"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Стреляли, — отозвался я тоном Абдуллы из «Белого солнца пустыни». — Не хотелось с уборкой на ночь глядя возиться.
— Рассказывай уже. Что там за стрелок такой обезумевший, что на боярина с винтовкой ходит. Фочин с утра уже доклад на почту прислал. По ДНК установили личность — местный. Бывший дружинник, из младших. Стрелок хороший, давно в отставке, живет на наделе в сотне километров от столицы. Женат, дети есть, с криминалом не связан. Чего он на тебя взъелся?
Князю я выдал усеченную историю, основанную на версии Самойлова. Мол, стреляли не в меня, а в моего следователя, кто заказчик — неведомо, но явно по старому делу, за которое паренек в тюрьму сел. Потрошители, дескать, перепугались и сделали ход.
— Еще и Потрошители… — Николай Олегович умудрился расстроенно вздохнуть и откусить круассан одновременно. — Где я так Господа прогневал?
Настроение, впрочем, у вседержителя земли амурской было добродушным. Кушал он с аппетитом, поглощая, на мой взгляд, слишком большой объем продуктов, чтобы оставаться стройным мужчиной средних лет. Может, у магов метаболизм другой? Чем-то же дар питается? Да и семидесятилетним князь не выглядел.
— Что по маньчжурскому послу? Помог тебе Самойлов?
— Немного помог. На триаду вышли, поговорили с посредником. По мелочи, ничего конкретного, но кое-какие зацепки появились.
И я замолчал. Надо было бы говорить, как-то держать князя в курсе расследования и всплывающих фактов (в нужном окрасе), но… Дальше начиналась очень уж зыбкая почва. Если обобщить, я должен был убедить князя, что посла заказали москвичи, которые хотели заполучить акции моста. Что в деле замешаны якуты, желающие иметь свой торговый хаб в пятикилометровой зоне от международной транспортной развязки. Что в княжестве действует банда торговцев детьми и крышует оную его воевода. Наверняка еще и его старый друг. А вот обер-секретарь тут вообще ни при чем! Да только как это сделать?
Князь мое молчание воспринял по-своему. Люди, кстати, всегда так делают. В смысле, трактуют любые события не в свете внешних факторов, а прогоняя их через фильтр собственных мыслей, чаяний и переживаний. И получают на выходе выводы, которые совершенно не вяжутся с происходящим предметом. Я вот замолчал, так как не знал, что сказать, и мучительно искал выход из тупика, а Николай Олегович решил, что я на него обижен.
Так и спросил:
— Ты до сих пор обиду на меня носишь?
Это он о чем? А! Он же Игоря в наследники прочил, да потом сына родил. Не мог же он не понимать, как того подобное решение заденет. И сейчас, выходит, спрашивает примерно вот что: «Не решил ли ты, племянничек, слить расследование из-за застарелой обиды на дядьку?»
— С чего вы решили, Николай Олегович?
— Да с того, что раньше ты меня наедине только дядькой звал или Колей! И подшучивал постоянно… И еще… Много еще чего!
Глаза у князя были печальными. К бабке не ходи, его чувство вины перед племянником глубже Марианской впадины. Но губы плотно сжаты, что как бы намекало, что с этим моральным грузом он справится. И поступит так, как следует поступить.
— Так не пятнадцать лет уже! — с намеком на улыбку отозвался я. Чего ж делать? — Как-то несообразно «дядьколить».
А потом, будто получив вдохновение, заговорил по-другому. С напором. Спасибо тебе, двойник!
— Но если хотите обсудить не творимые в княжестве преступления, а наш разлад, то извольте. Да! Была обида! И сильная была обида, так я вам скажу! Я ведь успел на себя княжество примерить и другого будущего не знал! А тут — нате здрасте — наследник! А ты, Игорек, в сторонку отойди и под ногами не мешайся! Нужен будешь — позовем! Ну мало ли, вдруг у Антона Николаевича царский дар не проснется? Это вы хотели услышать, дядя Коля? Ну вот, слышите. Стало легче?
Он смотрел на меня все теми же глазами сенбернара. А вот линия губ стала мягче. Будто он удар получил и сейчас рот откроет, выдыхая беззвучное «О». Видать, и правда назрел у дядьки с племянником этот разговор. Но Игорь молчал, предпочитая пестовать свою обиду и готовить удар возмездия, а князь не решался начать. Или начинал, но не заканчивал. У родных людей такое сплошь и рядом.
— Но мне, как я уже говорил, не пятнадцать лет! Понимание имею о долге, о пользе и о роде. Не скажу, что обида ушла, — это враньем будет! Нет-нет да и высунет голову! Но это эмоция человеческая, понятная. И управляемая вполне. Для потомка княжьего рода — точно! Так что на себя одеяло тянуть я не собираюсь! Антошке княжить — значит, за его плечом встану, как сейчас за вашим стою! И хватит уже эту тему поднимать!
В завершение своего якобы эмоционального выплеска я даже вскочил на ноги, заставив задетый столик с завтраком закачаться, а чашки и плошки на нем — задребезжать. И откуда у меня в голове все эти слова и обороты? Старые, пыльные, явно книжные, но определенно — верно примененные к ситуации!
Князь поднялся вслед за мной. Медленно. Долгую секунду смотрел на меня, заставляя усомниться в верности избранной по наитию стратегии. После чего шагнул вперед и стиснул меня в объятиях.
— Мужем мы тебя с сестрой воспитали, — глухо проговорил он, отодвигая от себя. — Не стыдно будет зятю в глаза глянуть, когда час придет.
Он явно сдерживал слезу, этот пожилой, но все еще крепкий мужчина. Непроницаемый на людях, но болеющий сердцем за разлад с близким родственником. Мои слова стали настоящим бальзамом, боль эту унявшим.
Я тоже кивнул. Сдержанно, как и положено мужчине в неловкой ситуации. Будто бы тоже в горле стояло что-то хриплое, клокочущее и пацанячье. Сжал в ответ его плечо и, глядя в сторону, сел. Вот где умение лицедействовать пригодилось, кто бы подумать мог! Хотя, если честным с собой быть, не вполне я играл. То есть играл, но не на сто и даже не на пятьдесят процентов. На этот короткий момент семейного разговора я будто сам стал настоящим Игорем. Племянником, обер-секретарем и все такое. Остро жалеющим отчего-то, что князь во мне ошибся. И перед зятем (что с ним, кстати, стряслось?) ему все же будет стыдно.
— К нашим баранам. — В голос я добавил немного скованности. Очень уместной после такого разговора. Будто бы не было ничего такого сопливого. Сидели себе мужчины, говорили о важных делах, да отвлеклись на шутку. — Я сегодня планирую доработать след триады. Но пока у меня убеждение, что не все там так просто, как сменщик отравленного посла говорит.
— Поясни. — Князь тоже сел и теперь с отсутствующим выражением на лице намазывал тост джемом.
— Не могу пока — просто нечего сказать. Интуиция говорит, что в шкатулке этой не одно дно. И, возможно, даже не два.
— И чья эта многоходовка? Минцы?
Как всякий облеченный властью человек, князь был благосклонно настроен на разного рода заговоры и интриги. Готов то есть был к тому, что я сказал.
А, была не была! Все одно московский след вскрывать придется рано или поздно! Рискнем!
— Я могу ошибаться, но кое-что указывает на Бестужева.
— Москвичи?
Надкусанный тост был аккуратно отложен, и Николай Олегович сделал большой глоток остывшего уже чая.
— Похоже на то. Но — без доказательств.
— На чем основываешь?
— Мост.
— Мост. — Князь кивнул с удовлетворением, будто ждал именно этого ответа. — Конечно, мост. Знаешь, я ведь вчера полдня просидел за документами по объекту. И кое-что мне странным показалось.
— Что? — Внутри разлился холод, будто в ботинках у меня стояла стылая болотная вода.
— Подрядчиков много сменилось. Начали с одного пула, а к завершению строительства уже с третьим подходим. Из первых, считай, никого не осталось. С чего бы такому быть?
Фуф! Не вскрыл пока махинации своего племянника. Хорошо он все запрятал. Ведь полагал вернуться и под княжескую руку не попасть. Но на след князь встал.
— Если за рабочую версию взять, что отравили посла по приказу не минцев, а москвичей, то можно предположить, что тот узнал что-то и от него поспешили избавиться. Например, проявил чрезмерный интерес к ротации подрядчиков на объекте. А затем и на меня напали, побоявшись того же.