"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

«А вам нужно это знать?» — спросил я мысленно. А потом сообразил, что мой вопрос услышали все, кроме посла.
«У меня большой опыт, — холодно ответила та. — Может, будем говорить вслух, чтобы и Алексей Вячеславович слышал?»
Как ни странно, помощь Ирины Олеговны оказалась очень кстати. Во-первых, сразу, как она появилась, посол взял себя в руки и сделался очень собранным и деловитым. А во-вторых, «мама», оказывается, понимала, как Потрошители нас засекли.
  
— Есть такой аспект. Довольно редкий, поскольку проявляется лишь у тех, в ком есть хотя бы капля королевской крови. Это в некотором роде одно из проявлений пророческого дара. Носитель может заглядывать в будущее и видеть его варианты. В зависимости от силы — от нескольких секунд до нескольких минут.
Я с минуту переваривал услышанное, а потом уточнил:
— То есть получается, что у Потрошителей был человек, который в одном из вариантов будущего увидел, что мы попытаемся захватить Топляка? Он не учуял нас, а просто знал?
Снежная королева сморщила носик. Мои простолюдинские формулировки оскорбляли ее аристократический слух.
— Примерно так, да.
— Но откуда вы… — Этот вопрос я не решился закончить. Что-то мне подсказывало, что, и начав его задавать, я совершил ошибку.
— Я — пифия. Нас этому учат, — обдало меня холодом ее голоса.
А следом пришло на мыслеречи:
«Была пифией…»
  
Глава 9
 
Погружение
 
Все это, конечно, было очень интересно и даже уместно: разбор полетов, все участники высказываются и так далее. Уместно, но несвоевременно! Что стоило Ирине Олеговне — дай ей бог здоровья, стерве престарелой! — поделиться своими знаниями до операции, а не после ее завершения? Может, и не впутались бы в это идиотское положение, Самойлов не сидел бы, поминутно проверяя, на месте ли его голова, а Яньлинь не лежала бы сейчас в отведенной ей комнате без сознания. Расскажи она тогда про возможности дара пифии — глядишь, и не пришлось бы устраивать драку в коридоре «Белого лотоса». И вскрываться перед Потрошителями тоже не пришлось бы.
Всю жизнь у меня так! Да и не у меня одного, подозреваю! Мозг человеческий, что ли, так устроен — постоянно отмечает упущенные возможности? И сожалеет о них. А толку-то? Бы, бы, бы! Как выражался один из преподавателей в вузе, история сослагательного наклонения не имеет. Что случилось, то случилось — этого уже не изменить!
Я прогнал из головы сожаления и вернул мысли к насущным вопросам. Которые сводились ко второму главному русскому вопросу: «Что делать?» Потому как с первым — «Кто виноват?» — все было предельно ясно.
— Итак, что мы имеем, — пользуясь статусом главного на собрании, начал я подытоживать известные нам факты. — Топляк у нас уже не беглец. Он по-прежнему связан с Потрошителями и более того — является участником некоего проекта этого консорциума по созданию нового типа биологического оружия. Нам пока непонятно, что это за оружие, но из разговора людей в гостинице ясно, что оно еще находится в стадии экспериментального тестирования и только готовится к выводу на рынок. Не нужно быть гением, чтобы понять — оружие как-то связано с носителями боярского дара. Пока примем за рабочую версию, что Потрошители научились сводить с ума боевых магов. Если я прав, то готовится оружие террора. А я прав, поскольку Потрошители опять работают в связке с Ватиканом.
Бросив выразительный взгляд на коллег, точнее на Глеба и Алмаза, я убедился в том, что они поняли, что я имею в виду, говоря «опять». И пояснил для остальных:
— Человек, лица которого мы не видели и который в схватке выглядел как сгусток тьмы, на встрече Потрошителей использовал парочку итальянских слов. Это косвенным, конечно, образом указывает на связь его с папистами, но мы пока примем это как факт.
Коллеги смотрели на меня, как на говорящую лошадь. Из-за «биологического оружия», я полагаю, «консорциума» и «террора». Да и плевать! Мало ли что я сыплю непривычными им терминами, все равно же большая часть команды знает обо мне правду. А так я свободнее и, главное, лаконичнее могу выражать свои мысли. Не переводя их на термины вроде «аспекта».
— Таким образом, основную задачу по возвращении Топляка мы провалили. Это минус. Но получили новую информацию о планах Потрошителей. А это, как я считаю, большой и жирный плюс.
— И какой нам от этого знания плюс? — буркнул Тедань. — Оно ни на шаг не приближает нас к выполнению задания.
— Вы не правы, молодой человек, — подал голос Снегирев. Все время, пока я говорил, он внимательно смотрел на меня, а под конец речи начал одобрительно кивать. — То есть правы, конечно, к задаче ареста Топляка это знание не имеет никакого отношения. Но только если воспринимать задание как прежде — полицейской операцией. А Игорь Сергеевич говорит сейчас о международных отношениях и дипломатии. Верно?
И посол взглянул на меня с этаким вопросом-утверждением в глазах.
— Верно, Алексей Вячеславович, — с благодарностью кивнул я ему. Он умело выстроил мостик от Топляка к нужному мне предмету. Мне, конечно, так еще учиться и учиться. — Приоритетной моей задачей являлось установление хороших отношений с будущим минским императором. И сейчас у нас есть сведения о том, что Потрошители используют его подданных в каких-то своих экспериментах. Просветив его в этом вопросе…
— Политики! — с оттенком презрения протянул Тедань. — Вы, русские, получите очки, сообщив наместнику о Потрошителях, минцы смогут использовать эту информацию себе во благо, и только убийца маньчжура останется безнаказанным!
Вообще-то убийца посла Чжень Ю уже наказан — двойник сослан в мою параллель без возможности возвращения и лишенный магии. Но я понимал маньчжура: во-первых, он этого не знал, а во-вторых, у него с сестрой была вполне конкретная миссия. И установление добрых отношений с империей к ней не относилось. Да только и получать в собственном лагере пятую колонну я не планировал.
И потом — ну достал уже этот строптивый маг! Все ему не так, все, что я говорю или делаю, под сомнение ставит! И добро бы по делу! Так нет же, наверняка на одной только братской ревности! А ведь ни я, ни Яньлинь поводов к тому не давали! Почти не давали — взаимное чувство симпатии не в счет!
Вероятно, он принимал мой мягкий стиль управления за слабость. Да, я предпочитал не отдавать приказы, а советоваться со всеми. Но делал это не от нерешительности! Просто так было меньше шансов опростоволоситься. Мне вообще административно-командный метод не нравится — я гуманитарий! Но если вы хотите властного командира, ван Обой, я дам вам властного командира.
Я посмаковал эту мысль несколько секунд, даже представил, как я громовым голосом указываю Теданю на его место… После чего отбросил приятные эти видения в сторону и произнес:
— Ван Обой, — голос мой сделался холодным, как у Ирины Олеговны: генетически-то мы родственники, — когда вас утомит ставить под сомнения мои слова и мотивы, вы можете вернуться сюда и вновь принять участие в совещании. А пока — справьтесь о самочувствии вашей сестры. Мы все очень беспокоимся о ее здоровье.
Пару секунд до маньчжура доходило понимание того, что я его выгоняю. Еще секунду он раздумывал, как мне ответить, — все его непроизнесенные слова читались в глазах, как текст для суфлера. Затем он моргнул, совершил резкий поклон и проговорил:
— Прошу меня простить за поспешные выводы, ван Антошин.
Не будь его лицо цветом, подобным корочке булки хлеба, я смог бы разглядеть на нем румянец смущения.
— Проехали, — милостиво принял я его извинения и вернул общение к прежней панибратской атмосфере. Уловив краем глаза, как Снежная королева бросила на меня взгляд, полный удивления и интереса.
  
— За двумя зайцами погонишься… — с сомнением протянул Глеб.
Вот спасибо! Помощь пришла, откуда и не ждал!
— А мы не будем гоняться за двумя зайцами, Глеб! Мы будем идти по следу только одного — ради которого и приехали в империю. Но мы не будем его брать за уши, пока не убедимся, что он привел нас к норе. И вот тогда!..