"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Или якуты? Заказали стрельбу, чтобы не убить, а надавить, слежку — для дополнительного прессинга, а сами назавтра встречу предложат? Поторопить подельника на пути выполнения им взятых на себя обязательств…
Или, например, за всем этим стоят Потрошители, но не Арцебашев, а «купец», как его назвал итальянец? Просто не согласованная с «адвокатом» акция? Про обер-секретаря он не знал, хотел устранить Самойлова, узнав о его освобождении. А когда не вышло и всплыло мое присутствие — заказал слежку? Ну-у, теоретически… А-а-а! Уже ум за разум заходит от этих версий! Толку от моих умствований? Подозревая всех, я не могу выделить никого!
  
В районе пупа что-то будто дернулось, и я, понемногу начиная привыкать к такой системе оповещения, как дар, прикрыл глаза и сосредоточился на разноцветном смерчике. Это походило на рефлексы водителя, у меня даже один раз казус такой случился. Шел пешком по обочине дороги, услышал позади звук мотора и, вместо того чтобы оглянуться, мазнул взглядом по всем трем зеркалам заднего вида, в реальности отсутствующим. Так и сейчас: нет чтобы оглядеться — чье внимание привлекла моя персона? — я посмотрел на узел дара. И заметил, что его вращение усилилось против обычного, а доминантным цветом стал черный. А черный у нас — это…
«Цветной смерч стрелка стал полностью черным и распался в дым…»
Но тогда основным цветом был голубой — защита. А черный — что, смерть? Применение атакующего аспекта? Надо, блин, дядь Ваню допросить с пристрастием, который цвет чего означает!
Черный жгут выстрелил влево этаким крохотным протуберанцем, и я, одновременно открывая глаза, послушно сделал шаг в указываемую им сторону. В землю в том месте, где я только что стоял, не вонзилась тяжелая пуля. И не расцвел огненным цветком «гребаный пульсар» — я, похоже, теперь всегда его так называть буду — спасибо, Михайло Генрихович! Ничего не произошло, что можно было бы расценить как угрозу моей жизни или нападение. Только чуть изменился угол зрения, и в фокус попала фигура человека, которого я до этого не видел: он был скрыт спинами жандармов.
Мужчина тоже смотрел на меня. Он был не в форме — в штатском. Обычный костюм-двойка, но сидел на нем будто шитый по заказу. Среднего роста, рыжеволосый, возрастом, пожалуй, годов тридцати пяти плюс-минус. Скулы широкие, монголоидные, глаза с тех же краев — миндалевидные, но зеленые. Импозантный мужик. Рыжий якут? Обрусевший ассимилированный японец? Почему я так пристально в него всмотрелся? Что привлекло мое внимание к этому человеку? И почему дар просто вопит об опасности?
Да к черту! Пойдем и спросим! Кто тут главный, в конце-то концов?
Решительно я приблизился к мужчине и, не тратя времени на приветствия, спросил:
— А вы у нас?..
Да, мой двойник мог его знать, но тут уж я отбрешусь как-нибудь. Зато вопрос у меня правомочный, как говорят юристы. Что делает на месте, полном жандармов, штатский, который к тому же совершенно откровенно на меня пялится?
— Евсеев, — без тени смущения и с весьма дружелюбной улыбкой представился рыжий. — Федор Андреевич. Дежурный от дружины быстрого реагирования. Вот, приехал взглянуть, на что наше начальство аж пять патрулей дернуло.
Дэбер. Из тех, про которых мне в кабинете Фочина говорили. Омоновец или собровец по-нашему. Магически-силовая поддержка жандармерии. Чего ему надобно тут?
«Он же тебе ответил: удивился выделенным на задержание силам, приехал осмотреться! — ответил я сам себе. — Не будь идиотом, уже везде заговоры мерещатся!»
Тогда почему дар так отреагировал? Почему он стоял так, чтобы я не мог его разглядеть? Почему, наконец, рассматривал меня, будто жучка для коллекции? Не, не все так просто с этим дэбером.
«Игорь? — Голос Самойлова в моей голове раздался совершенно неожиданно. — Ты чего там бормочешь? Какие заговоры?»
«Капли датского короля пейте, кавалеры»! Мой внутренний спор с самим собой был услышан напарником. Ох, поосторожнее с этими каплями надо быть! Но голос Глеба в моей голове значил еще кое-что — он рядом, в пределах километра.
«Ты где?»
«В речпорте уже, подъезжаю. Что происходит?»
«Да дэбер тут какой-то странный… Евсеев его фамилия. Знаешь такого?»
«Знаю. А почему странный?»
«Да не знаю даже. Стоял, пялился на меня… И дар на него странно отреагировал».
«Дежурит, наверное, сегодня. Удивился, что рука князя на банальном задержании, вот и смотрел. Ты успокойся, он нормальный мужик. А дар мог среагировать на его аспекты — он все-таки сильный маг».
Вона чего. Ну, примем как версию. Хотя объяснение Самойлова все, кхм, объясняло, взгляд этого Евсеева мне не понравился. Холодный какой-то, оценивающий. Будто он прикидывал свои шансы при атаке на меня. Или это обычные переглядки между боевыми магами? Кто, мол, кого, если что? Хищники же!..
Краем глаза заметив морковный «москвич», я кивнул дэберу, буркнул неуместное «рад знакомству» и неспешно направился к машине. До встречи с москвичами оставалось пятьдесят минут.
Мы не опоздали, приехав к ресторану за три минуты до оговоренного времени. Успев по пути заскочить в гостиницу — слава компактным городам и отсутствию пробок! — где я переоделся и даже немного поболтал с наставником. У него, к слову, тоже накопилось новостей за день.
Старик весь день провел на телефоне, обзванивая своих коллег и бывших воспитанников, которых за долгую жизнь набралось приличное количество. Как он жал кнопки на сенсорном экране смартфона, не видя ничего, кроме аур живых существ, я не представлял, но — не так важно! А важно то, что среди учеников отставника оказалось множество людей на серьезных постах. Причем не только в Благовещенском княжестве.
— И выходит, что Потрошители после расправы Глеба не затаились, как он считал, а сменили тактику. Эволюционировали, — невесело хохотнул дядя Ваня. — До меня не сразу дошло, но потом, после нескольких совпадающих ответов, я и вопросы стал задавать по-другому.
Похищений молодых женщин с мирским даром действительно больше не было. Благовещенское и соседнее с ним Хабаровское княжество даже вздохнули спокойно. И совершенно не придали значения росту кривой другого вида преступлений — деятельности брачных аферистов. За последние два месяца, что Самойлов провел в камере, только у нас, в Благовещенске в смысле, их было зарегистрировано больше десяти.
— И это только официальные обращения от родственников! — Наставник обличающе воздел палец к потолку.
Я, суматошно впихивая себя в свежую рубашку, попросил:
— Дядь Ваня, давай без пафоса и театральных пауз! Торопимся очень!
— Эх, молодежь! Вечно торопитесь куда-то! — по-стариковски возмутился тот, но послушно продолжил в куда более деловом стиле.
С его слов картина преступлений вырисовывалась следующая. Девушка с мирским даром — это объединяло всех жертв — знакомилась с молодым человеком, с которым тут же закручивался страстный и безудержный роман. Длился он месяц плюс-минус неделя, после чего влюбленные сообщали родным, что ждут ребенка и, пока еще располагают свободным временем, отправляются в теплые страны. После отъезда связь с молодыми обрывалась, родные начинали бить тревогу, а жандармерия лишь разводила руками. Даже следствия не начинала. Во-первых — сроки сильно уж небольшие, максимум месяц без связи — может, и не пропажа еще? А во-вторых, ну загуляла молодежь, все такими были! В общем, заявления родных принимались, вносились в базу, но активных действий жандармы не предпринимали. Кроме официальных запросов в полицию королевства Сиам, куда уезжали почти все влюбленные.
  
— И ты думаешь, что это дела Потрошителей? — протянул Глеб. Ему, в отличие от меня, наряжаться не требовалось, поэтому он просто сидел на диване гостиной и слушал.
— Ну, доказать подобное сейчас невозможно. — ответил старик. — Сам понимаешь, времени мало прошло. Но косвенные признаки указывают на них. Девчонки все с мирским даром, я это специально уточнял. Все забеременели. И все, как только это произошло, уехали на юга.