Без обмана 8 (СИ)
По большому счету, причин не вступать в ЛДП у меня нет. Всех обязанностей там — четыре тысячи йен ежегодного взноса и правильно голосовать. Две для родственников членов партии. Двадцать для особых членов, не обладающих дополнительными правами, но платящих на порядок больше. У оппозиции членские взносы, насколько я знаю, значительно выше. Тем отчасти и вызвана популярность либеральных демократов в народе. Можно участвовать в политической жизни страны задешево, буквально за символические деньги.
Всех обязательств — поддержка своих. При том, что на выборы я в любом случае не хожу. И если бы ходил — голосование у нас в стране тайное, никто не докажет, что я отдал голос не тому кандидату. Еще ежегодные собрания, но не такая это и потеря времени. Можно будет как следует вздремнуть на выступлениях и покушать на партийном банкете. Быть может, съеденные деликатесы даже оправдают членский взнос. Но все же посоветуюсь — во-первых, с Мияби, во-вторых, с Юасой, как дочерью политического деятеля, в-третьих, с Амацу-сенсей, в-четвертых — с алой безымянной. Это просто список, не по приоритетности.
Стоит призадуматься, вдруг по политической линии все-таки получится как-то повлиять на судьбу злополучного правила, регулирующего численность кицунэ? Как-то косвенно. Поднять инициативу об отмене глупых законов, например. Их на локальном уровне предостаточно, я читал об этом в сети.
В префектуре Кагава детям и подросткам запрещено играть в видеоигры больше часа в день. И пользоваться смартфоном после девяти вечера. Несчастные дети!
В определенном районе Хоккайдо принято на любых праздниках первый тост поднимать стаканом молока в качестве меры поддержки местных фермеров. И это в стране, где у многих непереносимость лактозы!
В префектуре Аомори нужно съедать яблоки только целиком, ни в коем случае не разрезать и не выбрасывать огрызок. Даже предположить тяжело, какое наказание полагается тому, кто не съест. Штраф, скорее всего. Или худшее — общественное порицание.
В Ямагате каждому жителю префектуры законом предписано смеяться хотя бы раз в день. Так и представляю, что в определенное время суток у всех срабатывают напоминания в смартфонах и люди начинают неистово хохотать. Условный рефлекс.
Похожий закон есть в городе Така префектуры Хиого — там нужно делать хотя бы один комплимент в день. И тут возникает множество вопросов. Например, если я похвалю сам себя в зеркале — это считается? И нет ли у них особого отдела полиции, вылавливающего хмурых типов, забывающих кого-нибудь похвалить?
Очевидно то, что контролировать исполнение этих законов где-то сложно, а отчасти невозможно. Так почему бы не отменить их все одним списком и снизу вписать отмену ограничений на численность лис-оборотней? Депутаты парламента посмеются над несуразностью собранных предписаний и подпишут. Наивный план, я это знаю. Но он мне не будет стоить почти ничего, кроме небольшой интриги и четырех тысяч йен ежегодно. Двух, если получится пройти по реестру, как родственник Субару-сана. Шести в случае, если и Мияби захочет вступить.
Внезапно неплохие выходные получились. Умиротворяющие. Было приятно не только единение с природой родного края ощутить и попарить свои косточки в геотермальной воде, но и посмотреть на семью Цуцуи. На то, как хрупкое доверие выстраивается между отцом и дочерьми. Купленное отчасти за премиальный гаджет, но не вижу тут ничего катастрофического. И, стоит отметить, общая фотография, снятая на камеру того самого смартфона, получилась очень даже неплохой. Я обычно не слишком фотогеничен, но тут сам себе понравился, что бывало нечасто. Или слетел некий психологический блок. Это ведь рядовой бухгалтер Ниида вовсю комплексовал по поводу внешности, скромности, лишнего веса и вообще всего. Лису-обманщику же стесняться нечего — принимаю себя таким, как есть и доволен этим.
Возвращались домой мы уже в воскресенье вечером. Место за рулем заняла «госпожа Кагуя», любит она водить. Марк-сан получил обязательную шоколадку. Всю дорогу мы пели песни, подпевая саундтреку из «Initial.D». Трек «Deja Vu» в исполнении сестер Цуцуи звучит великолепно. Надо бы лицензировать мелодию и записать их дуэт для аниме по манге о «Богинях скорости». Успех гарантирован.
Жалеть оставалось только о том, что сестренка в это время влачит существование где-то в Йокогаме, а не рядом с нами находится. Пусть Тика шумная и непоседливая обманщица — я искренне скучаю по ней.
У нашего с Мияби дома я заметил постороннего. Долговязый и широкоплечий мужчина в худи с глубоко надвинутым капюшоном как будто бы ожидал, когда мы приедем. В его языке тела четко читались нетерпение, тревожность и агрессия.
— Ты! — воскликнул он, стоило мне выбраться с пассажирского места и захлопнуть за собой дверь. — Как ты смеешь к ней прикасаться⁈ Кагуя-сама, как этот мерзкий жирдяй заставил тебя за него выйти⁈ — голос не очень молодой, принадлежит примерно моему ровеснику, то есть парню лет тридцати. — Он тебя шантажировал, да⁈
— Я делаю вкусные печеньки, — пошутил я, уже прекрасно понимая — шутки и, возможно, вообще слова не помогут. В позе мужчины читалось столько агрессии, что ему бы в бой, бросаться на вражеские шеренги. Зрачки расширены настолько, что глаза кажутся бездонными провалами. «Яки», иными словами — жажда убийства, но не управляемая, как у мастеров боевых искусств, а дикая, необузданная и неадекватная.
— Не выходите, — сказал я Мияби и Ринне. — Сейчас мы с ним поговорим, он уйдет и тогда…
— Никуда я не уйду, пока Кагуя-сама с тобой не расстанется, чудовище! — запах от неадекватного мужчины исходит под стать внешности — несёт горелым пластиком и жженой резиной вперемешку с кошачьей мочой. Нет, не думаю, что дело в кошке, нагадившей злодею в ботинки. Это аммиак, им пахнут многие откровенно мерзкие вещества, наркотики. Поведение соответствует тем же выводам.
— Хорошо, вы меня уговорили, мы завтра же подадим на развод, — душевнобольным полагается потакать. Пусть успокоится и им займутся профессионалы. Врачи или полицейские. Человеку явно нужна помощь.
— Я вызываю полицию, — Мияби как мысли мои прочитала. Сказала она о своем намерении громко и четко, видимо, надеясь отпугнуть неадеквата. Зря, в нем столько решимости, что и взвод сил самообороны его не напугает.
— Не надо, Кагуя-сама! Я же пришел спасти тебя! Я же люблю тебя! — с искренней обидой воскликнул наркоман. — Ты что, на его стороне⁈ Ты, чудовище! Во что ты превратил Кагую! Ты ее отравил, да? Что ты ей давал? Твои печенья! Я понял — в них что-то подмешано!
С сумасшедшими всё точно также, как с юристами. Каждая твоя фраза может быть использована против тебя, причем иногда самым неожиданным образом. Жаль, я перестал носить с собой пистолет. Реплику пистолета, но это не важно — стрелять я все равно не умею и не стал бы.
Одно хорошо — и Мияби, и Ринне оставались в машине. Сидящая позади школьница и вовсе спряталась за спинку переднего сиденья. Это что, вспышка камеры сейчас блеснула⁈
— С твоей ложью будет покончено! А затем мы с моей богиней поженимся! — провозгласил мужчина. Страха не было, только раздражение от того, что какой-то неадекват пугает моих близких! Ну как пугает? Лицо Мияби, видимое мне боковым зрением, осталось спокойным, она верит в то, что я, как и полагается мужчине, решу проблему.
А затем в вечерних сумерках, рассеиваемых дежурным уличным освещением и фарами Марка-сана блеснул нож, обычный кухонный, но большой, для разделки мяса. До того, как безумец схватился за рукоять, он был заткнут у злодея сзади за пояс.
— Ниида Макото, я освобожу Кагую от тебя немедленно! Развод не потребуется! А-ха-ха-ха-буль-буль! — ну вот точь-в-точь смех хтонической кукабарры. В иных обстоятельствах я бы ему поаплодировал за точный косплей экзотической птички.
С ножом в правой руке, источая жажду убийства и запах кошачьей мочи, агрессивный наркоман сделал шаг вперед, в моем направлении. А я ведь ни разу в жизни не дрался. Сомневаюсь, что его впечатлит подражание сумоисту, как тех босодзоку целую вечность назад — критическое мышление и страх за свою жизнь у мужчины в капюшоне сейчас отсутствуют.