Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
С Уотер-стрит она направила меня в гараж под кирпичным складом, переделанным под квартиры-лофты, где я припарковался на зарезервированном месте возле въезда. Мы пронесли мусорные мешки по подвальному коридору и вошли в лифт.
Это здание кишело хорошо одетыми и небрежно-богатыми личностями. Пока мы поднимались, в лифте таких накопилось с полдюжины. Некоторые косо поглядывали на Эмили. Скорее всего, из-за того, что она везла мусор через их дизайнерский рай для творческих личностей.
Мы вышли на шестом этаже. Помещение здесь выглядело как архитектурная фирма или рекламное агентство: много неоштукатуренных кирпичных стен, открытые пространства, причудливое освещение и современная мебель.
– Ты быстро вернулась, – сказал Эмили тип в костюме, но без галстука.
– Перестрелка не затянулась.
Мужик усмехнулся, поводил пальцем, словно говоря «молодец», и вышел. Ситуация начала входить в колею. Эмили, с ее псевдоковбойским прикидом, классической тачкой и небрежно стянутыми в пучок волосами, выглядела как женщина из старой зажиточной семьи, знакомая со сладкой жизнью, и не была похожа на уборщицу, таскающую мешки с мусором.
Судя по офисам размером с поле для сквоша и внешности ее помощников, я предположил, что мы находимся на этаже для начальства.
Эмили сразу направилась в конец коридора – в кабинет с окнами от пола до потолка и видом на Потомак от университета Джорджтауна до Капитолия. Размером он был этак в три четверти площади нашего дома в Дель-Рее.
Она изобразила, будто величина офиса ее смущает.
– Когда мы чертили планы, я не понимала, что он получится настолько большой. Но не подумайте, что у меня тут культ личности. Мы здесь и совещания проводим.
– Так это все ваше?
– Будьте как дома.
Она вывалила мусор из мешка на деревянный стол длиной футов двадцать и принялась в нем копаться.
– Спасибо, что выручили, – сказал я. – Не хочу показаться неблагодарным, но, может быть, скажете, что вы делали за тем зданием?
Она перевела взгляд на меня:
– Мы следили за их офисом целую неделю. Был шанс, что наконец-то выйдем на прорыв в этом расследовании, и тут появились вы, едва не дали себя убить, и мне пришлось выйти. И теперь мы, скорее всего, спугнули там всех и вернулись на исходную позицию.
Неудивительно, что она злобно косилась на меня, пока мы ехали. Я присмотрелся к бумагам на столе:
– Вы сказали, что вас зовут…
– Эмили.
– Просто Эмили?
– Блум.
– Как в «Блум секьюрити»? – уточнил я.
– Это моя фирма. Можете принести и другой мешок.
Я положил мешок на стол. Я слышал о «Блум секьюрити». Трудно было не знать крупнейшую в мире фирму по корпоративной разведке. В Вашингтоне они работали на элитном рынке и держали офисы во всех крупных столицах. Нечто вроде современного агентства Пинкертона или частного ЦРУ. Фирма существовала уже более ста лет и начинала как частная охрана для железных дорог, стальных и горнодобывающих баронов «позолоченного века».
Они выслеживали спрятанные активы и средства самых лютых диктаторов и военных преступников, за деньги могли провернуть что угодно: выкрасть заложника прямо из рук колумбийских партизан или собрать полновесный морской, воздушный или сухопутный отряд и подавить заговор или переворот.
Я никак не мог поверить, что эта женщина, стряхивающая крошки молотого кофе с резаной бумаги, и есть Эмили Блум, самая недосягаемая молодая женщина Джорджтауна.
– Я Майк Форд, друг Така Штрауса.
Она на секунду задумалась.
– Да, конечно. Кажется, он вас упоминал.
Таку она очень нравилась. Он был одним из моих лучших друзей в Вашингтоне и много говорил о Блум. Она была наследницей этого состояния по корпоративной безопасности, и Так клеился к ней еще со студенческих лет. Теперь я начал понимать почему.
– Вы не против рассказать, какое имеете отношение к тем господам? – спросила она.
У «Блум секьюрити» имелись веские причины сидеть на хвосте у типа вроде Линча. А у меня – нет.
Она подкатила в офисном кресле к рабочему столу и что-то набрала на клавиатуре компьютера. Я увидел в окне свое лицо, отразившееся с экрана. Она проверяла информацию обо мне.
– Возможно, у моего брата проблемы с этими парнями. Я пытался выяснить, в чем тут дело и могу ли я ему помочь.
Она пожевала нижнюю губу, вчитываясь в текст.
– А какого рода проблемы?
Судя по виду, ответ ее не очень интересовал. Возможно, искренне, но я заподозрил, что такова была ее тактика сбора информации.
– Если честно, я толком ничего не знаю. Лишь то, что они ему угрожают.
У ее фирмы имелись очень тесные связи с правоохранительными органами, и у меня возникло ощущение, что я на допросе, а потому опустил бо́льшую часть подробностей.
– Вам известно, кто они такие? – спросил я. – И что происходит в том офисном здании?
Я предположил, что в файле, который она читала, нашлось почти все, что она хотела обо мне узнать. Она чуть расслабилась, вернулась к столу и принялась неторопливо перебирать обрезки пропущенной через измельчитель бумаги, как будто решала кроссворд. Очевидно, проверку я прошел.
– Если бы я знала о них все, мне не пришлось бы копаться в мусоре. У меня контракт с правоохранительными органами: наблюдение, но с ограничением задач. Полной информации у меня нет. Что-то связанное с финансовыми преступлениями. Если честно, то вряд ли у кого-то есть важные сведения об этой шайке.
Она положила в нужное место еще одну полоску бумаги, складывая головоломку.
– Почему вы не хотите мне все рассказать, Майк?
– Это все, что мне известно.
Она холодно взглянула на меня.
– А зачем вам этот мусор? – спросил я наобум, лишь бы уйти из-под этого взгляда.
– Я решила, что наша операция провалена, поэтому схватила все, что смогла.
– Но почему вы сами занимаетесь такой работой?
– Да просто решила размяться. Это дело – самое интересное из нынешних городских событий. И делать эту работу намного приятнее, чем пялиться на презентации и прогнозы прибылей. К тому же это неплохое напоминание о том, что люди, несмотря на «Гольфстримы», бывших сенаторов и кофейные столики «Саринен», в конечном счете платят нам за копание в мусоре – в буквальном смысле слова.
– А это законно?
– Вполне. До тех пор, пока не делается прилюдно, у всех на глазах.
В офис заглянул коллега Блум, симпатичный парень лет двадцати пяти, и вручил ей записку.
– Вам что-нибудь нужно? – спросил он.
– Да. Моему другу нужно почиститься.
По его манерам я заключил, что это ее помощник. Я изучил свое отражение в окне. Ну и рожа: щека грязная после знакомства с капотом машины Линча, набухший фингал, оставшийся от вчерашнего вечера. Парень вернулся с теплым полотенцем, настолько приятным и толстым, что я взглянул на этикетку, чтобы запомнить производителя.
– Заместитель директора уже пришел, – сообщил помощник.
Блум взглянула на часы и негромко ругнулась.
– Пусть поднимется сюда в пять. Спасибо, Себастиан.
– По-моему, вы сейчас охотно занялись бы чем-то другим, – заметил я.
– Пустая болтовня. Деловые завтраки, обеды и ужины семь дней в неделю. Фальшивые улыбки, дерьмовые шутки и мольбы к надутым индюкам, чтобы они дали нам побольше работы. Половина из них отказывается верить, что я здесь действительно всем заправляю. Для второй половины я всего лишь фамилия и рукопожатие, чтобы у крупных заказчиков появилось ощущение, будто они заключили контракт на уровне руководства фирмы. Но мне грех жаловаться. В том, что на здании написано твое имя и тебе принадлежат сто процентов акций класса «А», есть и приятная сторона – мне очень многое сходит с рук. – Она подняла клочок бумаги. – Вы точно ничего больше не знаете о тех ребятах?
– Абсолютно.
– Жаль. Я думала, что тут мы сможем помочь друг другу.
Информация – это валюта, и мне придется ею торговать, чтобы что-то узнать.
Она перебрала бумаги и выбросила мусор.