"Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)

Аксаков посмотрел на меня. Вздохнул, ничего не спросил.
Через час мы были у Жигаловой. Сюда уже пришли Белокрылова, Терехов, Бургасов, Кривошеев и девушка лет семнадцати. Вдова спросила меня:
— Что это значит? Ваша начальница сказала, что вы объясните.
Я пристально посмотрел на нее. Взял ее руку, погладил. Вдова покраснела, но я просто хотел проверить. Нет ли у нее повышенной потливости, как бьется пульс, не напряжены ли мышцы?
  
Это признаки тревожности. Если вдова виновна, точно должны появиться. При виде такой толпы народу.
Но нет. Только пульс участился. В остальном все нормально. Скорее всего, это не она. Или так хорошо маскируется?
— Сейчас мы поймаем убийцу твоего мужа, — ответил я. — Ты же хочешь узнать, кто это? Или нет?
Жигалова возмущенно глядела мне в глаза.
— Что за вопрос? Конечно, да. Только как вы это сделаете?
Я улыбнулся. Зачем рассказывать суть фокуса? Главное, заинтриговать.
— А вот об этом мы спросим у твоего мужа.
Теперь вдова удивилась.
— Это как? Он же умер.
Но я таинственно промолчал. Тогда Жигалова посмотрела на девушку, которую привела Белокрылова.
Лицо ее на мгновение исказилось от ярости. Я испугался, как бы она опять не швырнула вазочку. Вот теперь у нее все признаки тревожности. Вернее, гнева.
— Это та самая девушка. С которой спал мой муж. Вы в своем уме, что позвали ее?
Я покачал головой. Реакции Жигаловой я уже изучил. Знаю, как она выглядит, когда говорит правду. Поэтому я сказал:
— Это дочь вашего мужа. От другой женщины. Он с ней не спал. Но и не признал, — а сам так и впился взглядом в собеседницу. Чтобы не упустить ни одну реакцию.
На лице Жигаловой отразилась целая палитра эмоций. Гнев, злоба, тревога, страх, растерянность.
Даже больше. Как там говорили в двадцать первом веке? Отрицание, злость, торговля, депрессия, принятие. Сразу все этапы в одно мгновение.
Я думал, она не выдержит. Сорвется. Вытолкает девушку прочь. Но нет, сдержалась. Видимо, решила разобраться потом.
— Ладно, давайте уже начинать, — устало сказала вдова.
Хорошо. Один психологический эксперимент закончен. Начнем другой. Более глобальный.
Я похлопал в ладони. Привлек внимание.
— Дамы и господа, продолжим наше расследование. Мы решили дать возможность высказаться духу Бокина. Самому. Пусть расскажет, кто его убил.
Присутствующие оглянулись друг на друга. Наверняка подумали, что убийца рядом. К этому подготовили фильмы и книги.
Женщины ничего не сказали. Лишь настороженно огляделись. Но Бургасов пробормотал: «Какой бред!» и покачал головой. А Кривошеев спросил:
— Это что, правда? Ради этого вы позвали нас? И как часто милиция прибегает к таким методам?
Сапфирова не дала протесту разгореться слишком сильно.
— Послушайте, все не совсем так. Все это нисколько не противоречит духу материализма. Мы ведь знаем, что энергия сохраняется. Даже при переходе из одного состояния в другое. А значит, можем взаимодействовать с этими энергиями. Вот что я называю голосами.
Я кивнул и добавил:
— Считайте это просто психологическим экспериментом. Который поможет в расследовании. Вы ведь хотите найти убийцу, верно?
Против такой постановки вопроса им нечего возразить. Поэтому все послушно уселись за круглый стол. Мы собрались в гостиной квартиры Жигаловой.
Я запахнул тяжелые плотные коричневые шторы. В комнате сразу стало темно. Свет включать не стали.
Вместо этого зажгли свечи. Три в разных местах комнаты. И одну в центре стола. Если бы здесь был Рокотов, он бы ощутил дежавю.
— Ну, и что дальше? — спросил Кривошеев. — Где карта для гадания с буквами? Где хрустальный шар? Может, нам следует взяться за руки?
Теперь предстояло действовать Сапфировой. Она подняла руку. Покачала головой.
— Нет, ничего этого не надо. Просто расслабьтесь. Смотрите на пламя свечи. И позвольте случиться. Тому, что должно случиться.
Сеанс вызова духов в центре города. Надо же. Как мы дошли до такого в стране победившего социализма? Или в людях еще остались островки духовности? Так сказать, уцелевшие бастионы.
Все подчинились. И смотрели на свечу.
Кроме меня. Я знаю, что это хороший способ гипнотизации. Пламя костра или свечи почти стопроцентно погружает человека в транс. Поэтому, кстати, их ставят в церквях.
Чтобы избежать транса, я моргал. Усиленно. И старался украдкой разглядеть лица присутствующих.
Они смотрели на свечу. Даже Сапфирова. Лица действительно расслабились. Спокойные и умиротворенные. Как во время глубокого сна.
Молодец, Полина. Выбрала отличный способ. Так и я могу проводить сеансы вызова духов. В трансе люди могут видеть что угодно и кого угодно.
— Я чувствую, — внезапно глухо сказала Сапфирова. Жигалова и Катя вздрогнули. Остальные зашевелились, но смотрели на свечу. — Я чувствую присутствие. Иное присутствие.
Молчание. Тишина. Полина сидела с закрытыми глазами. Прислушивалась к себе. К голосам внутри.
— Дух Бокина здесь, — наконец, добавила она. — Он рядом, я чувствую. Не отрывайте взгляда от свечи. Смотрите. И вы увидите. В пламени.
Отлично. Просто отлично. Я же говорю, в трансе можно внушить, что хочешь. И особенно потому, что люди продолжают смотреть на свечу.
— Скажи, кто убил тебя? — спросила Полина. — Поведай. Если хочешь.
Она открыла глаза. Теперь все посмотрели на нее.
— Убийца находится здесь, — сказала Полина. — Но он пока не сказал, кто это. Он говорит, что это человек с кривой… С кривой…
Ну, раз она не может выговорить это, придется ей помочь. При том, что Сапфирова, умничка, сделала именно так, как надо. Как будто она согласилась играть по моим правилам. И действовать именно так, как надо, чтобы поймать преступника.
Осталось только немного подтолкнуть ее в нужную сторону. Раз уж она не может. Поэтому я тут же добавил со своего места:
— Да, это Кривошеев.
Помощник Бокина тут же приподнялся со стула. Вытянул руку в сторону Сапфировой, закричал:
— Что это значит? Вы это специально подстроили? Как так? Я не убивал его? Зачем мне это делать? Как вы смеете утверждать такое?
Сапфирова открыла глаза, удивленно уставилась на Кривошеева. Как будто она сама не поняла, что сказала. И не поняла, что сказал я.
Все остальные присутствующие тоже смотрели на взволнованного помощника, который своей паникой выставил себя совсем в невыгодном свете. Сказано ведь, на воре шапка горит. А вот такими вот криками помощник и вовсе заставил всех признать его преступником.
— Это не я! — закричал Кривошеев. — Это не я, клянусь вам!
Он вскочил, опрокинул стул и бросился вон из комнаты. Терехов даже не успел отреагировать, между прочим, он тоже загляделся на свечу и сейчас тормозил, словно зомби.
Поэтому поймать Кривошеева некому. Впрочем, у меня этот вариант предусмотрен. Что, думаете, я совсем спятил? И оставил бы гостей без присмотра.
— Остановите его! — Белокрылова вскочила сама. Тоже опрокинула стул. Со скрипом отодвинула стол. Свеча погасла.
Но она зря торопилась.
Кривошеев не успел убежать. Он выскочил в коридор, распахнул дверь, хотел вырваться в подъезд.
Но там его ждал Рэм. Спокойный и суровый. При виде милиции Кривошеев перестал сопротивляться. Дал себя закопать в наручники.
Рэм привел его обратно. С опущенной головой и печального. Но я улыбнулся. Моя теория полностью подтвердилась.
— Можешь отпустить его, — сказал я Рэму. — Это не тот, кто нам нужен. Вернее, не та.
Я указал на Жигалову.
— Вот убийца. Та, что убила мужа. Женщина с кривой душой.
Вдова посмотрела на меня.
— Я наблюдал за тобой, когда произнес имя Кривошеева, — сказал я. — И у всех на лицах было удивление. И только у тебя — облегчение. Потому что это ты убийца.
  
Жигалова пыталась сопротивляться. Не хотела сдаваться так просто.
— С чего это ты взял, придурок? — спросила она. — Это я пострадала больше всех. Это моего мужа убили! Как ты смеешь обвинять меня?