в сторону. В мою сторону.
Я так и не выпустила котелок, даже идя в лобовую на грима. Утварь лязгнула дужкой, на миг зависнув горизонтально и показав небу и снегу бока, и… котел со свистом наделся прямо на морду ошалевшей нежити. Почти в то же мгновение я услышала «трунь» — кинжал по рукоять вошел прямехонько в могильный крест. Не дернись нежить, и он бы красовался между ее глазниц.
Грим взвыл, замотал башкой, пытаясь скинуть чугунный «намордник». Я моталась следом, не выпуская дужку из сведенных судорогой пальцев. Особенно сильный рывок чуть не выдернул руку из предплечья, швырнул меня в сторону, едва не впечатав в надгробие. Я невероятным усилием согнула локоть и вцепилась в шерсть взбесившейся твари. Спустя несколько мгновений, когда всерьез подумывала, почему не сдохла еще полгода назад, в лазарете, смогла с грацией беременной каракатицы взобраться на холку обезумевшего грима.
— И-ди-от-ка! — спустя несколько ударов сердца прокомментировал котел, внутри которого щелкала челюстями, выла и рычала гримья морда.
Тварь, выписывавшая по кладбищу лихие пируэты, была полностью с этим согласна, перестала выть и сосредоточилась на размазывании одной чародейки тонким слоем по насту. Грим подо миой неистовствовал и бесновался. Я уже не представляла, где небо, где земля, а где те, кого я прикончу сегодня вечером. И я не о нежити. Несколько раз приложилась об ограду.
— По-мо-гай! — с риском откусить себе язык выдала я, гарцуя на взбесившейся нежити.
— Ка-а-ак?
— Как. С. Той. Шавкой! — Я выплевывала слова, как арбалет — болты. Быстро и четко, в перерывах между взбрыками твари. — Отвлеки ее!
— Про-бо-вал. Но на бешеную нежить внушение инкубов не действует.
Здорово. Интересно, за что мне такое везение от госпожи Судьбы? Н-на тебе, Магда, нежить, да не абы какую, а прямо-таки элитную. Мало того, что здоровую как бык, так еще и бешеную. В общем, уникальную со всех сторон: от хвоста до носа.