"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Я… Мы не пострадали, Игорь. Благодаря тебе.
Короткий миг мы молча смотрели друг на друга, и по этому невидимому оптоволоконному каналу высокой пропускной способности летели гигантские пакеты информации. Затем женщина опустила глаза, продемонстрировав приличествующую ситуации краску на щеках, и отступила за спину брата.
— Давайте собираться, — выдавил я пересохшим горлом. И, борясь с искушением поставить между собой и Теданем защитную сферу, направился к выходу.
Мягкие диваны вдоль бортов, лакированное дерево столиков и подлокотников, картины на стенах — наше средство передвижения поражало воображение. Я и представить не мог, что пространство в самолете можно организовать с таким комфортом и уютом. И этот прохладный воздух с едва уловимыми нотками пихты, текущий из кондиционеров! Натуральная квартира на колесах и о двух крыльях!
На некоторое время созерцание этого великолепия отвлекло меня от мыслей, связанных со сценой в зале. Но через пару минут они вернулись во всеоружии и обрушились на меня морским прибоем. Чтобы не выглядеть в глазах своей команды свихнувшимся, я уселся в кресло в хвосте салона, вывалил на стол инструкции своей дипломатической миссии и принялся изображать их внимательное изучение. Может, кто-то и удивился бы, с каким упорством я читаю первый абзац первого листа на протяжении десяти минут, но, к счастью, внимание команды было поглощено самолетом. А меня все не сговариваясь решили оставить в покое, понимая сложность предстоящих переговоров с наместником Гуандуна.
Строчки висели перед глазами мутным нечитаемым серым пятном, в то время как тяжелая пехота здравого смысла огромными алебардами крушила легкую кавалерию гормонов и самомнения.
«Глазки строить? Антошин! Серьезно? Это что, придурок ты этакий, курортный роман тебе? Хвост распушил!»
«Между прочим, первой знаки внимания начала выказывать Линь!»
«Да какая разница! Она берсерк! Из Маньчжурии! А вы летите на задание! Сам-то хоть понимаешь, что романтика тут не к месту?»
«Что ты мелешь! Какая романтика? Где ты ее увидел? Обычный флирт между мужчиной и женщиной! Просто флирт, и ничего больше!»
«Она привлекательная женщина…»
«Ну это да!»
«Значит, она тебя заинтересовала!»
«Вот только не надо натягивать мнение на факты. Дело не в Линь…»
«А в ком? В тебе?»
«Слушай, меня сейчас кто угодно заинтересовал бы! Нормальных отношений у меня больше полугода не было, а что касается женщин…»
«Полтора месяца!»
«Я, кстати, тоже в курсе! Не надо тут старика Зигмунда изображать!»
«Но ты сможешь держать себя в руках?»
«Нет, блин! Я наброшусь на нее прямо в самолете! Хватит нести пургу! Конечно, я смогу держать себя в руках! И подольше, знаешь ли, периоды были!»
«Да в курсе!»
«Ну и заткнись тогда! Не мешай готовиться! Я из-за тебя ни строчки прочесть не могу!»
«Все, ушел. Но на будущее — давай без выпячивания груди и распускания хвостов. Ладно?»
«Вали уже!»
Как сказал кто-то умный — пока у меня есть я, я не пропаду! Вот уж точно! За последнее время я так навострился вести беззвучные диалоги — с кем-то обсуждать происходящее было нужно, — что иногда даже всерьез опасался за свое душевное здоровье. А ну как у меня на этой теме раздвоение личности разовьется? Хотя читал где-то, что если я способен об этом мыслить критически, то угрозы вроде нет. Пока. Это не голоса ведь, а просто способ обработки информации. Я гуманитарий, мне так удобно!
Ладно, к чертям здравый смысл и к чертям гормоны. Есть и поважнее дела. Что там, блин, написано на первом листе?
Ну и, разумеется, я задремал. Главное, что почти никогда не спал в самолетах, хотя, когда в Москву летишь почти восемь часов, сам бог велел. Ну, только если пьяным вдрызг. А тут лету часов на пять, а меня сморило. То ли из-за чтения скучных бумаг, то ли от нервов — поводов-то в достатке! Не суть. Главное, что заснул. Но как-то странно так. Бывает, когда днем ляжешь минут на двадцать после сытного обеда — проваливаешься в сладкую такую дрему, где реальность путается с видениями, слышны звуки дома и голоса созданных воображением людей. Самые интересные сны, кстати, так выходят. Правда, и самые бредовые.
Вот и сейчас похожим образом было. Я слышал гудение двигателей самолета, едва различал голоса своих спутников, даже, кажется, видел сквозь прикрытые глаза бежевый пластик обшивки салона и кусочек закрытого шторкой иллюминатора. Но при этом смотрел сон. Очень реалистичный сон. И в нем я был монахом. То есть монах как бы был сам собой, звали его Экхартом, и был он немцем. А я у него… Не знаю… будто в голове сидел! Чувствовал то, что он чувствовал, ощущал его тело. И слышал его мысли, ко всему прочему!
Сначала меня это напугало. Вспомнился последний перенос сознания из своего родного тела в тело двойника, и проводимая параллель мне не понравилась. Тогда я тоже будто соседом в Игоре был: все видел и слышал, но без доступа к рычагам управления. Одновременно я был и собой, и настоящим обер-секретарем. Хотя нет. Тогда я мыслей его не слышал, но общий эмоциональный фон различал. А сейчас — полное погружение! Ви-ар без всяких модных самсунговских очков!
В общем, я решил было, что меня сейчас по сложившейся доброй привычке отфутболит в тело немецкого монаха. Чего я не желал абсолютно! Я тут только жизнь отстраивать начал — не надо меня в Германию, да еще в келью! Что за манеру вообще взяли моим сознанием швыряться, как мячиком! Некем больше поиграть, что ли? Чемпионат мира у кого-то? Но спустя пару условных минут сна я как-то сообразил, что ничего подобного не происходит. Не переносит меня в монаха. Так же гудел двигатель самолета, так же трепались друг с другом члены моей команды. И меня из тела неведомая сила не тащила. Просто снился сон, в котором я был майстером Экхартом.
Осознав, именно осознав, что нахожусь в безопасности, я наконец расслабился и полностью отдался видению. Стал майстером Экхартом из Эрфурта. Еще мелькнула напоследок мысль, что нехилые можно сделать деньги на такой вот услуге — кино полного погружения. Мелькнула и пропала, сменившись мыслями немецкого монаха. Который отчего-то не хотел открывать глаза…
…Открывать глаза, чтобы снова увидеть изученный до мелочей серый каменный свод кельи, — это было сложнее всего. Не потому что мне опротивело место проживания. Или, точнее сказать, заточения на неопределенный срок, возможно, до конца моих дней. Я был непритязателен, и монастырская келья, равно как и монастырский быт, монастырская еда и монастырский устав меня полностью устраивали. Предложи кто прямо сейчас оставить обитель в Эрфурте и перебраться куда-то поближе к центру, скажем, в Рим, — я бы долго колебался, прежде чем принять решение. И не факт, что ответил бы согласием.
Открывать глаза не хотелось совсем по другой причине. Видения, посылаемые Создателем, всегда казались мне многократно реальнее настоящей жизни. И покидать их не хотелось. В них я точно знал, что являюсь орудием Господним, что дар, горящий во мне, служит не носящим тиары, а Творцу мироздания. В бодрствовании же приходилось постоянно в этом себя убеждать. Читать Pater noster и укреплять — слаб человек! — веру постом и молитвой.
Но открывать глаза было нужно. Чтобы записать видения — ведь в этом смысл моего служения. И сопоставить сегодняшние записи со всеми прочими предыдущими. Найти взаимосвязи, повторяющиеся рисунки, образы, которые были мне посланы. И создать из них ключ, а им открыть дверь в будущий день. Во все варианты будущего дня.
Я поднялся с лавки, помолился, омыл лицо водой из глиняной чаши и только после этого сел за крохотный столик, уместившийся в углу кельи. Открыл крышку ноутбука, и черное зеркало монитора отразило лицо.
В глаза мне без выражения глядел рано постаревший мужчина. Не зная правды, а мне-то она была известна — три месяца до тридцатилетия, — можно было предположить, что мужчине лет пятьдесят. Широкое лицо германца с резкими, заостренными от усталости чертами. Гордый нос превратился в вороний клюв, яркие глаза — в тусклые льдинки, а рот, раньше умевший улыбаться, был едва обозначен линией плотно сжатых губ. Тяжелый, плохо выбритый подбородок, доставшийся мне (Экхарту!) от предков-тевтонов, был последним оплотом прежнего молодого мужчины, который пять лет назад узнал о своем предназначении.