"Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Тут, в прихожей, перспектива сдохнуть была гораздо более реальной.
Четыре лапы, хвост, челюсти-капкан и чешуя, покрывавшая поджарое тело здоровенной… псины? Правда, размером оная была с теленка, имела в довершение шипастый гребень и крылья.
Есть такой белый пушистый зверек — песец. Он настигает внезапно. Я для себя как-то вывела целых пять подвидов милого полярного лиса, в зависимости от жизненных ситуаций.
Первый и самый частый — песец мнимый. На самом деле это никакой не песец, а просто поседевшая, задерганная бытом рыжая лисица.
Второй — легкий песец, с коротким подшерстком. Легко приручаем.
Третий — обычный песец. Подшерсток у него густой и длинный, но он еще юн и не откормлен. Поэтому по своей молодости может быть пореш… решен, в общем.
Четвертый — глобальный песец. Это уже вполне себе откормленная тушка, с весьма прокачанными навыками убегания и атаки. В схватке с ним выживет не всякий.
И наконец, последний подвид: редкий, реликтовый, но весьма опасный — полный песец, носящий еще и тривиальное название «полная задница».
Стоит отметить, что один и тот же песец по степени наносимого им урона может быть отнесен разными людьми к разным подвидам. Так, для одних индивидуумов песец может быть полным, для других точно этот же — всего лишь обыкновенным, легким или даже мнимым. Также тип песца напрямую зависит от того, насколько щедро природа одарила того или иного человека самым своим великим даром — пофигизмом. Ибо если у кого-то уровень пофигизма плюс сто пятьдесят, то тому даже полный песец что шелуха от семечка. И наоборот.
Но вот сейчас, глядя в глаза облизывающейся твари, которая явно увидела перед собой два симпатичных десертика, я понимала: у нас с Милой нарисовался не просто полнющий песец, а цельный трындец в центнер весом.
— Сидеть! — раздался злой повелительный приказ из гостиной.
Я, машинально задвинувшая мелкую себе за спину, подчинилась беспрекословно. Как была, так и села. Прямо у порога.
Псина, как выяснилось, имела более своенравный характер, сначала рыкнула и лишь потом плюхнула свой зад на паркет.
Появившись в прихожей, Деймон застал интересную картину: я, сидящая на своем радаре приключений и таращащаяся на собакоподобную тварь. Тварь, с изумлением, медленно переходящим в апофигей, таращащаяся на меня. И мелкая, порывающаяся, несмотря на все мои попытки ее спасти, погладить «славного песика».
Собакен, в чьем роду явно затесались змеи, сначала задрал морду вверх, словно спрашивая у чернокнижника, что тут вообще происходит, а потом, похоже, и сам начал понимать, что основная угроза исходит от самого мелкого объекта. И когда Мила все же вырвалась и ринулась на «песика», дабы почесать за ушком, хвостатый на своей шкуре прочувствовал, каково это, когда апофигей стремительно и неумолимо переходит в состояние «вляпался по самое не балуйся».
— Дей, ты чудо! Ты купил мне грима!
Моя челюсть со стуком упала на пол. Что-то мне подсказывало, что гримы — это не тот домашний питомец, которого стоит дарить ребенку. Хомячок, рыбка, ну черепашка или котенок… Но тварь размером с теленка, способная тебя не просто сожрать, а заглотать целиком?!
— Мила, это не тебе, — сухо отрезал чернокнижник и начал снимать куртку. А затем отчего-то потянулся к ремню.
Мелкая насторожилась. Собакен тоже отчего-то прижал уши. Я, начавшая было вставать, замерла.
— Дей, что ты делаешь?
— Злюсь, — предельно честно ответил темный. — И собираюсь заняться воспитанием. Причем вас обеих сразу.
Я, в свое время познавшая не только методику Макаренко, но и углово-ременную, сообразила первой.
— Ты не тронешь мелкую! — заявила я столь решительно, что чернокнижник на миг замер.
— Тобой я тоже займусь. Но чуть позже, — отрезал он и повернулся к малявке. — Мила, марш к себе.
Мелкая немедленно испарилась, словно ее тут никогда и не было.
— Гром, к ноге! — скомандовал темный и ловко зацепил ремень за ошейник пса. Деймон поймал мой удивленный взгляд и нахмурился. — Ты думала, я подниму руку на сестру?
— Ты был весьма убедителен… — буркнула я. — Ты хочешь сказать, что никогда не поднял бы руку на ребенка? На женщину?
Этот темный был для меня сплошным противоречием, загадкой.
— Поднял бы, — сухо отрезал Дей, развенчав еще не успевший оформиться образ благородного лэра. — Но только не на Милу. И не на Нейрину или Рассела.
— Извини. — Мне отчего-то стало неловко. Может быть, от неожиданной прямоты и честности. — Просто я плохо тебя знаю…
Пес под его ногами заскулил.
— Гром, тихо! — рыкнул чернокнижник.
Мне показалось, что он что-то хотел сказать мне, но в последний момент передумал. Тяжело выдохнул, намотав ремень на ладонь и чуть дернув, принуждая пса встать.
— Кэр, я тоже тебя плохо знаю, но в одном уже успел убедиться: ты хуже ребенка! Я прихожу домой, тебя либо нет, либо ты в смертельной опасности. То окно, то столовая, а сегодня — исчезновение. Скажи, как мне сберечь твою жизнь, если ты постоянно… — И только тут темный разглядел упавшую на пол куртку. — Кэр!
Я испугалась. Очень. Собакен, каким бы грозным он ни был, — тоже. Мне даже показалось, что еще немного — и он напрудит лужу. В кои-то веки во мне проснулся инстинкт самосохранения, и я, не особо раздумывая, дала деру. Перепрыгнув через псину, помчалась вверх по лестнице.
— Гром, задержать!
Собакен взвился в воздух.
Как по мне, хвостатый стремился не столько выполнить приказ, сколько удрать подальше от грозного хозяина.
По лестнице застучали мои невысокие каблуки, потом лапы пса и, наконец, сапоги чернокнижника.
В спальню мы с псом влетели одновременно, особо не разбирая, чья она. Главное — закрыться поскорее. Я лихорадочно задвинула щеколду. Фух!
Мы с псом переглянулись. В янтарных глазах с вертикальным зрачком отразилось облегчение. Но только на миг. Кулак, грохнувший о дверь, заставил штукатурку посыпаться с потолка.
— Кэр, открывай! Открывай по-хорошему.
— Твое «по-хорошему» звучит так, как у нормальных людей «по очень плохому» — откровенно призналась я.
— Я сейчас вынесу безднову дверь!
— Не надо ее выносить! Я это сегодня уже проходила! Как насчет переговоров? У меня даже парламентер есть… — заорала я, прикидывая, сойдет ли за специалиста по переговорам собакен.
Псине мой взгляд отчего-то не понравился. Но мне самой выходить к темному нравилось еще меньше.
Дей перестал выламывать дверь и как-то излишне проникновенно поинтересовался:
— Что ты имела в виду, говоря, что сегодня это уже проходила?..
Упс… Прокололась. Кажется, в моем личном фонаре, что должен освещать путь в светлое будущее, только что перегорела лампочка. Придется идти на ощупь.
— Обещай не убивать, — начала я переговоры.
Собакен одобрительно гавкнул, чтобы и про его жизнь и здоровье не забыли.
— И своего Грома тоже пообещай не убивать, — торопливо добавила я.
— Кэр, — рассерженно прошипел темный, — я, конечно, рад, что ты со своим охранником так быстро нашла общий язык, но я жду объяснений.
— Сначала пообещай. А лучше — поклянись.
— Клянусь, что не убью тебя сейчас, если ты все объяснишь!
Ну уж фиг. Знаю я про лазейки в подобных клятвах. Например, убью не сейчас, а секундой позже. Или не убью, а слегка покалечу до потери сознания…
— Дей, а можно точнее: я не убью тебя с такого-то по такой-то срок и не причиню вреда ни физического, ни морального… — Подумала и добавила: — И аморального тоже не причиню, в чем и… далее можешь клясться.
Ответа не последовало. Чернокнижник просто вынес дверь. И не заклинанием даже, а банально — плечом. Настолько был зол. Причем, как выяснилось чуть позже, разворотил дверь он в собственную спальню. Подозреваю, первый раз Дей с таким боем прорывался к кровати. А вернее — под кровать. Ведь именно туда мы с собакеном и забились.
— Кэр, вылезай!
— Ты еще супружеский долг от жены потребуй там исполнить. — На пороге развороченного дверного проема возникли тапочки гренадерского размера. Их хозяйку было тяжело с кем-то спутать.