"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

«Ага. Глядишь, признает тебя профнепригодной и отпустит на вольные хлеба, — снова шепнул внутренний голос. — Хха! Не надо обманываться: ты просто стареешь. И ничего не хочешь, потому что ничего и не можешь. Неудачница».
— Прочь из моей головы! — отчетливо сказала вслух Марина, изгоняя назойливую мысль — будто песню Васильева продекламировала.
— Наш учитель слышит голоса, — вдруг хмыкнул у нее за спиной уже слегка знакомый баритон. — А я-то еще думал, уж больно Вы нормальная, не могли нам такого учителя дать: чтобы и с совестью, и с опытом.
  
Марина торопливо обернулась. По соседней дорожке неспешно шел один из ее учеников — тот, что выглядел на тридцать. Густая ухоженная бородка возмутительно поблескивала под утренним солнцем, доказывая, что именно тридцать, если не больше, ее хозяину и есть.
— Самый умный? — огрызнулась Марина, чувствуя себя крайне неловко: и от того, что попалась на разговоре с самой собой, и от полного несоответствия этого типа классическому облику ученика или хотя бы студента.
— Я пошутил, не обижайтесь, — спокойно ответил тот, останавливаясь подле нее. Заложив руки в карманы, он принял удобную для разговора и в то же время довольно отстраненную позу.
— Почему не в нашем корпусе? — сдержанно спросила Марина, одновременно решая серьезнейшую этическую проблему: обращаться к нему на «Вы» или на «ты».
С одной стороны, это был явно взрослый мужик, и следовало держать дистанцию, а значит, использовать местоимение «Вы». С другой, он вроде как ее ученик. И если к нему обращаться на «Вы», то и к остальным тоже. А Марина искренне считала обращение на «ты» более душевным, превращающим класс в семью.
— За солью ходил, — мужчина, чье имя она никак не могла вспомнить, вытащил из кармана небольшой сверток и продемонстрировал ей. — Вчера продукты принесли. Все есть, кроме соли. Думал, к утру еще что-нибудь донесут, но нет. Пришлось сходить.
— А вам разве не запрещено покидать территорию корпуса? — удивилась Марина, пребывавшая в полной уверенности, что колонистов отделят от прочей части Академии: а иначе зачем было селить их так далеко от основных зданий?
— Мы тут не все уголовники, — холодно ответил ей мужчина. — Да и те, что со «статьей», давно уже свое «отсидели».
— Извини, — смутилась Марина, непроизвольно выбирая обращение «ты». — Спасибо, что побеспокоился насчет соли. Я как раз шла к кастелянше с этим вопросом.
— К кастелянше? — он поднял бровь. — А почему не к кухарке?
— А здесь есть кухарка? — оторопела Марина: после доставки продуктов в сыром виде ей такой вариант даже в голову не пришел.
— Разумеется, — кивнул удивленный ее незнанием мужчина. — Иметь личных кухарок — это очень дорого даже для учителей. Так что здесь есть общая кухня Академии.
— А, понятно, — кивнула Марина, быстренько перестраивая в голове первое впечатление от устройства этого учебного заведения.
Похоже, здесь все-таки была столовая, но только для учителей. А студентам предлагалось готовить самостоятельно. Ну, хотя бы продуктами их обеспечили, и то хлеб. А ей, оказывается, вовсе не нужно было беспокоиться об их пропитании и можно было просто спокойно пойти и позавтракать самой.
— Слушай, К… — Марина замялась, споткнувшись на имени, которое напрочь забыла.
— … Ксавьер, — подсказал ей мужчина.
— Слушай, Ксавьер, — благодарно продолжила она. — Я там Крису и Флокси дала задание подготовить все к завтраку. Если тебе не трудно, понаблюдай за ними краем глаза: а ну как пожар устроят.
Мужчина безразлично пожал плечами — быть ее заместителем он явно не горел желанием но и формулировка «присмотри краем глаза» тоже ни к чему не обязывала.
— И… ты не подскажешь, а где, собственно, кухня? — старательно пряча смущение, уточнила Марина: раз уж вышла из корпуса и есть, кому присмотреть за дежурными, так отчего бы не сходить на завтрак? А потом уже, сытой и довольной заниматься детьми. Хоть это и не совсем справедливо, зато рационально.
— Кухня или столовая? — проницательно уточнил Ксавьер.
— Столовая, — слегка покраснев, уточнила Марина.
Он показал на левое крыло центрального здания, снова повернулся к ней и уточнил:
— Но к кастелянше все-таки зайдите.
— Да, точно: надо постельное получить, — спохватилась Марина.
— Нет. Вам бы форму какую-нибудь… поприличнее, — сухо пояснил он, окинув ее многозначительным взглядом.
Марина уже откровенно покраснела. Почему-то именно сейчас она окончательно осознала, что строгая одежда ее родного мира в этом мире может строгой и не являться. А если смотреть объективно, то ее платье мало того, что без рукавов и только до колена, так еще и довольно облегающее.
— Там, откуда я прибыла, это форма учителей, — неловко пояснила она.
— Я так и понял, — кивнул Ксавьер. — Знаком с одной женщиной-иномирянкой, что порой носит нечто подобное. Но ребят Вы повеселили.
Марина кашлянула и одернула свое серое платье. Ей и в голову не пришло, что унылый «офисный» стиль может стать предметом веселья.
— Кастелянша по ту сторону центрального здания, — добавил Ксавьер, заполняя неловкую паузу. — Занятия сегодня будут в первую смену или во вторую?
— Во вторую, — подумав, сказала Марина. — Если вообще будут. Надо бы для начала корпус в порядок привести.
— Понял, — кивнул Ксавьер и, не прощаясь, исчез в густом кустарнике.
А Марина вдруг поняла, почему ректор настаивал, что предмет не имеет значения. Потому что с такой бестолковой организацией и полным отсутствием контроля за детьми уже действительно неважно, про что рассказывать на уроке, необходимость в котором вообще вызывает серьезные сомнения.
***
Рабочее место кастелянши выглядело как вход в преисподнюю. По какой-то причудливой задумке архитектора лестница, ведшая вглубь полуподвального помещения, сверху была намного шире, чем внизу, создавая иллюзию перспективы и чувство, будто посетителя засасывает внутрь.
Под сводчатым потолком клубились потоки пара, по стенам плясали алые отблески пламени. Сильно пахло дымом, подвальной сыростью и хозяйственным мылом, а из глубины доносился клокочущий звук: пожалуй, такое бульканье должны были издавать котлы для грешников.
Марина спустилась вниз, ежась от неприятных ощущений. Ясно было, что это всего лишь игра ее воображения, но все же адреналинчик в крови подскочил. И не зря. Стоило ей завернуть за угол, как она предстала перед самим Сатаной.
Сатана был женского пола, имел торчащие клыки и массивную челюсть. Хлопковое платье в мелкую «матрасную» полоску сидело на нем нелепо, и куда гармоничнее смотрелись грубо закатанные рукава, открывающие мускулистые руки. На Сатане был кожаный фартук мясницкого вида, а за спиной у Сатаны чадила и трещала сырыми поленьями печь сложной конструкции, подогревающая огромные котлы.
Наученная опытом общения со своим новым классом, Марина сразу поняла: перед ней представитель магиков. Причем в ее классе таких было аж двое: брат и сестра — Еж и Кассандра. Уточнять расовую принадлежность учащихся она не стала — это было примерно так же неловко, как если б она в родном мире начала допытываться, кто тут армянин или таджик: вызывает подозрения в отсутствии у учителя толерантности. И теперь оставалось только гадать, как называется эта раса. Может, орки?
— Чего надо? — грубо спросила женщина-монстр и прилепила чугунный утюг к чьим-то мокрым панталонам. Раздалось шипение, и к потолку устремилась новая удушливая порция пара. А женщина тем временем смерила Марину презрительным взглядом, особенно задержавшись на одежде, чем еще раз подтвердила несоответствие внешнего вида нового учителя местным требованиям.
  
— Простите, это Вы — кастелянша? — уточнила девушка. Других претендентов на эту должность не наблюдалось, а обстановка вокруг больше ассоциировалась со словом «прачка».
— Ну, я, — прищурилась на нее женщина, с таким садистски-медленным движением перемещая утюг по ткани, что мокрая вещь не только запарИла, но и как будто принялась дымиться. — Что опять испачкали?