Беспощадная страсть
Корвет протянул Белову свой револьвер. Север принял, осмотрел. Машинка была изящной: узкая, удобно выгнутая рукоятка, почти плоский на вид барабан, широкий, чуть удлиненный ствол. Север с удовольствием взвесил оружие в руке.
— Красиво, удобно, но чем он лучше моего?
— Дурак, это новейшая отечественная разработка! Как будто специально для киллеров сделано! Видишь, какое массивное дуло? Знаешь зачем?
— Догадываюсь, кажется… — пробормотал Север, всматриваясь.
— Правильно догадываешься! Глушит звук. Глушитель не нужен. Я подозреваю, у тебя запас глушителей, так вот: можешь выкинуть их на помойку.
— Они новые, жалко…
— Ну продадим, тебе они больше не понадобятся. Из этого ствола выстрел — не громче хлопка в ладоши. А заряжается самыми распространенными «маслятами», так что с боезапасом проблем не будет. Перезаряжается очень быстро, вот, смотри, — Корвет забрал оружие у Белова, продемонстрировал, вернул. — Спецразработка! — добавил он гордо. — За большие бабки взял. Бьет, будто ишак копытом — наповал. Любой бронежилет прошивает. Бери, дарю. А свой отдай мне…
Он взял револьвер Севера за ствол, открыл один из своих сейфов, убрал, запер.
— Пусть лежит про запас, может, пригодится, — пояснил Белову.
«Хитрит Корветушка, — внутренне усмехнулся Север. — Хочет сохранить на рукоятке мои отпечатки пальцев. А свои на дуле и на глушителе стереть. Чтобы, значит, убийство Павло повисло на мне одном. И того не знает хитрюга, что отпечатки пальцев я не оставляю…»
— Давай пить! — предложил Корвет. — Праздник все-таки!
— Мне надо добраться до сестры, — сказал Белов. — Она там небось с ума сходит — куда я пропал? Я же на дело пошел…
— Завтра доберешься! — объявил Корвет. — Прежде чем выйти отсюда, ты должен пройти обряд посвящения в «семью»!
— Какой обряд? — Север мастерски разыграл удивление, хотя ждал чего-то подобного.
— Увидишь. Завтра увидишь… — ответил Корвет сумрачно.
Глава 24
Еще когда Дейнекин разбирал архивы своего отдела КГБ, собираясь торгануть секретные материалы заокеанским «друзьям» России, он наткнулся на один любопытный документ. В сейфы, охраняемые Данилом, этот документ попал, по всей видимости, случайно, ибо место ему было в совершенно других архивах, исторических. На документе, кроме грифа «Совершенно секретно», стоял и другой — «Единственный экземпляр». Вероятно, данный экземпляр когда-то попросту затерялся и по ошибке многолетней давности оказался в отделе Данила. Однако подобная ошибка удивления не вызывала: документ был датирован переломным для России 1953 годом — годом смерти Сталина, малого бардака в стране, бериевского бардака — предвестника огромного и смертельного бардака, учиненного более чем через тридцать лет истинным предателем и врагом народа — косноязычным карапузом с обгаженной чертовым дерьмом лысиной…
Впрочем, ни к бериевскому бардаку, ни к бардаку второго подонка — Берии образца 1985 года — указанный документ отношения не имел. А имел он отношение к самому Отцу народов, Сталину — Великому и Ужасному. Поскольку повествовал о завершении строительства тайного противоядерного бункера, предназначенного лично для Иосифа Виссарионовича и пятидесяти человек его свиты на случай атомной войны. Уже тогда ученые предвидели, какие катастрофические последствия может иметь такая война, и позаботились о сохранении жизни вождя.
Бункер был отстроен в подземных коммуникациях одного из городов Средней России. Убежище представляло собой совершенно автономную систему: с независимым энергоснабжением — подземная река вращала мощную турбину; независимым водоснабжением — воду поставляла та же подземная река; прекрасно защищенными от внешних воздействий вентиляционной и канализационной сетями. При бункере имелись склады, где можно было запасти продукты на несколько лет для всех предполагаемых жителей подземелья. Найти же убежище без прилагаемого к его описанию плана-схемы представлялось абсолютно невозможным. Составители документа отмечали еще, что бункер следует доукомплектовать противорадиационными костюмами и прочими необходимыми, по их мнению, причиндалами, но это были уже детали.
Данил не поленился — на выходные слетал в город, где располагалось убежище. И пустился на поиски. Нарваться на неприятности он не боялся — его кагэбэшное удостоверение тогда еще открывало дорогу везде и всюду.
К великой радости Дейнекина, бункер он нашел. И нашел нетронутым — видимо, там никто не бывал с самого 1953 года.
Данил тщательно обследовал все помещения. Его ждала еще одна радость — он обнаружил арсенал: пятьдесят пистолетов «ТТ» — новеньких, в заводской смазке — и солидный боезапас к ним. Дейнекин также попробовал запустить электротурбину, находившуюся до его появления в законсервированном состоянии. Получилось и это. Данил отбыл домой почти счастливым.
Правда, он пока не знал, как можно использовать неожиданную находку. Но в одном был уверен: никто, кроме него, о бункере не знает. Иначе лихие гэбисты давно нашли бы применение столь «ценному венику». А уж если с пятьдесят третьего года не хватились, то и не хватятся. Стало быть, Данил — единственный владелец подземного убежища. И это открывает перед ним массу возможностей.
Так называемая «перестройка» вместе с буржуазной демократией, «свободой», «правами человека» и прочей лживой пустословной мерзостью привнесла в Россию иные органически присущие рыночной экономике прелести: тотальный бандитизм, повальную проституцию, образование огромной массы безработных и бездомных. Именно эти факторы Данил решил использовать для собственного обогащения. План его был прост: набрать бригаду крепких, озлобленных и отчаявшихся мужиков из бомжей, закодировать их на верность, как его учили в КГБ, расселить в бункере, подтренировать, вооружить имевшимися там стволами и терроризировать город дерзкими налетами на удачливых коммерсантов, рэкетом, жесткой сутенерской практикой и любыми другими видами прибыльного бизнеса. Основные надежды Дейнекин возлагал на свой талант гипнотизера и кодировщика: он должен был обеспечить ему личную безопасность и пусть подневольную, но преданность будущих бойцов. А собрав достаточно денег, Данил собирался отвалить на Запад и уж там развернуться вовсю…
Жизнь немного скорректировала планы Данила. Приехав из Москвы и как следует осмотревшись, Дейнекин понял, что в городе уже имеется единая мощная бандитская структура, на которую работают все местные менты и воевать с которой куда опаснее, чем с ментами. Однако Данил быстро нашел свою нишу: сутенерство и торговля «живым товаром» — рабынями. Он сумел договориться с чеченами, находившимися тогда в жестокой конфронтации с Газаватом, о поставках им женщин для дальнейшей перепродажи. К тому моменту Дейнекин уже укомплектовал свою команду пятьюдесятью бойцами и подмял под себя всех профессиональных шлюх города. Он нашел и общий язык с Львивченко, обойденным милостями Газавата. И нарек себя романтической кличкой «Корвет» — в память о своей службе в морской пехоте…
Глава 25
Север подошел к двери своей квартиры — той самой, где ждала его Мила, — и обессиленно прислонился к соседней стене. Ему предстояла встреча с любимой женщиной — встреча после почти двухдневной разлуки, смертельного риска и изматывающей интеллектуальной игры с умным, беспощадным противником. Как хотелось Северу сейчас, когда все позади по крайней мере на сегодня, прижать Милку к груди, зарыться лицом в ее волосы и сказать: «Боже мой, как я устал, любимая! Как соскучился!»
Много чего они могли бы сказать друг другу… Если бы были нормальной семьей.
Север вздохнул. Они с Милкой — не нормальная семья, и нечего растравлять себя. А кроме того, будь они нормальной семьей, подобной ситуации — со смертельным риском, стрельбой, беготней по зловонным канализационным сетям, внедрением в омерзительную банду торговцев людьми — просто не возникло бы. Не нужна бы она была, подобная ситуация…