"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

- Нет.
- Госпожа, я умоляю…
- Отстань.
- Я настаиваю.
- Нет.
Надо что-то сделать. Подать… знак? Пошевелиться хотя бы?
- Вы еще так юны… - с печалью произнес человек, которого Винченцо не видел. – И слушаете сердце, а ему верить нельзя.
- Кому можно?
- Разуму. Только разуму, госпожа. Разум – суть огонь, что развеет тьму. Разум – путь, что протянулся от истока времен.
  
Красиво говорит, а главное, знакомо до боли. Отец вот тоже любил рассуждать о разуме. И главное, тогда, раньше, рассуждения его казались такими логичными.
Правильными.
Разумными, мать их. А теперь почему-то горько было. От собственной глупости и еще бессилия. Мертвецы восстанут? Они уже… и да, возможно, стоило умереть, чтобы понять то, что Винченцо понял.
Он с трудом разлепил веки.
Мешек.
Тот самый жрец, которого он видел… да, видел… когда добирались из лагеря. Только тогда жрец был грязным и походил на оборванца. Сейчас, пусть бы и одетый по здешней моде, он все равно выделялся. Кожа его была красна, как медь. А длинные волосы, заплетенные в косицы, черны. В косицах этих поблескивали бусины. Лоб пересекала длинная красная полоса. И по три еще украшали щеки с каждой стороны.
Смотреть было больно.
- Разум дал нам надежду. Всему миру.
- Меня?
- Вас госпожа.
Жрец смотрел на девочку… снисходительно? Пожалуй. А ведь тоже странно. Стоит, согнув спину, но этот взгляд категорически не сочетается с позой. И чему верить?
Ничему.
- Расскажи, - Ица повернулась к нему, и теперь Винченцо видел только её спину, точнее зеленый бархат наряда. Кажется, баронесса еще не отказалась от мысли облагородить дикое дитя.
Хотя кто тут дикий…
- Вы вернетесь, госпожа, - это прозвучало утверждением. – И исполните предначертанное. Вы подниметесь на вершину первой пирамиды, чтобы принести богам величайшую жертву. И сердце ваше напоит солнце силой…
Погодите, он это серьезно?
Он собирается принести её?! Хотя чего еще от мешеков ждать.
- Нет, - спокойно ответила Ица.
- Но вы должны. Ради мира. Мир…
- Расскажи, - она щелкнула пальцами и лицо жреца дернулось. А сам он вдруг застыл. И даже дыхание его стало другим. А Ица повернулась. – Подслушивать плохо.
Это она произнесла с укором.
- Я… не нарочно. Я… я понимаю, что вы говорите.
И сейчас она обращалась на своем языке.
- Духи, - ответила Ица так, будто бы это что-то да объясняло. И добавила. – Ты прошел их дорогой. И духи тебя пропустили.
- Это был бред.
А вот говорить получалось плохо. Язык заплетался, не способный выговорить такие чужие, такие неудобные звуки. Но его поняли.
- Духи, - Ица сползла с кровати и подала руку. – Духи видят. Суть. И духи знают, кто есть кто. За каждым идут его. И твои сочли, что ты достоин жить.
Рука её была маленькой.
И теплой.
Духи? Пусть будут духи. Все объяснение. Или вот еще можно говорить о тонком мире. Кажется, кто-то там в прошлом пытался доказать, что эманации силы можно использовать для переноса информации. Вот в Винченцо и перенеслось знание чужого языка.
А что, собственный организм его был ослаблен.
И Алеф с его заклинанием.
Древняя сила. Древняя магия. И духи. Все складывается одно к одному.
- А она… - Винченцо сумел сесть. Тело слушалось, хоть и плохо. А вот Миара спала. И улыбалась во сне. Она редко улыбалась вот так, искренне. И главное, было страшно, что этот сон, каким бы он ни был, прервется. – Она тоже видит… духов?
- Откуда мне знать? Вернется – спросишь. Но она еще не совсем дрянь.
Ица слезла с кровати.
А ведь босая. И чулки куда-то подевались. Тут же полы холодные. В замках всегда полы холодные, но это и понятно, камень все-таки.
- Помоги, - она обернулась к Винченцо. – Что сидишь? Вставай. Его надо привязать. Долго не удержится.
- Погоди, - он вытянул руки.
Дрожали.
И…
И да, сползти с кровати вышло. Даже не рассыпался, хотя по ощущениям, что еще немного и точно рассыпался бы. Но нет. Шаг. Качает. И слабость дичайшая. Но если опереться на протянутую руку… теплую такую, как солнце.
- Я вижу твою силу.
- Духи тебя приняли.
- Или просто произошли изменения в мозгу под воздействием… чего-нибудь.
- Духов.
- Можно и так. Ты уверена, что его нужно связывать?
- Нужно.
- Тогда… я тебе помощник слабый. Я даже затянуть веревку не смогу. Ты… ты сходи за кем-нибудь… дикарь вот… думаю, тоже будет полезно послушать. А я пока…
Он вцепился в плечо жреца, который так и не шелохнулся. А потом нащупал пальцем жилку на шее. Надавить и подождать. Много сил это не потребует.
Тело рухнуло под ноги, и Винченцо с ним.
- Хорошо, - Ица подхватила юбки и ругнулась. – Как же неудобно… а ты тут будь! Не уходи.
- Куда я денусь.
Винченцо все-таки поднялся на четвереньки и обыскал жреца. Снял клинок с пояса, еще один – со щиколотки. Спрятан был тот неплохо. А в темных волосах укрылась пара тонких костяных игл, весьма опасных с виду.
Их Винченцо тоже отложил в сторонку.
Подумал и снял крохотный фиал, вплетенный в волосы. И пару браслетов, которые ощущались слегка теплыми, а значит, явно были непростыми.
Стащил ботинки. Иногда и в них прятали кое-что полезное, но нынешние явно были не из тех. Старые, запыленные и стоптанные едва не до дыр.
Вот так-то лучше.
Он поглядел на Миару, которая по-прежнему спала. А если попробовать… нет, не стоит. Духи, воздействие ли, пусть идет, как идет. Умирающей она не кажется, а значит, причин вмешиваться, рискуя усугубить ситуацию, нет.
  
Глава 8
 
Глава 8
Винченцо
Ждать пришлось долго.
Невыносимо.
Винченцо положил руку на шею, надеясь, что у него хватит сил снова отключить жреца, если вдруг ему вздумается прийти в сознание. Обманываться не стоило. Духи там, колебания тонкого поля или еще что, но сейчас он был слабее котенка.
Это заставляло ощутить себя по-новому.
И ждать.
В какой-то момент, поняв, что еще немного и он сам отключится, Винченцо прикусил губу до крови. И принялся считать. До тысячи.
До…
До сотни для начала. Это ведь немного, до сотни продержаться. До двухсот.
До…
На четыреста пятьдесят трех дверь открылась.
- Надо же, и вправду живой, - его подхватили. – Да отпусти ты его, еще придушишь ненароком. А я как понял, этот поганец нужен.
Винченцо помогли подняться и почти оттащили к кровати. Правда, Дикарь хмыкнул и сказал:
- А лучше пока посиди.
И усадил или, вернее будет сказать, затолкал в кресло. Тело отозвалось ноющей болью, но Винченцо выдержал.
- П-пить.
- Сейчас. Слушай… может, позвать кого? – спросил Дикарь, но чудовищное дитя покачало головой. – Он же ж того, мало лучше покойника выглядит. Еще загнется ненароком.
Загибаться Винченцо не собирался.
И кубок с водой сдавил обеими руками. Пить получилось. И влага принесла силы. Во всяком случае, их хватило, чтобы сидеть, не слишком заваливаясь на бок.
- А это у нас… - Дикарь меж тем подошел к лежащему и перевернул его на спину. – Может, в пыточную? Там, помнится, все было надежно, цепи, стулья…
Произнес он мечтательно.
Девочка подумала и кивнула. Уточнив лишь:
- Сейчас.
И говорила она на всеобщем языке, правда, в её произношении звучало смешно.
- Эй! – возмутился Винченцо. – А я… я тоже в пыточную хочу! То есть, не в том смысле, но… я во всяком случае понимаю, что они говорят.
- Духи, - важно произнесла девочка.
- Ладно… всех в сад… то есть, в пыточную. Её тоже нести? – Миха указал на Миару, которая, кажется, начала что-то бормотать, но просыпаться не спешила.
- Пусть спит. Но… охрану бы.
  
- Охрану всем бы. Погоди, тогда кликну кого… и этого вот, - вместо веревки Дикарь использовал пояс, причем весьма умело. Пояс выглядел довольно толстым, но Винченцо не обольщался.