Дом, где поселилась любовь

Вытащив из зажигания ключи, она опустила их в почтовый ящик и направилась домой. Наступила полночь. Джемайма вдруг поняла, что, хотя Оуэн и раздражал ее, она только что потеряла в его лице ценного помощника.
Значит, если к утру свет не дадут, ей придется носить воду одной…
— Привет.
Джемайма подняла глаза и увидела в дверях коровника Сэма, освещенного утренним солнцем. Он был в костюме, чистый и аккуратный — вылитый городской житель. Она острее, чем раньше, ощутила, что волосы у нее спутаны и висят вдоль лица сосульками, руки в ссадинах, ногти обломаны, а на щеке грязные разводы.
Она встала и подошла к нему, чтобы ему не пришлось заходить в коровник в начищенных до блеска туфлях.
— Похоже, ты собрался на работу.
Сэм криво усмехнулся.
— Ага. Еду обратно. Решил заехать, попрощаться.
Надо просто сказать «до свиданья» и отпустить его с миром. У нее нет времени на долгие разговоры.
— Может быть, чаю?
— А время у тебя есть?
Она улыбнулась.
— Могу сделать перерыв.
Они прошли в кухню, где собаки встретили их радостным лаем. Вернее, Сэма. Ее они едва заметили. Сэм — вот кто стал для них кумиром.
Она точно знала, какие чувства они испытывают. Не будь это так нелепо, она сама перевернулась бы на спину и завиляла хвостом, чтобы он почесал ее живот…
Зазвонил телефон. Джемайма прошла в гостиную, сняла трубку. Миссис Стокдейл сообщила, что Оуэн уже дома, на руку ему наложили гипс, и поблагодарила девушку за то, что та убрала трактор с дороги и поговорила с пожарными.
— Рада, что могла помочь. Передайте Оуэну привет. Уверена, ему скоро станет лучше, — добавила она, надеясь, что тот не примет ее соседскую заботу за нечто большее, и вернулась к гостю. — Звонила мать Оуэна… его отпустили из больницы.
— Больницы?
Джемайма покачала головой.
— А-а, ты же ничего не знаешь. Вчера вечером его трактор перевернулся и упал в канаву, а он сломал руку. Там у них очень узкий проезд у ворот, вот он, наверно, и не рассчитал…
— А кто же будет возить воду?
Она пожала плечами. Глаза Сэма сузились.
— Джем, одна ты не справишься.
— Придется. Ты едешь на работу… да и ненадолго все это. Сегодня понедельник, наверняка аварию скоро ликвидируют…
— Ремонт шел все выходные. Нельзя предсказать, как долго это продлится. А если еще дня три?
Джемайма не сумела сдержать жеста отчаяния: ее плечи опустились, лицо омрачилось. Сэм покачал головой, прошел мимо нее, вышел во двор.
— Сэм? — Она последовала за ним, надела сапоги, на ходу натянула куртку. — Сэм, подожди. В чем дело? Что случилось?
— Ты совсем глупая девчонка, вот что случилось! — крикнул он, не оборачиваясь. — Упрямая маленькая дурочка с опилками в голове вместо мозгов.
Джемайма остановилась как вкопанная, уперев руки в бока.
— Вот спасибо! — крикнула она ему вслед. — Приятно знать, кто твои друзья, когда ты в беде! Рада, что ты уезжаешь. Критиковать легко, а вот помочь…
Сэм открыл машину, достал кожаную спортивную куртку и захлопнул дверцу.
У Джемаймы челюсть отвисла от удивления, и Сэм, проходя мимо, закрыл ей рот, щелкнув по подбородку.
Она повернулась на каблуках и побежала за ним.
— Сэм? Что ты делаешь?
Тот плечом открыл дверь кухни, зашагал к лестнице, на ходу развязывая галстук.
— Помогаю тебе, глупышка! А ты что решила?
— А может, я не нуждаюсь в твоей помощи? — завопила она ему вслед. — Может, я в состоянии обойтись без тебя, надменный, нахальный городской выскочка!
Повисло зловещее молчание, потом он появился на верхней площадке в не застегнутой рубашке, трусах и носках и сел на ступеньку.
— Ты хочешь, чтобы я ушел? — тихо спросил он. Ее плечи опустились.
— Нет, — охрипшим голосом отозвалась она. — Нет, конечно, не хочу.
— Тогда сделай чаю, я сейчас спущусь.
Он встал, повернулся, а она смотрела, как он уходит, и спрашивала себя, с чего она взяла, что у него нежное тело. Он весь состоял из мышц, подтянутый и мускулистый, гибкий, как пантера, с легким пушком волос на груди и длинных сильных ногах.
 
Ее охватило мучительное желание.
Она вернулась на кухню, насыпала в тарелку хлопьев и принялась их жевать в ожидании Сэма. Он не задержался. Теперь он был в джинсах и плотной рубашке для игры в регби. Джемайма занялась чаем, чтобы отвлечься и не глазеть на него.
— Вот, возьми, — буркнула она, чувствуя себя маленькой, неловкой и смущенной. Он взял чашку у нее из рук, поставил на стол и обнял ее. — Я бы справилась, — пробормотала она, уткнувшись носом в его плечо. В ответ он лишь крепче прижал ее к себе.
— Знаю. Может, я просто хочу побыть рядом. Может, я не хочу возвращаться к своей работе и ищу предлог, чтобы остаться.
Она запрокинула голову, посмотрела ему в глаза.
— Правда?
Он улыбнулся озорной мальчишеской улыбкой.
— Не ломай себе голову относительно моих мотивов. Я с ними сам разберусь.
Джемайма улыбнулась, он погладил ее по плечу и, к ее разочарованию, отпустил.
Он взял кружку, сел на свой стул, спихнув Нудл на пол, и со вздохом вытянул ноги.
— Значит, Оуэн сломал руку, да?
— Да, для его семьи это катастрофа. Несколько недель он не сможет работать, а его отец неважно себя чувствует, — заявила она укоризненным тоном, — радоваться тут нечему.
Он рассмеялся.
— Я радуюсь не тому, что Оуэн сломал руку, а тому, что я остался. Ты мне нравишься, упрямая маленькая глупышка.
— А-а… — Она вспыхнула, жаркая волна залила щеки. Не зная, что сказать, она уткнулась носом в кружку и спрятала радостную улыбку. Она ему нравится!
Сэм работал как зверь. Он носился взад и вперед по дорожке, которую они вместе проложили, и молча таскал ведро за ведром. Потом взялся убирать навоз; увозил грязную солому на тележке к трейлеру и складывал ее в кузов, пока тот не наполнился доверху.
С полной тележкой он задержался возле Джемаймы, которая массировала вымя Дейзи.
— Трейлер полон. Куда теперь складывать?
Та открыла рот, чтобы ответить, и в эту секунду Дейзи подняла хвост. Предупреждение уже готово было сорваться с губ Джемаймы, когда корова чихнула и зловонная зеленая струя ударила Сэму прямо в грудь.
Он завопил и отскочил назад, безуспешно пытаясь отряхнуться, на его лице застыл неподдельный ужас.
— О-о, нет, рубашка насквозь промокла!
Джемайма старалась. Честно старалась не засмеяться, но это было чересчур — она сложилась пополам, схватилась за живот и тихонько повизгивала от смеха, пока Сэм отплевывался и вертелся, посылая проклятья на головы всех коров на свете.
Наконец он остановился, и Джемайма подняла глаза, вытирая слезы.
— Пойди переоденься, — предложила она, изо всех сил сдерживаясь.
— Во что? Это моя последняя рубашка, кроме тех, что я надеваю на работу. Но их же нельзя использовать. Нет, если я переоденусь, коровы решат, что я бросаю им вызов. Лучше сначала закончить.
— Уверен?
Он кивнул и вырос в ее глазах на целую голову.
— Так куда класть грязную солому? — переспросил он, заняв на сей раз стратегическое положение посреди коровника, подальше от всех хвостов.
— Там, за углом. Я покажу. Уверен, что хочешь продолжать?
Он бросил на нее испепеляющий взгляд, схватил тележку и двинулся за Джемаймой в угрюмом молчании.
— Сюда, пожалуйста, — сказала она, указывая на дымящуюся кучу, вокруг которой растаял снег. — Когда солома перегнивает, я ее продаю.
— Гнилью пахнет уже отсюда, — проворчал Сэм. Она посмотрела на зеленое пятно, расплывающееся у него на груди, и подавила смешок.
— Извини. Я не успела тебя предупредить. Все оттого, что она чихнула…
— Я заметил, — сухо отозвался Сэм и начал энергично перекидывать солому.
Чтобы отвлечься? Поскорее закончить и переодеться? Или избавиться от разочарования? Кто знает…