"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Зато уж теперь в очернении несчастного Амадеуса были задействованы все доступные средства. Тельпе умудрился поставить все с ног на голову, показав ситуацию с такой стороны, что вроде и не приврал, но выглядело это все крайне паршиво. С его точки зрения история раскрывалась так.
Некий рогатый уголовник, ранее сидевший за мошенничество, заказал у местной преступной группировки крупную партию запрещенного вещества и сговорился с ними, чтобы те обеспечили ему «крышу». После получения товара он отказался его оплачивать, напал на своих подельников, а затем скрылся в старом корпусе Академии. Причем его отступление прикрывало несколько человек, владеющих магией — кто, если не его бывшие сокамерники, а ныне — ученики Академии? Там они организовали то ли притон, то ли бандитское логово и, вероятно, сбывали продукцию другим, молодым и наивным, ученикам Академии.
  
Далее пошла и вовсе несусветная чушь. Якобы местные преступники раскаялись и пошли сдаваться к гвардейцам Его Светлости, но по дороге были атакованы бандой магиков в плащах с символикой класса музыки и были ими избиты до полусмерти.
Избитые и раскаявшиеся «бывшие» преступники обратились за помощью напрямую к ректору Академии с просьбой разогнать преступную группировку, свившую себе гнездо под защитой такого серьезного и уважаемого учреждения. Но вновь были атакованы тем самым рогатым уголовником и его сообщниками. Причем оба избиения случились в присутствии и при полном попустительстве леди Калининой.
Марина только диву давалась тому, как умело проректор дурил артефакт правды: ясно было, что он заранее прописал свою речь так, чтобы «детектор лжи» не нашел, к чему придраться. А может, и вовсе знал какие-то секреты об устройстве этого артефакта. В любом случае, Марина так не могла, и вынуждена была говорить только правду, правду и еще раз правду: любая попытка выразиться неточно тут же вспыхивала в камне оранжевым светом разной интенсивности.
Более того, проректор притащил с собой даже участников событий — тех самых уголовников. Они стояли неподалеку, все в разноцветных синяках, с разбитыми носами, переломанными конечностями и очень виноватым видом. Будто смиренные овцы, они приняли и кандалы, и конвой, и вообще всем своим видом транслировали раскаяние и желание загладить свою вину перед обществом. Марине аж тошно стало.
— Понимаю, цветочные венки и ночные свидания выглядят смешно, — подвел итог своей обвинительной речи Тельпе. — Но это были первые звоночки, что прозвенели еще тогда, когда вся эта банда прикидывалась хорошими людьми. Уже тогда, натянув на себя маски приличных людей, они не могли сдержать свою испорченную суть. И вот, к чему все это в итоге привело.
Он выпрямился и перешел совсем к другим, призывным интонациям:
— А что дальше? — спросил Тельпе. — Мы уже не можем схватить их за руку и привлечь к ответственности, ведь все свидетели — такие же уголовники, как они сами, и веры им нет, а значит, суд закроет дело за неимением доказательств. Все, что мы можем — это хотя бы уберечь родную Академии от развращения изнутри. Поэтому мы и посмели потревожить многоуважаемую комиссию по этике. Мы требуем закрыть этот класс и уволить преподавателя, допустившего подобное!
Его поддержали одобрительными возгласами. Вся та масса недовольных аристократов и прочей общественности, наконец, нашла повод «потопить» неугодный класс.
Марина ощутила, как в глубине души поселяется безнадежность и чувство бессилия. Головой она понимала, что это никудышная реакция на стресс, и сейчас, как никогда прежде, надо было собраться и стоять до последнего.
«Соберись, тряпка! — поддержал ее внутренний голос. — Ты же понимаешь, что все это чушь? Давай хотя бы правду расскажем. Давай-давай, он же там так много лишнего приплел! Марин, тут главное — начать, а дальше втянешься. Может, кто еще заступится. Марин, не молчи!»
— У меня есть возражения! — робко сказала наконец девушка.
На нее обратили внимание. Председатель поднял руку, призывая к тишине. Возгласы утихли.
— Спасибо, господин Тельпе, — кивнул он. — Мы выслушали сторону обвинения. Теперь послушаем, что обвиняемые скажут в свою защиту. Итак, леди Калинина, Вы можете опровергнуть сказанное?
Марина покосилась на артефакт правды и со вздохом сказала:
— Некоторые пункты — да, могу.
— Мы вас слушаем, — подбадривающим тоном, но, впрочем, без симпатии в голосе, сказал председатель.
— Я… хочу сказать, что Амадеус не участвовал в первой драке, — призналась Марина. — Он в тот день вообще болел и лежал в постели — это может подтвердить госпожа Эгнерция, оставленная присматривать за больными. Я поехала в город за лекарствами. Взяла с собой здоровых учеников, чтобы они не заразились. Мы надели те самые плащи и пошли в лавку лекаря.
Председатель глянул на артефакт правды, но тот лишь пару раз слабенько засветился оранжевым — явно реагировал больше на переживания Марины, чем на потенциальное вранье.
— Но свидетели заявляют, что демон был с Вами, — не смог не вмешаться Тельпе. — Капюшон, знаете ли, весьма специфично топорщится в области рогов.
Послышались смешки.
— Это был другой демон, — возразила Марина. — В моем классе их двое, и оба с рогами.
— Кто бы он ни был, он совершил нападение на человека! — возразил Тельпе.
— Вы так говорите, как будто были там, — укорила его Марина.
— Меня в таком захолустье быть не могло, — презрительно ответил проректор. — Это вы со своими… учениками зачем-то шастаете по трущобам и бандитским углам.
Марина проглотила оскорбление и через силу ответила:
— Раз Вас там не было, значит, и видеть происходившее Вы не могли. Вместо этого Вы поверили словам закоренелого преступника. И я не понимаю, с каких пор слова отпетого уголовника, за чью поимку назначена награда, значат больше, чем слова преподавателя Академии⁈
— Спокойнее, леди Калинина, — сказал председатель, внимательно глядя на артефакт, чтобы отметить малейшие всплески оранжевого цвета. — Комиссия сама решит, чьи слова имеют больший вес.
Однако по его тону Марина поняла, что председателю тоже не нравится, что обвинение строится вокруг признательной речи закоренелых преступников, и немного приободрилась:
— А я Вам скажу, как все было, — она развернулась ко всем своим недоброжелателям. — Итак, в тот день у меня заболели дети. Я взяла с собой пятерых не заразившихся и поехала с ними в город, в лавку лекаря. Увы, богатые лекари мне не по карману, да и не любят они лечить магиков. Поэтому я обратилась к господину Тулглторну, обслуживающему районы победнее. Так, собственно, и оказалась в бандитских трущобах.
Она покосилась на председателя, но тот лишь покивал: мол, продолжайте, слушаю Вас.
— Когда я вышла из лавки, то обнаружила, что меня подкараулил десяток головорезов, — Марина стала говорить еще более уверенно. — Они сразу стали требовать с меня денег и угрожать. А я, как видите, обычная человеческая женщина и сверхсилами не обладаю. Мне стало страшно, мне нужна была помощь. Но жители района попрятались в своих домах, так что рядом остались только ученики моего класса. У них не было другого выбора, и они защитили своего учителя, как могли. Мне действительно угрожали.
Марина умолкла, предоставляя комиссии возможность обдумать ее слова. Артефакт правды ни разу не вспыхнул за время ее речи, и председатель принялся задумчиво потирать подбородок, пытаясь сообразить, что ему с этим делать.
Проректор, поняв, что Марина быстренько учится играть по местным правилам, тут же поторопился вмешаться:
— «Помочь», знаете ли, можно по-разному, — заметил он. — Зачем избивать людей до полусмерти? Вы могли просто продемонстрировать, что вы сильнее, и разошлись бы миром.
  
— Плохо себе представляю, как можно разойтись миром с уголовниками, которые уже идут на тебя с ножом, — укоризненно поджала губы Марина. — К тому же, там было всего пятеро моих учеников против десяти взрослых мужиков, привычных к уличным дракам. Причем двое из моих учеников были девочками! Это просто огромная удача, что мои ребята оказались сильнее. Возьми я вместо кого-то из них еще двух других девочек… ну, вы понимаете, чем закончилось бы для нас, дам, такое знакомство с бандой уголовников. Так что это я должна жаловаться!