Кулачник 4 (СИ)

— Кстати, Саня, тебя вызывает директор, — сказал Паша.
— Зачем? — уточнил я.
— Проводит краткий инструктаж бойцам!
Никого из бойцов действительно не осталось в зале, пока я общался с засланным казачком из другой команды и с близнецами.
Ассистент сориентировал, куда идти, и я пошёл «на ковёр».
У двери, ведущей к кабинету Марины, толпилась очередь. Человек восемь бойцов. Каждый из них скрашивал ожидание по-своему. Один качал пресс прямо у стены, второй листал телефон, третий размахивал руками, проводя бой с тенью.
  
Я занял место в конце.
Очередь двигалась вполне живо. Кто заходил, задерживался внутри минут на пять. Пока ждал, разговорился с парнем впереди. Невысокий, крепко сбитый, в футболке с логотипом Лиги. Его я узнал — он попал в команду Феномена, но не был из клоунов, больше держался в тени. По крайней мере пока.
— Ну как, нервничаешь? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Да не особо. На самом деле даже интересно. Тут же всё для популярности. Я хочу здесь прокачать свою медийку.
— Получится. Ты работаешь честно, это видно. Тебе главное — не поддаваться на их «игры».
Парень чуть улыбнулся, наклонился ближе, будто боялся, что кто-то подслушает.
— Слушай, — шепнул он. — Я видел, как ты Шаму сдержал. Многие думают, что ты просто сыграл красиво для камеры. Но я-то знаю, что удержать такого быка стоит дороже, чем втащить ему по морде. У нас в команде половина только и ждала бы повода влететь в драку. А ты сделал так, что и команда сохранилась, и хайп собрали. Это сильно, блин.
Он оглянулся на дверь в кабинет, потом снова посмотрел на меня.
— Скажу честно, я не в твоей команде, но если бы был, я бы только радовался.
На секунду замолчали.
— А что там внутри обсуждают? Знаешь?
Он покачал головой.
— Сам, как понимаешь, ещё не был. Но слышал от ребят, что Марина спрашивает, готовы ли мы делать контент. Ей важно, чтобы каждый мог «ярчить» для камеры. Скучных здесь не держат.
В этот момент дверь открылась, вышел очередной боец — лицо красное, глаза бегают. Он что-то пробурчал себе под нос и быстро ретировался.
— Следующий! — позвал ассистент.
Парень передо мной глубоко вдохнул и зашёл в кабинет. Вышел быстро, и следующим в кабинет зашёл уже я.
Кабинет оказался ещё более помпезным, чем был у Марины в Москве. Огромный стол из тёмного дерева, аккуратно разложенные папки, экран на стене, мягкие кресла по углам.
Марина подняла глаза, и в них не было улыбки. Лишь холодное внимание, будто она меня просвечивала насквозь. Видимо, режим «директора» активировался.
— Привет, как добрался? — сухо спросила она.
— Лучше всех, — ответил я.
Она откинулась на спинку кресла, скрестила руки.
— А где твой секундант? — вопрос прозвучал буднично, но взгляд её был цепким. — Он не заселился? Или передумал ехать?
Я понял, что речь про младшего Козлова.
— Подъедет позже, — заверил я. — У него образовались дела.
Внутри кольнуло. Не догадалась ли она? Но лицо её осталось таким же спокойным и сосредоточенным.
— Ладно… Я позвала тебя, чтобы объяснить правила.
Я сел в кресло напротив.
— Говори.
— Ты уже понял, что это шоу не про спорт. Наш проект направлен на создание контента. Люди должны смотреть, обсуждать, делиться. Мы даём эмоцию. Я не против, если бойцы будут «ярчить». Даже наоборот. Но есть ряд правил, нарушать которые нельзя.
Я кивнул, показывая, что весь во внимании.
— Так вот, никто не против драк или скандалов. Ради этого нас и будут смотреть. Потому что любой бой должен иметь конфликт. Соперники не могут выходить друг к другу просто так. Никакого «спортивного интереса» — на камеру ты должен ненавидеть своего оппонента. Понимаешь?
— Понимаю, мне уже с разных сторон это объясняли, — подтвердил я.
— А если конфликта нет, то сделай его, — продолжила она. — Но при этом не переходи грань. Не хочу, чтобы вы тут реально друг друга перерезали или убили. Все конфликты должны возникать в пределах площадки и заканчиваться в ринге. Если драка — то драка до первой крови. Пусть даже на улице, но всё это должно быть под контролем моей команды.
Она говорила спокойно, не показывая эмоций, но от этого слова звучали только убедительнее.
— А если я не буду этого делать?
— Значит, тебя никто не будет смотреть… вернее, тебя может и будут, а вот остальных из команды…
В кабинете повисла пауза.
— Я тебя услышал, — заключил я. — Принял к сведению.
Я понимал, что даже если я или ребята из моей команды не будут устраивать цирк, все остальные будут. И чем дальше, тем грязнее станет шоу.
— Это не просьба, это требование. Зрителю не нужны друзья в клетке. Ему нужны враги. Ваша задача, — голос Марины стал твёрже, — сделать вид, что вы готовы убить друг друга. А наша задача — вовремя выключить камеру. Ты можешь быть хоть самым сильным бойцом, но если у зрителя не горят глаза, когда он включает экран, для нас ты пустое место.
— Ясно, — ответил я.
— И ещё, — добавила она. — Никогда, слышишь? Никогда не говори на камеру, что ты здесь ради «спорта». Это запрет.
Марина откинулась на спинку кресла и вдруг чуть смягчила тон.
— Я хочу, чтобы ты выиграл это шоу. Честно. Но выиграть можно только если ты примешь правила.
Марина смотрела на меня так, будто пыталась расколоть взглядом. Она чуть выдохнула, закрыла папку на столе и положила ладонь сверху.
— Ладно, я рада, что ты понял. Ты можешь быть упрямым, можешь даже спорить со мной внутри себя, но я вижу, что ты услышал.
Она слегка улыбнулась уголком губ.
— Смотрю на тебя и понимаю, что если кто-то и должен остаться до конца, то именно ты. У тебя есть то, чего нет у других. Стержень. Ты другой. А другой — это и есть то, что может зацепить зрителя.
Я смотрел на неё, и впервые за разговор она выглядела не как директор проекта, а как человек, который действительно сказал то, что думает.
— Удачи тебе, — шепнула она.
Я встал, поправил футболку и направился к двери. Когда рука коснулась ручки, я на секунду обернулся и тут взгляд зацепился за стол. Посреди идеального порядка лежала маленькая вещь, которая не могла быть здесь случайно.
Крестик.
Золотой крест на потёртой цепочке. Я узнал его сразу, ещё до того, как сознание успело обработать детали. Память ударила в голову, как нокаутирующий удар.
Это был тот самый крестик, который я оставил Светке и её дочери в ту самую ночь почти тридцать лет назад, когда я умер в прошлой жизни во время конфликта с Виктором Козловым.
Мир качнулся. Я замер в дверях, не в силах пошевелиться. Что он делал у этой… Марины⁈ Почему она полезла своими грязными руками в эту историю?
Марина заметила мой взгляд. На долю секунды её лицо дрогнуло, глаза метнулись к крестику, потом ко мне. Она рефлекторно накрыла его ладонью и убрала в ящик стола.
Следом Марина сделала вид, что смотрит в планшет, проверяя какие-то данные, будто разговор завершён. Но я видел, что её пальцы всё ещё касались крышки ящика, где лежал крестик.
— Откуда у тебя это? — холодно спросил я.
Она медленно подняла взгляд. В её глазах застыла осторожность, сдержанная сила человека, которого застали врасплох.
— О чём ты?
Её зрачки на миг расширились. На долю секунды, но это выдало Марину сильнее любых слов. Она быстро отвела взгляд, закрыла планшет, как будто у неё срочные дела.
Марина встала из-за стола, подошла к окну. Она не собиралась отвечать.
А у меня в голове ум начал заходить за разум. Что это могло значить? Откуда у неё мой крестик? Она знает, как он попал к Козлову…
— Просто крестик, — наконец ответила она. — А чего он тебе так понравился?
  
— Просто… — я понимал, что не могу говорить, как есть. — Ладно, хорошего вечера.
Я вышел из крыла кабинета и остановился, как вкопанный.
Вспомнил, как видел Марину у кладбища на могиле Светки. Туда она явно ездила тайком, прячась, потому что Виктор не разрешал.