Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
Без раздумий на ощупь вытащил из первого отделения колчана четыре болта с широкими наконечниками. Доспехов у противника не наблюдаю, а по травматическому действию узкие «бронебойки» сильно уступают. Три болта легко вошли в гнезда на конце ложа, четвертый зарядил.
Древки болтов отличные: плотник здешний не подкачал — у него для такого дела даже примитивный токарный станок имеется. А вот наконечники дрянь — некачественное железо.
Ничего, сейчас в деле проверим…
Если бы я начал подниматься чуть раньше, мне бы не поздоровилось — из темноты прилетело увесистое бревнышко. Тук был широк в плечах, но невысок, и это его спасло — метательный снаряд просвистел над макушкой шлема. А вот мне бы башку свернуло…
Развернувшись, Тук, осклабившись, резко опустил забрало, глухо выкрикнул:
— Вот так дела — видали, что они творят?!
Из темноты прилетело второе бревнышко — его он сейчас заметить не мог. На этот раз невидимый «снайпер» взял поправку на физический недостаток воина — аккуратно по горбу шмякнуло. Размеры деревяшки были таковы, что, порубив ее на дрова, можно пару дней избу топить. Тук только охнуть успел, улетая к центру лагеря.
Из темноты выдвинулось нечто посерьезнее «гориллы». Даже не знаю, как подобное можно назвать, но зато понимаю, почему попугай так поспешно с нами распрощался. Мне сейчас тоже захотелось оказаться как можно дальше от этого неуютного места.
Жаль, летать не умею…
Бочкообразное тело, небрежно поставленное на столбы коротких раскоряченных кривых ножек — будто у слона по кусочку отрезали; вывернутый кверху плечевой пояс — из него почти до земли локтями тоже кверху свисают две длиннющие лапы с широченными лопатами ладоней; меж плеч крошечная голова — такие туземцы раньше коллекционировали, отрубая у врагов и затем высушивая хитрым способом. Эта немногим крупнее, но похожа. Глаза столь маленькие, что не разглядеть, зато рот просто огромный — что называется, до ушей. И скалится как-то странно — такие добродушные улыбки мультипликационным героям рисовать любят, чтобы детей радовали. Здесь бы они не обрадовались… Серая дряблая кожа, похожая на стены в том проклятом убежище (вот зачем мы туда полезли?!), неспешная, но уверенная походка.
Я бы тоже шагал уверенно, будь у меня рост три с лишним метра…
Теперь понятно, кто там из темноты бревнами кидался: шагающий двухковшовый экскаватор.
Арбалет в руках показался пластмассовой игрушкой для детей дошкольного возраста — в поединке против такой твари он явно не котировался. Но еще меньше мне хотелось встречать этого амбала с мечом — поневоле задумался о том, что не зря мне секиры и двуручники нахваливали.
Ага, если бросить, легче убегать будет…
В голову даже не стал целиться — темень, отблески костров, раскачивающаяся походка твари, мое полное убожество в снайперском деле. Приклад мягко толкнул в плечо, болт ударил в левую часть груди, зарывшись в плоть по самое оперение. На тварь это видимого эффекта не произвело, шагая дальше, она небрежно взмахнула лапой, будто соломинки сметая мешающие ей оглобли. Теперь между нами преград не было — сейчас преодолеет линию телег, и буду я как заяц драпать к бабам и детям, пока серьезные мужики, потешаясь над моей трусостью, начнут рубить эту ходячую гору.
А чего бояться? Я ведь уже мертв, и тело мое разлагается. И еще я зол. Зол на яйцеголовых, научивших меня сооружать чум из шкур, но не научивших с одного выстрела валить таких противников и не нашедших способов переправки сюда противотанковых гранатометов; на тело, доставшееся мне, ибо не имеет встроенных навыков сокрушения монстров; на этот во все географические места трахнутый мир, с первого дня не дающий мне перевести дух, — он будто голодающий садист на меня набросился.
А особенно я зол на этого переростка, уверенно шагающего вперед: он считает меня не опаснее букашки. Из-за таких вот тупых уродов мне в свое время пришлось жилы рвать, занимаясь боксом и таская железо, — по-другому они не понимают.
Ты думаешь, я мелкий и безобидный? Думай-думай… мечтай… наивный… тем неожиданнее будет мой сюрприз. Что там у нас по плану после кузни? Танец с мечами? Уговорили — сейчас устрою танец… Ну давай… тварь… ты большой, зато я быстрый… Смелый очень?! Подходи… А я сейчас только одного боюсь — что меня заставят твою изрезанную тушу хоронить…
Глинистая почва, деревянная лопата…
Ладонь сжала рукоять меча, потянула его из ножен, кровь забурлила от адреналинового впрыска, но я этого уже не понимал — отвлеченные мысли покинули голову, остались лишь я и тварь. Любви между нами не получится — кто-то должен уступить.
Я уступать не собираюсь — достали…
Монстр мудрить не стал — поступил со мной так же, как с теми оглоблями: небрежно стряхнул с курса. Точнее, он думал меня стряхнуть, а я просто отскочил чуть в сторону, одновременно разворачиваясь, ускоряя рубящий удар движением корпуса. Касание, резкое движение на себя. Пальцы у твари просто загляденье — с детскую руку габаритами. Острое лезвие, резанув, снесло все четыре — лишь отставленный большой избежал общей участи.
Амбал впервые сподобился на звук — издал что-то среднее между хрюканьем и испуганным воплем, суетливо прижал покалеченную конечность к груди, второй резко ударил сверху, будто мухобойкой. Хотел пришлепнуть. Размечтался — я ему не муха: отскочил на шаг, попытался повторить успешный удар, но вышло не так удачно, лишь ладонь слегка задел.
Ошеломленный моей невероятной наглостью монстр замер, баюкая уже обе лапы. Я впервые разглядел его глаза: мелкие, поросячьи, стеклянно-равнодушные. Смотрит не мигая, будто просверлить взглядом пытается. И ноль эмоций — будто компьютер ходячий. Чего он застыл? Ищет файл с инструкцией по ликвидации насквозь отмороженных типов вроде меня?
Крутанул меч, ухватившись за рукоять двумя руками, срывающимся, злобным, вовсе не моим голосом, на чистом русском истерично заорал:
— Что?! Проблемы?! Да я еще даже не начал тебя убивать!!! Молись, сука, начинаю!!! На!!!
Все орут — чем я хуже?
Прыжок вперед, выпад, укол в бедро, отскок. Рана смехотворная, но зато каков эффект — уже не он атакует, а я. Агрессивная блоха пытается гонять собаку…
Монстр решил вернуть инициативу — неуверенно шагнул вперед. Вряд ли его заворожили слова на великом и могучем — просто не понимает, какую тактику следует избрать в схватке с таким проворным противником. Габариты у него о-го-го, а вот маневренность подкачала. А у меня все наоборот — столкнулся Давид с Голиафом: слишком разные тактики. Как хорошо, что не стал связываться с тяжелыми латами — в них так не поскачешь и акробатика невозможна.
Издалека прилетевшая горящая стрела вонзилась твари в плечо, но та обратила на нее внимания не больше, чем на мой арбалетный болт. Глаза врага блеснули как-то нехорошо — он понял, как меня достать. Левой лапой подхватил неуверенно поднимающегося Тука, легко швырнул его в меня. Тот и сам по себе не пушинка, да еще и в латах тяжелых, но полетел, будто снежок по зиме. Использование бакайца в качестве метательного снаряда даже в моем состоянии испытание для психики серьезное — я на миг замешкался. Нет, увернуться успел, но вопящий горбун, размахивая на лету всем, чем можно и нельзя, задел меня по макушке латной перчаткой.
Шлем спас, но в голове зашумело, я попятился, стараясь вернуться в боевую реальность. Тварь проворно приближалась, замахиваясь лапами для хлопка в ладоши. Понять, кто при этих аплодисментах окажется пострадавшим, было несложно, но в мои планы не входило — неожиданно для самого себя я бросился вперед.
Если для меня этот маневр оказался сюрпризом, для погани — тем более: среагировать не успела. Рыбкой пронырнув меж широко раскоряченных ног, тут же, опершись на левую руку, с полуоборота ударил под колено, одновременно отводя оружие на себя. Лезвие, неплохо приспособленное для режущих ударов, не подвело — сталь, коснувшись плоти, пошла назад, углубляясь до кости. Увы — с твердым препятствием легкий клинок не совладал, но мясо пострадало серьезно.