"Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Кто-то из кадетов, задрав голову вверх, присвистнул.
— Эти сталактиты способны провисеть под сводом пещеры десятки тысяч лет. Скорее вы успеете умереть, чем хоть один из них рухнет, — бросил через плечо Вонс, не обернувшись. — Сегодня мы изучим одних из самых многочисленных обитателей бездны — гааков.
Словно вторя его словам, впереди раздался рев, от которого по ощущениям все внутренности перевернулись.
  
Риг шел рядом. И вот странность, походка его становилась все мягче, а тело, напротив, — напряженнее. Чисто снежный барс, вышедший на охоту.
— Держись рядом, — почти не разжимая губ, прошептал он. — Я чувствую, что-то меняется, но не могу понять, что именно.
Шея у меня чесалась все сильнее. Я даже машинально поскребла кожу.
— Разбейтесь на пары, сегодня сильнейшие будут последними, — скомандовал Вонс.
Я все же удостоилась его осуждающего взгляда и решила, что не стоит делать срыв занятий доброй традицией.
Мы с Ригом отошли чуть в сторону, поближе к одной из стен, в которой было то ли ответвление пещеры, то ли ниша.
Первым сомнительной чести «набить морду» гааку удостоился Эл. Эльф передернул плечами. Его напарник, вернее, напарница со злым прищуром (ну прямо обманутая в лучших чувствах возлюбленная) взглянула на ушастого.
Эльф ударил арканом Рейхо, который должен был обездвижить тварь, рвущуюся с цепи. И я даже видела, что друг вложил в него семь единиц силы — немало. Таким не то что связать, убить можно. Правда, мага средней руки.
Но вот странность, аркан даже не долетел до твари. Рассыпался, напоследок ярко сверкнув. Будто взорвался. Я отшатнулась, а шея зачесалась еще сильнее.
Эл удостоился смешков за спиной и недовольства преподавателя. Но со следующим кадетом произошел тот же конфуз.
— На ком воронка? — грозно гаркнул Вонс, и в этот миг каменная сосулька решила, что она засиделась на своде пещеры. А может, как раз на этот момент пришелся ее юбилей (десятитысячелетие) и она с шумом решила уйти на пенсию: мол, повисела, и хватит…
Вот только почему-то в качестве мягкой перины она избрала мейя. Не успела я выкрикнуть заклинание, пытаясь создать над головой щит, как меня толкнули в бок. Я полетела в отрог каменной пещеры, перекатилась по полу несколько раз в обнимку со своим спасителем.
Там, где я только что стояла, раздался грохот — начался обвал.
Я лежала, распластавшись на камнях, придавленная сверху глыбой. Правда, теплой, дышащей.
Пыль, поднявшаяся вокруг, не давала вдохнуть.
Грохот бил не просто по ушам — по всему телу. Наотмашь. Содрогалось все: воздух, камни подо мной, я сама. Казалось, шевельнись — и летящие сверху камни размозжат мне голову, переломят хребет, несмотря на то что сверху меня прикрывал Риг. По ощущениям, случился не обвал, а конец света, и мы летим прямиком за грань, где нас с ласковой улыбкой ждет уже госпожа Смерть.
Хотелось одного: заскулить, прикрыть голову руками и молить небеса и бездну, чтобы все побыстрее прекратилось. Даже тьма внутри меня как-то сжалась.
Один из камней упал рядом со мной, прокатился, чиркнув по локтю.
Все закончилось так же внезапно, как и началось. Наступила оглушительная тишина. И она напугала еще больше. Риг лежал на мне и не двигался. Я не могла говорить: горло сдавил спазм. Попробовала пошевелиться. Это стоило невероятных усилий, но все же.
Я выползла из-под светлого, встала на карачки и приложила пальцы к шее Рига, прощупывая пульс. Светлый был жив. Мало того, маг оказался на редкость везучим: его не задело. Осмотрела тело Рига, аккуратно перевернув его на спину, так, чтобы дыханию ничего не мешало. Но, только когда он открыл глаза, уставившись на меня, я вздохнула с облегчением.
Но обрадовалась я рано. Риг, едва пришел в себя, направил взгляд в потолок, а потом резко скомандовал: «Бежим!» Он резко перевернулся на живот и вмиг собрался, поднимая тело с камней. Рванули мы вместе, и очень вовремя. Трещина, что расходилась по потолку, была лишь предвестницей основного действа: если в пещере на нас падали каменные сосульки, то тут могло просто расплющить рухнувшим сводом. Мы неслись как сумасшедшие. Я позабыла о дыхании, о дикой боли в ноге, обо всем. А вот Риг умудрялся еще нет-нет да и швырять сдерживающие заклинания. Впереди замаячил тупик.
— Крис. Щит! Мы не успеем уйти.
Щит, ага! Вот только одна проблема: чтобы создать плетение, нужно было хотя бы на миг остановиться. А у меня его не было. Словно прочитав мои мысли, светлый крикнул:
— Я задержу! Давай.
И этот псих и правда резко развернулся:
— Рейсо! — Из ладони светлого вырвался поток силы.
Время для меня словно замедлилось. Превратилось в тягучую смолу. Вот я поворачиваюсь, на ходу выводя в воздухе запирающую руну. Напитываю ее силой. Всей, что есть во мне. Без остатка. Кидаю знак, полыхнувший убийственным холодом, назад, в лавину камней. Чары огибают Рига, чтобы превратиться в щит, а саму меня отбрасывает к стене.
Я проехала на спине локтей семь, ударившись лопатками о камень. А преграда… она остановила обвал ровно в нескольких ладонях от лица Рига. Сделай он шаг вперед — и уперся бы в стену из камней.
Светлый поднял руку и поднес ее к щиту. Осторожно прикоснулся, словно не веря в случившееся.
— Крис, у нас получилось, получилось! — Он с совершенно сумасшедшим видом обернулся ко мне.
Наверное, именно такое выражение лица бывает у осужденного на казнь, когда над его шеей палач уже занес топор, и тут герольд зачитал приказ о помиловании. Но Риг, увидев меня в позе сломанной куклы, осекся.
Он вмиг оказался рядом.
— Что с тобой? Где болит? Крис, Крис…
Его лицо побелело, он стал лихорадочно ощупывать меня, силясь понять, что случилось.
— Риг, — я сама удивилась, как сипло прозвучал мой голос, — со мной все в порядке… Ну, насколько может быть в порядке после того, как мы едва не погибли.
Сказала и только тут поняла, что произошло. Мозг наконец осознал случившееся. А еще то, что Риг дважды спас мою жизнь.
Меня затрясло от запоздалого страха. Захотелось обнять светлого, почувствовать, что он жив. Что я жива. Я потянулась к нему, прижалась как можно ближе.
Его руки. Такие знакомые, родные, крепко обняли. А потом наши губы сами нашли друг друга. Я чувствовала их вкус. Сильные руки скользили по моему телу. Прикосновения, которые обещали, манили, заставляли потерять разум. Мое тело откликалось на них, изнывая от желания.
— Крис, я не железный, — услышала то ли сдавленный стон, то ли мольбу.
— Не нужно быть железным, будь просто живым, — прошептала я.
Мои слова словно прорвали плотину. А дальше был шторм. Буря, которая сметает все. Мы были волнами, что ударяются о скалы, огнем, который плавит камни. Не оставляя шансов на отступление ни себе, ни другому. Моя рубашка, его куртка, ремень, со звоном упавший куда-то, — ничего этого мы не замечали. Казалось, что оторвись мы друг от друга на миг — и умрем. Что нас раздавит тяжестью посильнее, чем крошево обвала.
Мы не целовались, мы клеймили губами и прикосновениями, забирались под кожу, проникали в кровь, дышали друг другом. Казалось, внутри меня кто-то незримый выжигает его имя, а на его душе — мое.
Я хотела Рига. Чувствовать его. Ощущать. Открываться ему навстречу.
Его руки скользили по моей обнаженной груди, животу, бедрам. Я откинула голову, подставляя шею, выгибаясь навстречу этим ласкам.
Из моей груди вырвался вскрик, когда Риг вторгся. Тело светлого напряглось, а в глазах, полных желания, мелькнуло недоумение.
— Я твой первый мужчина? — Слова дались ему с трудом, дыхание прерывалось, словно горло отвыкло от иных звуков, кроме рыка.
  
Я нашла в себе силы лишь кивнуть.
— И я сделаю все, чтобы стать для тебя единственным, — прошептал светлый, прокладывая дорожку из поцелуев от моей шеи к животу и ниже.
Все изменилось. Не было больше сметающей страсти, была нежность. Его губы, язык сводили меня с ума, заставляя забыть, где я и кто. Мое тело горело, требовало. Спазмы удовольствия прокатывались волнами по всему позвоночнику, заставляя выгибаться.