Бедовая для звездных маршалов (СИ)

Но это точно лучше, чем ничего. 
Когда я уже поднимаюсь с поверхности, желая выделить для себя этот участок, слышу гул. Он словно нарастает, а Нордек буквально вздрагивает, от чего я вновь валюсь на ноги.
Тут же держу наготове руки, чтобы в случае чего среагировать. Однако это выглядит смешно, потому что я вижу, как стремительно под моими ногами полотно раскалывается на две части.
  
Твою мать.
Перепрыгиваю на одну, чтобы не провалиться в тёмную неизвестность.
Наблюдаю за разломом, осознавая, что парочка легенд, прочитанных мною слишком давно, оказывается вполне реальна.
Сука.
Достаю из кармана рацию, пытаясь связаться с командой, но там тишина. 
Нажимаю на линию с Элиасом — и там вновь пусто. 
Тогда, закрыв глаза, пытаюсь дать сигнал брату.
Такое не существует для всех, это есть только между нами. Как он подал мне сигнал, поставив щит на себя, так и я сейчас шлю ему сигнал о помощи. Наше негласное правило — скажем, экспериментальный проект Элизиума, на который мы осознанно пошли.
Это не чипы, которые на некоторых планетах ставят тебе с детства. Это не нечто мифическое.
Это всего лишь капсула, которую вшивают под кожу, настраивая связь на уникальные способности или на то, что укажешь. Мы решили, что идеальный вариант — использовать свои способности на себе. Потому что по факту никогда бы не стали этого делать, если только не находимся при смерти.
И вот его щит сработал. Я мгновенно это почувствовал. А теперь надеюсь, почувствует и он.
Разлом становится всё шире, и в какой-то момент я уже готов заглянуть в него. 
Однако то, что происходит в следующую секунду, рушит все мои планы. 
Некая субстанция, которая вырывается из-под земли целым потоком, буквально обрушивается на меня, словно ею кто-то управляет. Я не успеваю издать и звука — меня будто поглощает темнота.
Лишь снова думаю о красивой девочке, которая в один взгляд смогла растопить мое сердце.
Прости меня, Киара.
  
Глава 50. Киара
 
Все прекращается, когда я волшебным… нет, вы не ослышались, и правда волшебным образом оказываюсь в пещере. Резко, будто меня вырвали из одного мира и швырнули в другой.
Толчков больше нет, пробирающего до костей холода тоже. Тишина такая густая, что кажется, она давит на уши. Здесь лишь каменные стены, эхо от моих собственных шагов и темнота. Больше ничего. Хотя нет… есть еще кое-что.
Я ведь не на ощупь иду, нет. Свет всё же здесь есть. От лавы. Красные, огненные жилы тянутся по стенам, будто вены этого места. Они мерцают, вздыхают жаром, и лава медленно, вязко, почти лениво стекает вниз. Расползаясь уродливыми, тяжёлыми кляксами.
Из-за этого здесь тепло. Тепло так, что кожа покрывается испариной, но не настолько, чтобы сгореть. Атмосфера вязкая, как раскалённый мёд. Я ловлю себя на мысли, что в этом тепле есть что-то убаюкивающее, почти материнское, и оттого становится жутко.
Не знаю, куда иду. Просто вышагиваю вперёд, вслушиваясь в собственное дыхание, что отдаётся в каменных сводах тяжёлым эхом.
Зову. Кричу. Имя за именем.
«Эй! Есть кто?!»
Но в ответ только мой собственный голос, отскакивающий от стен, как издёвка.
Помню, как толчки были настолько сильными, что земля уходила из-под ног. 
Как я пыталась удержаться, но силы оказались ничтожными. И в какой-то момент — падение. Резкое, гулкое, с ударом, от которого перехватило дыхание. 
А потом… я открыла глаза уже здесь. В этом странном месте. 
И самое удивительное, внутри почему-то нет страха. Ни паники, ни истерики. Только тихая, упрямая надежда, что с отрядом всё хорошо. Что все живы. Что даже если они ищут меня сейчас, то это не принесёт им вреда.
И всё же… что-то в этой пещере будто дышит. Смотрит. Ждёт. И я боюсь, что это ожидание связано именно со мной.
Время здесь тоже не ощущается. Оно будто растворилось в этой вязкой темноте, оставив меня один на один с бесконечностью. Понятия не имею, сколько уже брожу по этим каменным лабиринтам. Час? День? Неделя? Всё одинаково. Каждый поворот, как отражение предыдущего, как будто я хожу по кругу внутри чужого сна.
После нескольких безуспешных попыток найти выход я сдаюсь.Сажусь прямо на каменный пол, прижимаю ладони к холодному камню. Лава лениво скользит совсем рядом, задевает носок моего ботинка, и я с ужасом жду, что резина вот-вот задымится, начнёт плавиться. Но ничего. Абсолютно ничего.
Это странно. Невероятно.
Лава ведь должна сжигать всё дотла… Какая у неё вообще температура?
Достаточно, чтобы испепелить за секунды. Но мои ботинки целы, край штанины даже не задымившийся.
И вот в голову закрадывается безумная мысль. Насколько удачны могут быть такие эксперименты? Что если… коснуться? Мне ведь уже нечего терять, не так ли?
Сердце колотится в груди, когда я, не веря самой себе, тяну палец к капле ярко-оранжевого цвета.
Касаюсь. Резко отдёргиваю руку, в панике ожидая боли. Но… ничего. Ни жжения, ни огня, ни боли.
Замерев, я решаюсь снова. И на этот раз дольше держу палец в огненной субстанции. Лава вязкая, густая, как расплавленный мёд, но не горячая. Она и не холодная. Просто… тёплая. Живая. Вот почему здесь не адское пекло, а странное, неправильное, но всё же уютное тепло.
Словно набравшись смелости, я резко вскакиваю на ноги. Пальцы шарят по стенам, скользят по тёплым оранжевым разводам. Не знаю, что ищу, но меня тянет понять: что скрывается за этой живой материей?
И тут, земля дрожит снова. Толчки. Тело выбивает из равновесия, сердце подпрыгивает к горлу. Они такие же сильные, как наверху, но более сухие, гулкие, будто из глубин что-то пытается прорваться наружу.
А вместе с этим появляется звук. Гул, рокот, словно дыхание чудовища по другую сторону стен. Он растёт, набирает мощь с каждым моим шагом. И я иду. Куда? Возможно, навстречу собственной смерти. Но стоять, значит умереть от голода. А идти — шанс.
Страшно. Чёрт возьми, как же страшно!
Но именно страх толкает меня вперёд, именно паника превращает мои ноги в пружины. Мозг, сжавшийся в комок, ищет спасение, ищет свободу.
Вдруг левую ладонь начинает жечь. Острая, раздирающая боль врезается в кожу, пронзает нервы. Я поднимаю руку к лицу, а там ничего. Кожа обычная. Чистая. Но боль невыносимая, будто огонь разлили прямо под кожей.
Я хватаюсь за лицо, закрываю уши, чтобы заглушить нарастающий гул. И в этот момент моя ладонь прожигает кожу щеки.
И мне хочется… вырвать её. Отрубить, выкинуть.
Абсурд. Нелепость. Но боль настолько реальна, что я едва не теряю рассудок.
И всё же я иду. Вперёд, цепляясь за воздух, за каждый шаг. И вдруг, каменные стены раздвигаются, и я оказываюсь в круглом зале.
В жерле вулкана. И никак иначе.
В центре огромное озеро расплавленной лавы, вязкой и бешено бурлящей. Она шипит, плюётся, как живая. Воздух густой, плотный, вибрирующий.
Я поднимаю голову вверх. И вижу небо. Тёмно-синее, густое, чужое. Оно так далеко, что кажется, это не небо, а чужая планета.
И понимаю: выбраться отсюда невозможно. Высота такая, что надежда разбивается в пыль ещё до того, как успевает родиться.
  
Глава 51. Элиас
   
Жду пока последняя капля зеленой жидкости уйдет из капельницы, и наконец, срываю с себя трубку. 
Хочу было резко встать, но не могу. Тело будто плита — не шевелится.