Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Обычно он пропускает кофейню «Флейм» – так алкаши и наркоманы называют встречу после встречи – но сегодня он туда заходит. Худощавый пожилой мужчина опирается на кирпичную стену снаружи, курит сигарету.
– Телескоп! – говорит Джон.
– Как поживаешь, Джонни?
– Держусь. Хорошее собрание, правда?
– Знаешь, как говорят, худшее собрание, на котором я был, было чертовски классным.
Телескоп откашливается с глухим смехом.
– Жаль, что с преподобным случилось.
– О, чувак – я видел его всего месяц назад. Хорошо поговорили. Апрель был, да? Говорили о том, как справиться с моим братом. Этот чертов Джимми всё время приходит, пытается вытащить меня выпить, как в старые добрые времена, понимаешь? Мне нужны были советы, как с ним справляться. А потом его убили! Преподобного, я имею в виду, не моего брата. Как всё плохо?
– Абсолютно.
– Знаешь, как говорят: только хорошие уходят молодыми. Даже Билли Айдол песню про это написал.
Джон не утруждает себя сообщать, что это другой Билли.
– Есть к тебе вопрос. Ты когда-нибудь был на собраниях с кем-то, кто называл себя Триг?
Телескоп прищуривается, пытаясь вспомнить, потом качает головой.
Джон не удивлен – Тэлли даже не уверен, что сейчас апрель.
– Спроси 2-Тон, почему бы и нет? Она там, пьёт кофе. Эй, не купишь ли мне одну? У меня немного пусто на этой неделе.
– Конечно.
Он даёт Телескопу пару баксов и заходит внутрь. Женщина, которую он ищет, сидит за стойкой, потягивает кофе. Волосы у неё снова коричневые, но на собраниях она по-прежнему зовётся Кэти 2-Тон. Он садится рядом, и они некоторое время говорят о преподобном.
2-Тон говорит, что тоже видела преподобного на консультации в апреле (по крайней мере, она уверена в месяце), но не рассказывает Джону, по какому поводу, что его устраивает – это не главное.
– Мне интересно, знаешь ли ты парня по имени Триг, который ходит на собрания?
– Зачем? – она откидывает волосы назад.
– Хочу с ним связаться. Нужен совет.
– Только не совет насчёт кокаина, – говорит Кэти 2-Тон. – Триг алкоголик.
Нащупал ниточку! Он надеется, что на лице не видно его волнения.
– Ты его знаешь?
– Не знаю близко, но видела пару раз в Круге Трезвости и однажды на том закрытом собрании в Апсале в прошлом году, знаешь, то мистическое, где свет выключают и зажигают свечи?
– Конечно, – отвечает Джон. Он никогда не был на собраниях, где зажигают свечи, но и ладно. – Ты не знаешь его фамилию?
– Чувак, я даже не знаю, как его зовут, если только его настоящее имя не Триг. Это было бы ужасное имя, правда? – Она смеётся. – В чём дело, Джон?
Он видит, как Телескоп заходит, держа в одной руке, искривлённой артритом, два доллара, которые Джон дал ему. Ему приходит идея.
– О, знаешь, он мне десятку должен. Как он выглядит?
– Ты одолжил ему десять баксов и даже не знаешь, как он выглядит?
«Иисус, – думает Джон, – это как вырывать зубы. А Холли этим зарабатывает на жизнь?»
– Было это давно.
2-Тон пожимает плечами.
– Выглядит как обычный человек. Среднего роста, в очках, одет типа как бизнесмен.
– Белый?
Она поворачивается к нему на барном стуле.
– Ты дал ему десять баксов и даже не знаешь, белый ли он? Давай, колись в чём дело?
– Хочешь кусок пирога к кофе?
– Не против.
– Он белый?
– Конечно, он был чертовски белый.
– Сколько лет?
– Не знаю, примерно как тебе, больше или меньше.
Джону тридцать четыре. Он кладёт пятёрку в её кофейную чашку.
– Ещё что-нибудь запомнила о нём?
Она задумалась, затем сказала:
– У него шрам по боковой части челюсти. На собрании в Апсале он сказал, что отец оставил ему этот шрам, когда был пьян. Вот почему я вообще его запомнила. Он что-то сделал с тобой, Джон? Вот почему ты хочешь его найти? Говори правду, Рут.
Он улыбается.
– Я не Рут.
Она просто смотрит на него.
– Он, возможно, что-то сделал с кем-то. – Он берёт салфетку из диспенсера и пишет на ней свой номер телефона. – Позвони мне, если увидишь его снова. За это дам тебе пятьдесят.
– Чувак, как сильно он тебе накосячил?
– Возьми себе кусочек пирога, Кэти.
Он похлопал её по плечу и ушёл.
На улице он сел на скамейку на остановке и позвонил Холли.
3Джером загуглил Баптисткую Церковь Уэстборо и увидел, что их девиз: «Бог ненавидит педерастов и всех гордых грешников». Это приписывается Псалму 5, стих 5. Из любопытства он открыл этот псалом и увидел, что там нет ничего про гомосексуальность, там просто говорится о «работниках беззакония».
Он вернулся на страницу Уэстборо в Википедии и нашёл ссылку на «церкви, обвиняемые в нападениях и нарушениях порядка». Он потянул к себе жёлтый блокнот и начал делать заметки. Вскоре у него уже четырнадцать. Прошло два часа, а он только поверхностно ознакомился с материалом. Он хотел бы продолжить изучение. Его по-настоящему захватывает мышление этих групп, не говоря уже о том, как они искажают Писания, чтобы они соответствовали их безумным убеждениям. Он прочитал про три церкви – не одну, не две, а три – которые занимались женским обрезанием, оправдывая это стихом из Притчей: «Ступни её идут к смерти, и шаги её держатся за ад». «Другими словами, – подумал Джером, – женское обрезание – это им на пользу».
Одна церковь в Висконсине проповедует гормональную терапию для «мужчин и мальчиков с греховными женскими порывами». Судя по всему, речь идёт о химической кастрации, если молитвы не помогают избавиться от гомосексуальности.
Это гораздо интереснее, чем его жалкий детективный роман, полный погонь и драк, который никак не похож на расследования, которые он провёл для «Найдём и сохраним». Это – настоящие дела. Безумные, но настоящие.
Рядом с его компьютером лежит его рукопись в двести страниц под названием «Убийцы из нефрита». Медленно и с лёгким сожалением он сдвигает её к краю стола, а затем смахивает в мусорную корзину. Плюх – и нет её. Конечно, она всё ещё на компьютере, но важен сам жест (по крайней мере, он так себе говорит).
Сделав это, он возвращается к своим исследованиям. Его собственный интерес уже затмевает интерес Холли, и он размышляет, сколько из этих церквей он сможет посетить, прежде чем начнёт писать что-то, что действительно его волнует.
4– Спасибо, Мэдисон! Вы были потрясающими!
Зрители стоя аплодируют как сумасшедшие. Конечно, кроме хулиганов. Телефон Холли, зажатый на поясе, звонит. Она игнорирует звонок, стоит на цыпочках рядом с Корри, как бегун, готовящийся к спринту. Она готова выскочить из-за кулис с левого края сцены, если понадобится. Потому что вместо того, чтобы быстро уйти со сцены с последним кивком в бейсболке «Висконсин Бэджерс», Кейт подходит к краю сцены и касается руками рук зрителей. Это ново, и Холли это ненавидит. Каждая из этих рук могла бы схватить Кейт, сорвать её со сцены, может последовать избиение, блеснуть нож...
– Ох, как я ненавижу эту работу.
У неё начинает болеть голова. Ранее Джон Акерли звонил ей и передал то, что узнал от Кэти 2-Тон: белый, среднего роста, примерно тридцати с лишним лет, в очках. Единственные интересные детали – шрам на челюсти Трига и история о «встрече в Апсале». Из-за проблемы с анонимностью (которая всё больше раздражает Холли, мягко говоря) она не просит Джона передать это Иззи Джейнс, но спрашивает, не сможет ли он сходить на пару встреч в Апсале. Джон соглашается.
После двадцати или тридцати секунд, которые кажутся намного дольше, Кейт отходит от края сцены. Она кладёт микрофон в чехол на подиуме и делает пальцами жест «давай, давай, давай».
Зрители встают и ревут с одобрением.
– Вы пришли сюда, теперь идите на выборы! СКАЖИТЕ ЗАМШЕЛЫМ КОНСЕРВАТОРАМ, ЧТО ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ ПРОБУЖДЕНИЮ – ЭТО ГЛУБОКИЙ СОН!