Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Тайная комната? Тайная комната? За вращающимся книжным шкафом, да? Вдумайся, что ты говоришь, Джастина! — Он потянулся к бутылке, но вспомнил, что там пусто, и нахмурился. За окном шла через школьный двор к машине миссис Прайс.
— Вещи все равно пропадают, — сказала я. — Все винят меня с Доми.
— Нас с Доми.
— Меня с Доми.
Мистер Чизхолм заморгал.
— Миссис Прайс перешла к нам из очень престижной школы в Крайстчерче. Понимаешь, как нам повезло, что у нас работает преподаватель такого уровня?
  
— Она из Окленда, — возразила я. — Сама нам говорила. И все, что у нас пропало, лежит у нее дома, и много чего еще, и шторы из церкви на окне у нее висят. Те, что из задней комнаты пропали.
— Джастина, — он шумно вздохнул, — ты показываешь свои худшие черты. Чего ты добиваешься?
— Поедете со мной? К ней домой?
— К ней домой?
— Да.
Он взял в руки пластмассовую бутылку, снова поставил. С минуту сидел молча, скрестив на груди руки, и смотрел на меня.
— Или, — продолжала я, пытаясь унять дрожь в голосе, — придется мне позвонить в полицию.
— Из-за пары пропавших точилок? — Недобрая усмешка.
Я вскочила.
— Вам решать.
— Если я поеду, — спросил мистер Чизхолм, — этим все и кончится?
— Этим и кончится.
Дорогой мы не разговаривали. В машине пахло нагретой обивкой, а на зеркале заднего вида болталась заламинированная табличка “Не превышай скорость — не обгоняй ангела-хранителя”. Когда мы приехали, миссис Прайс только выбиралась из “корвета” и удивилась, увидев нас на подъездной дорожке. Мистер Чизхолм приветственно махнул.
— Простите, что без приглашения! — крикнул он.
— В чем дело? — отозвалась миссис Прайс. — Джастина! Что-нибудь случилось?
— Можно зайти на пару слов? — спросил мистер Чизхолм.
— Боже, что-то с Нилом?
— Нет-нет, что вы. Все в порядке.
Миссис Прайс впустила нас в дом.
— Сразу к делу, — начал мистер Чизхолм. — Итак, Джастина считает, что вы тут прячете краденое. Что у вас целый склад чужого добра, добытого неправедным путем. — Он хохотнул. — Честное слово, неловко вас беспокоить по такому поводу.
— Боже! — ахнула миссис Прайс. — Днем учительница, по ночам домушница? С чего ты это взяла, Джастина?
— Своими глазами видела, — ответила я. — Кубики Рубика, машинки, шторы. Пчелы, бабочки. Изюм.
— Изюм?
— Да-да, — подхватил мистер Чизхолм. — Окажите нам любезность.
Я облизала губы.
— В самой дальней комнате. Она всегда заперта.
— Да, заперта, — подтвердила миссис Прайс. — Там я храню памятные вещи — их и не выбросишь, но и на виду держать не станешь. Сами понимаете.
— Конечно, — кивнул мистер Чизхолм. — Я хотел спросить — не сочтите за бесцеремонность, — можно взглянуть? Чтобы закрыть этот вопрос.
Миссис Прайс замялась.
— Это очень личное...
— Конечно, — повторил мистер Чизхолм. — Только заглянуть, и все.
Миссис Прайс со вздохом поманила нас в коридор. Я ждала, что она остановится у зеркала, но она пошла прямиком к двери и открыла ее одним из ключей в связке. Я же их все проверяла, разве нет?
— Сюда, пожалуйста.
И мы зашли следом за миссис Прайс.
Голые стены — как в келье у сестры Брониславы. Узкая кровать застелена белым покрывалом с вышитой оборкой, на подушке тряпичная кукла с волосами из шерстяных ниток. На комоде фото в рамке: чернявый парень на пляже шлепает по мелководью, держа за руку малышку, оба щурятся от солнца. Рядом детская бутылочка с пожеванной соской. Льняной локон, перетянутый белой ниткой. Полки пустые, не считая золотого обручального кольца. На потолке ничего не висит. Я открыла ящик комода — пусто. Окно занавешено тонким тюлем, за окном буйная зелень сада. В стекло бьется мясная муха, нарезает круги.
— Теперь довольна, Джастина? — спросил мистер Чизхолм.
Я стояла посреди комнаты и смотрела, смотрела по сторонам, покуда не закружилась голова.
— Куда вы все это дели?
Миссис Прайс развела руками:
— Прости, дорогая, не понимаю тебя.
Когда я, встав на колени, заглянула под кровать, миссис Прайс прошептала:
— Ей... ей нездоровится? Она сейчас принимает сильные лекарства... Ах да, вчера у нее был приступ. Упала на пол у меня в бельевой, ушиблась.
Мистер Чизхолм взял меня за локоть и повел к выходу.
— По-моему, все, что нужно, мы уже видели, — сказал он. — Спасибо — не будем больше вам докучать.
Я шарила глазами по пустой комнате; почему-то я ждала, что горы краденого возникнут из ничего, стоит лишь вглядеться хорошенько. Пальцы мистера Чизхолма впивались мне в локоть, миссис Прайс поправляла лоскутное платье тряпичной куклы, и с порога я увидела в зеркале, как выхожу из комнаты — бледная, с безумными глазами. Голова раскалывалась от боли, казалось, вот-вот лопнет.
— ...нужно извиниться, — говорил мистер Чизхолм, но я отмахнулась, освободилась от его хватки.
— В шкафу, — сказала я. — Дайте посмотреть.
Мистер Чизхолм вздохнул.
— Вы позволите, миссис Прайс?
— Да, смотрите.
Наверняка она все спрятала там, набила шкаф доверху, — но, едва протянув руку к дверце, я поняла, что краденое там не поместится. Дверца распахнулась, из шкафа дохнуло затхлостью, внутри лишь совсем немного одежды — детской. Сарафан с пчелкой. Нарядное платьице, тюлевое, в лентах. Белая крестильная рубашка, призрачная, невесомая.
— Ну что, убедилась? — Мистер Чизхолм глянул на часы. — Подбросить тебя до дома?
Но я кинулась в спальню миссис Прайс и стала все обшаривать — выдвинула ящики комода, сбросила с кровати покрывало, перебрала платья и блузки на вешалках.
Потом искала в кабинете, в ванной, в кухне.
— Пусть убедится окончательно и успокоится, — услышала я голос миссис Прайс.
Не найдя ничего в доме, я побежала в гараж — но и там было пусто. На стене садовые инструменты, на верстаке толстые перчатки, в которых она полола кактусы, и больше ничего. Бетонный пол исчерчен крест-накрест зелеными следами от газонокосилки.
Они ждали меня в диванной нише, мистер Чизхолм неловко присел на обитую ковром ступеньку.
— Ну? — спросил он.
Я покачала головой, и каждое движение отдавалось болью.
— Ничего не хочешь сказать миссис Прайс?
— Нет.
— Нет?
— Давайте просто забудем, Деннис, — вмешалась миссис Прайс.
— Признаться, очень благородно с вашей стороны.
— Мы же теперь семья.
Еще нет.
— А чай? — спросила я.
— Прости, что?
— Банка жасминового чая.
— А это тут при чем? — не понял мистер Чизхолм.
— Она его украла в лавке Фанов. Эми видела.
— Ах, Эми. — Мистер Чизхолм переглянулся с миссис Прайс.
— Да-а... — протянула она. — Если бы только я вовремя поняла, что все признаки налицо...
— Нам с вами не в чем себя винить. — Мистер Чизхолм поднялся. — Ну что, Джастина, пойдем? Отвезу тебя домой.
— Ее отец с работы вернется часа через два, не раньше, — сказала миссис Прайс. — Пожалуй, лучше ей побыть у меня.
— Что скажешь, Джастина?
— Домой, — ответила я. — Отвезите меня домой.
Когда мы шли по коридору, мистер Чизхолм заглянул на кухню.
— Не найдется у вас кусочка поджаренного хлеба? Или печенья? С голоду умираю.
Я позвонила Доми, как только мистер Чизхолм уехал.
— То есть как — пусто? — удивился Доми.
— А вот так. Просто она все вынесла. От всего избавилась. Или мне привиделось.
— Ничего не привиделось. А как же шмель?
Невесомый комочек ваты с марлевыми крылышками.
— Не знаю, откуда он у меня взялся. Не помню.
— Нет, помнишь. Все ты помнишь, Джастина.
На другое утро мы, как обычно по субботам, завтракали блинчиками, и тут явилась миссис Прайс, открыв дверь своим ключом.
— Как раз вовремя. — Отец чмокнул ее в щеку. — С маслом? С патокой?
  
— И с тем и с другим. — Она свернула блинчик, который дал ей отец, и стала есть руками. — Ммм, — простонала она от удовольствия. — Это должно стать традицией.