Дом, где поселилась любовь

— Ты куда? — пробормотал он.
— Никуда. Совсем стемнело. Где собаки?
— В соседней комнате. С ними все в порядке.
— Их надо выпустить. Я слышу, как они скулят.
— Я сам. Как ты себя чувствуешь?
Она положила ладонь на обнимающую ее руку — на сей раз та оказалась на ребрах.
— Хорошо. Спасибо, Сэм. Ты спас мне жизнь.
— Не надо меня благодарить. Если бы я не попросил тебя пойти за водой, ничего бы не случилось.
— Глупости. Ты вообще ехал в Лондон. Мне просто повезло, что ты оказался здесь.
С минуту оба молчали, размышляя о том, что могло бы произойти, если бы он не остановился у нее на пути в Лондон.
— Все хорошо, — тихо сказала она и повернулась к нему — Не мучай себя.
Сэм притянул ее к себе, положил голову ей на плечо, и она ответила коротким объятием, но тут же отстранилась.
— Сэм, собаки…
— Ладно. — Он выбрался из импровизированной постели, подоткнул вокруг Джемаймы покрывало, зажег фонарь, натянул влажные джинсы и свитер. Потом выпустил собак, вскипятил чайник и подбросил дров в камин.
Собаки подбежали к хозяйке, оставляя на полу мокрые следы, счастливые и довольные, и стали лизать в лицо. Она обняла их, привалившись спиной к стене, закутанная в покрывало. Сэм подал ей чашку и устроился на краешке стула, с тревогой глядя на нее поверх своей кружки.
— Я нормально себя чувствую, Сэм. Перестань беспокоиться.
— Ты была вся синяя. Совсем окоченела. Еще пару минут в воде…
— Сэм, прекрати!
Он зажмурился, наклонил голову и глубоко вздохнул. Бедный Сэм. Сама она почти ничего не помнила — только то, что увидела лису и поскользнулась, а потом ощутила ужасный, смертельный холод… пока не очнулась обнаженная в объятиях Сэма. Все могло кончиться гораздо хуже.
Она отодвинула собак, поставила чашку.
— Сэм? — тихо произнесла она.
Он поднял голову и открыл глаза — в них читалось беспокойство. Все еще представляет меня в реке, догадалась Джемайма и накрыла ладонью его руку.
— Сэм, ложись со мной в кровать.
Его глаза обрели осмысленное выражение, пронзив ее насквозь, словно два синих лазера. Целую вечность он молчал, и она решила, что неправильно истолковала все, что он раньше говорил, все его взгляды и сигналы, не передаваемые словами, его смех.
Он встал, поднял ее на ноги и сгреб в охапку.
— Возьми фонарь, — коротко приказал он, и она повиновалась, осветила им путь вверх по лестнице.
В спальне Сэм осторожно усадил Джемайму на край кровати, отобрал у нее фонарь и поставил его на комод. За ними в комнату вошел кот, Сэм подхватил его на руки, решительно выставил на лестницу и закрыл дверь.
Джемайма сидела на кровати, закутанная в покрывало, и, затаив дыхание, смотрела, как он поднимает руки, берется за воротник свитера и стягивает его через голову. Его кожа блеснула в свете фонаря. У нее даже пальцы заболели — так захотелось дотронуться до него.
Он бросил свитер на пол, потянулся к джинсам. От звука расстегиваемой молнии у нее перехватило дыхание, и она, как зачарованная, смотрела, как он запускает под пояс большие пальцы рук и снимает джинсы и трусы одним быстрым экономным движением.
Потом он шагнул к ней, и в глубине его глаз на мгновение мелькнула неуверенность. В глазах Джемаймы, во всем ее существе неуверенности не было. Она желала его так же сильно, как он ее.
Она встала, отбросила покрывало и потянулась к нему. Их губы слились, тела сомкнулись. Она обвила руками его сильную шею. Так хотелось гладить его, касаться, но ее ладони были такие огрубевшие, шершавые от работы, что ей стало стыдно.
— Джем?
Наверно, он уловил ее колебание. Она подняла глаза, изнемогая от желания.
— Я хочу трогать тебя.
— Тебе что-то мешает?
— Ты сравнил меня с рабочим со стройки…
Он издал гортанный стон.
— Коснись меня, Джем, — прошептал он охрипшим от страсти голосом. — Пожалуйста, милая, дотронься до меня…
Она подчинилась, позволив своим пальцам исследовать очертания его спины, плеч, ребер, и везде его руки эхом следовали за ней, по ее телу, как в танце.
Джемайма поняла, что он повторяет ее движения, и ее руки скользнули выше, к ребрам, накрыли его твердые соски, и она почувствовала, как его ладони жадно накрывают ее груди.
 
Ей стало нечем дышать, остатки воздуха она выдохнула, прошептав:
— Сэм?
— Ты нужна мне, Джем, — пробормотал он, и она почувствовала его напряжение в твердых, вздувшихся под ее руками мышцах, в прерывистом дыхании, в безумном биении его сердца под ее ладонью.
Она отстранилась, подхватила покрывало, бросила его на кровать и откинула краешек. Потом повернулась к Сэму.
Их взгляды встретились. Она протянула руку.
— Иди ко мне, Сэм. Я тоже тебя хочу.
Простыни охладили ее обнаженное тело, и она слегка поежилась, когда ложилась в ожидании Сэма. Долго ждать не пришлось. Он лег рядом, их губы слились в отчаянном поцелуе.
Боже мой, подумала она, никто никогда не целовал меня по-настоящему, но тут же перестала думать и отдалась во власть ощущений…
Сэм лежал неподвижно, слушая тихий, ровный звук ее дыхания. Она обвилась вокруг него гибкой лозой, ее волосы щекотали ему губы, стройные ноги раскинулись в полном расслаблении. Испытанные ощущения потрясли его. Все произошло так, словно в его жизни никогда не было женщин, словно те немногие, тщательно отобранные дамы, которые иногда появлялись в его жизни, куда-то исчезли. Он и вообразить не мог, чтобы когда-нибудь касался кого-то так, как касался Джемаймы. Не мог представить, чтобы кто-то ласкал его тело с таким трепетом и самозабвением, как она. Ее ласки довели его до экстаза.
Волна чувств захлестнула его, мешая дышать, наполнила грудь, вытеснив воздух. Он издал стон, похожий на рыдание, и зажмурился, борясь с подступающими слезами.
Сегодня вечером она могла погибнуть, думал он. Если бы ее унесло вниз по течению, если бы он не услышал ее призыв, она лежала бы сейчас на столе в морге в ожидании патологоанатома и…
Он глубоко вздохнул и крепче прижал к себе Джемайму. Она что-то пробормотала во сне и уютно устроилась в изгибе его руки. Он наклонил голову и разбудил ее поцелуем.
— Сэм? — сонным голосом пробормотала она, ее руки скользнули вверх, обвили его шею, потянули вниз.
Он не сопротивлялся, а охотно пошел навстречу ее желаниям, растворился в ее объятиях, и вместе они поднялись к новым, не изведанным ранее высотам.
Джемайму разбудил пробившийся сквозь занавески солнечный свет и звук льющейся на чердаке воды. Сонная и умиротворенная, она полежала немного, пытаясь определить, что это за звук и почему он кажется странным, но ей мешало присутствие Сэма: было куда интереснее гладить его бедро, придавившее ее ноги приятной тяжестью.
Ее пальцы пробежались под его коленом, и он дернулся во сне, как от щекотки. Она лениво улыбнулась и коснулась бугрящихся мышц бедра, наслаждаясь последними бесценными минутами, которые оставались в их распоряжении.
Скоро придется встать и заняться скотом. Телята не получили воды вчера вечером из-за ее неожиданного падения, и первым делом нужно…
— Ну конечно! — произнесла она вслух и села в кровати. Рука Сэма упала с ее груди на бедра, он проснулся и заморгал, глядя на нее.
— Джем? Что происходит?
— Дали свет! — возбужденно воскликнула она, повернулась, схватила его за руку. — Насос работает, наполняет бак! Сэм, теперь все в порядке! Нам больше не придется таскать воду из речки!
А ему больше незачем оставаться здесь. Должно быть, лицо у нее вытянулось, потому что он приподнялся и потянул ее вниз, подвинулся и уложил рядом с собой. Их губы встретились в нежном поцелуе, и, помня о том, что он уезжает, она отдала ему всю себя.
Он же проявил большую требовательность, чем прежде, его руки были жестче, касались ее тела с отчаянием самозабвения, когда он увлек ее за собой в запредельные дали в последний раз.