Другой Путь (СИ)
А «Царские Термосы» будут стоить, я вам скажу, очень дорого. Примерно, как крепостная девка на выданье. Вещь статусная и, как я надеюсь, станет очень модной в высшем свете. Эти за деньгами и понтами не постоят, лишь бы прийти на какую-нибудь Ассамблею с термосом, и с гордым видом налить себе горяченького чаю под завистливые вздохи всех присутствующих. Или холодненькой водички практически с ледника летом. Особенно, если использовать дорогие материалы, всяческие инкрустации и прочие каменья с позолотой.
Конечно, главными рекламоносителями будем мы с Матушкой. У нас будут самые совершенные технологически и самые дорогие внешне термосы. Мы же и станем законодателями мод. До изобретения привычного нам вакуумного термоса с стеклянной колбой лет сто-сто пятьдесят. Но, думаю, что у нас всё пойдет намного быстрее. Так всегда бывает, когда возникает спрос и потребность. Когда в науку и технологии начинают вкладывать деньги не по принципу «на, отвяжись». Та же жесть и уплотнители востребованы будут. А для этой технологии чуть ли не с добычи сырья всё нужно менять. Потому мой термос так и ценен. Он не только удобство. Он точка технологического роста. Спрос на него будет всю промышленность поднимать. Немного, но неуклонно. И таких точек, пока готовлю кадры и веду разработки, я намерен много насоздавать.
Мастерская нас пока не спасает, но… Товар штучный, объемы производства у нас мизерные, это даже не цех, а просто некий технологический павильон, где изготавливают единичные образцы для презентаций. Работники учатся, но можно уже и неизвестный здесь конвейер организовать чуть позже. Нам же нужно реальное производство, с рекой, с перепадами высот для силы воды, цех, по здешним меркам, полноценный, оборудование, печи, станки, паровые машины, возможно, даже, электричество. Мастера и рабочие. Техническая школа.
И, конечно, отлаженная удобная дешёвая логистика.
Возможно, рядом разместить и другие производства. Ведь это был не единственный мой проект, который помимо науки, я планировал обратить в ручьи и реки звонкой монеты. Конечно, Матушка будет иметь свой интерес в каждом деле, но лучшей «крыши» чем Государыня Императрица в проектах Государя Цесаревича-Наследника и представить трудно. Высший свет будет покупать всё, лишь бы продемонстрировать свою лояльность Дому. А заодно и прогресс ускорим.
Мы с Матушкой благосклонно кивнём и объявим покровительственно, что прогиб засчитан. Пусть раскошеливаются для нашей и Отечества пользы.
В общем, четыре термоштофа ждут моих принцесс. С разными сортами и купажами. Как говорится, на любой вкус и под любое настроение. Горячий чай при такой погоде — это самое то.
Ну, как ждут… Меня тут в порту вообще нет. Не я их встречаю. Я тут чисто на всякий случай и для собственного успокоения. А то сидел бы в своём дворце и мучился бы в ожидании вестей. Нет, встречал не я. Официально встречал Светлейший Князь Волконский. Без помпы. Просто встретит и отвезёт в Зимний дворец. Умыться, помыться, отдохнуть в отведённых им покоях. Как говорил в фильме «Бриллиантовая рука» Андрей Миронов: «Я так не могу. Мне надо принять ванну, выпить чашечку кофе…»
В общем, принцесс с дороги в порту я не мог и не должен был видеть в принципе. Товар нужно показывать Цесаревичу лицом и во всей красе, а не зеленовато-бледных уставших и растрёпанных тяжелым морским переходом девиц. Тем более принцесс. Тем более, что одна из них может стать в будущем Невестой Наследника-Цесаревича.
Короче говоря, я стоял со своей каретой и офицерами охраны метрах в трёхстах от места событий, не привлекая к себе внимания. Но, готовый «случайно проезжать мимо» вдруг что не так пойдёт.
Сидеть надоело. Вышел, прошёлся вдоль набережной порта.
Холодно и противно. И карета без климат-контроля. Сплошное гадство.
— Елизар! Не потерял термосы-то?
Это я так шучу. Упомянутый Елизар отпил ароматный чай из своей термокружки и буркнул:
— Обижаете, Государь. Всё готово.
Елизар — это мой дворецкий. Ну, как мой. Матушкин. Но, грань постепенно стирается. И я доволен этим.
— Елизар, дай-ка резервный термоштоф и четыре кружки.
Термокружки у меня тоже в планах производства, но, пока не запустили. Запустим.
Дворецкий подает мне берестяной тубус и четыре керамические кружки.
— Э, нет. Кружки сам неси. У меня не сто рук. Пошли.
Направляемся к четырём конным кирасирам, которые обеспечивают нам охрану. Не дозволяет Матушка Наследнику самому кататься даже по столице. И правильно делает.
— Господа, прошу угощаться горячим чаем.
Кирасиры спешились и с удивлением смотрят, как я открываю тубус и разливаю по чашкам горячий чай.
— Прошу, господа. Плюшек нет, извините, сладостей тоже, но хоть горяченького.
Они с благодарностью принимают чашки и греют о них озябшие ладони.
— Спасибо, Государь! А как так, что он горячий? У вас в карете печка?
Смеюсь.
— Нет-нет, господа, печки, к сожалению, у меня в карете нет. Это просто аппарат такой, чтобы удерживать тепло или холод.
Ротмистр усмехнулся.
— Ну, холод, Государь, сейчас точно не нужно удерживать.
Парирую:
— А летом?
Тот подумав, кивает:
— Летом — да. Хороший у вас аппарат, Государь. Нам бы такие на караул или на фронт.
— Пока это только первый опыт, но мысль здравая. Я подумаю, как это сделать.
Кирасиры одобрительно загомонили, а я уже считал в голове, сколько нужно простейших термосов на армию. Хотя бы офицерам. Хотя бы на фронт. А это, скажу я вам, сумма. Весьма и весьма сумма. Даже если только генералам и высшим офицерам. Это сразу казённый заказ. А учитывая, что пайщики — это я и Матушка, то конверсия денег из казны в частные владения будет весьма хорошей. И, главное, что мы с Императрицей не потратим их на пустые гулянки.
Дав указание Елизару изъять у господ офицеров термоштоф по окончанию сугрева, пошёл на пирс.
Ветер. Тяжёлые чёрные волны с грязно серыми льдинками и крошевом. Одинокая чайка жалобно крикнула и «ускакала» по своим птичьим делам.
Парусов ещё не видно на горизонте.
Нет, корабли есть, но, нужных мне пока не видно.
Сложный переход. Близится зима и сезон штормов. Потом Финский залив встанет окончательно. Да и плыть от Любека до Санкт-Петербурга не близко. А до Любека тоже путь посуху в объезд войны — через Марбург, Кассель, Ганновер в Любек. Моя дорога из Киля тоже не была сахарной, но ведь едут две принцессы. Барышни. Там своя специфика и жажда комфорта.
Конечно, в нынешние времена, комфорт своеобразный, особенно в походе. Но, всё же.
Всё же…
— Государь, кажись, два паруса⁈
Поднимаю подзорную трубу. Да, похоже, что они.
— Да, Елизар. У тебя всё готово?
— Да, Государь, не извольте беспокоиться.
— Термоштоф забрал у господ офицеров?
— Да, Государь. Всё в порядке.
Как встречать Михаил Никитовичу Волконскому принцесс здесь нет никакого формального протокола. Хоть скоморохами и оркестром. Но, мне кажется, что в такую собачью погоду, да ещё и с дороги, им точно будет не до скоморохов.
Корабли приближались.
Да, теперь однозначно, это нужный мне корабль-пакетбот «Меркуриус». И боевой фрегат Русского Флота при нём. Я было хотел отправить чуть ли не целый отряд кораблей, но адмиралы меня убедили, что и фрегата достаточно. Россия со Швецией замирилась, а больше тут шляться и некому — всё заняты войной.
Так-то оно так, но Фриц, он же Фридрих Великий, с крайней грустью смотрит на наши «смотрины невест». Мало ли что. У него свои кандидатуры. Впрочем, 26 пушек фрегата и 14 «Меркуриуса» вполне себе аргумент, против «случайных» провокаций.
В прошедшую войну многие капитаны отличились не только подвигами, но и неудачным судовождением. Теперь «под Шпилем» бумажные адмиралы с боевыми разбирались. Да, и после разгрома «Бабьего бунта» на Флоте начались чистки. Немало офицеров находились под следствием. В общем, у нас тут свой 1937 год. Чистки. Чистки. Чистки. Матушка очень озаботилась возможным участием офицеров, отобранных для Антарктической экспедиции в заговоре и попытке вернуть Трон малолетнему Ивану. Все, кто имел хоть какое-то отношение к этому делу, находились если не под следствием, то, как минимум, под подозрением. Плыть за Южный полярный круг далеко, и этот сезон мы точно упустили.