Обмани меня еще раз

Антон ушел, а две девушки застыли и смотрели на меня.
‒ Меня собирается кто-нибудь развязать? ‒ я не собиралась лежать и ждать его.
Следить за состоянием здоровья Лесми может и Павел Николаевич. Я же со спокойной душой и совестью могу догулять свой отпуск. И у меня осталось совсем мало времени, чтобы решить вопрос об усыновлении близнецов. Папа обещал позвонить своим старым друзьям.
Первой опомнилась медсестра. Света отмерла и живо подскочила ко мне. Освободила мне руку и вытащила иголку. Я сжала место прокола спиртовой салфеткой, согнула руку и поднялась с кровати.
‒ Ева Александровна, а вы куда? ‒ поинтересовалась у меня Оля.
Хотелось сказать на Кудыкину гору, но вовремя сдержалась. Они-то тут ни причем, зачем на них срываться.
‒ Домой, Оленька, домой.
Но мой ответ ее не удовлетворил.
‒ А как же Антон Григорьевич? Он же обещал вас подвезти домой, ‒ она шла за мной по коридору.
‒ Меня заберет моя подруга Лена, мы с ней договаривались об этом, ‒ я шла к кабинету врачей, несмотря ни на что.
‒ Но как же, перед своим уходом она просила вас предупредить, что не сможет приехать за вами, ‒ и тут я резко остановилась, девушка врезалась в меня, не успев отвернуться.
Сговорились? Быть такого не может. Лена не могла так поступить со мной. Ладно, дома с ней поговорю. Дошла до кабинета и сразу прошла за ширму переодеться. Засунула рабочую форму в сумку, как попало. Достала из шкафа пальто и рванула к выходу, попутно вызывая для себя такси, но все равно не успела.
 
    
Глава 24
Антон
Человек, которого нанял Олег Дмитриевич, позвонил мне уже поздно вечером. Славик, кажется. Сообщил, что Ева одна остановилась в какой-то забегаловке на дороге. Он хотел знать, что ему предпринять. Что, черт возьми, она делает на трассе одна, да еще в каком-то придорожном кафе?! Дал ему указание, чтобы аккуратно следил дальше.
В столицу я вернулся из-за накопившихся дел. Бизнес требовал моего внимания. Дочь была в больнице под охраной, за нее я не переживал, если не считать ее предстоящую операцию. Надеюсь, что это после этого моя дочь забудет о приемах и врачах.
Сел на кровать и откинулся назад прямо в уличной одежде. Не было сил даже на переодевание. Я мертвецки устал от всего этого. Еще и болезненные воспоминания, связанные с Евой, выжигали меня изнутри. Я никак не мог пробить ту стену, которой она себя окружила, также не понимал и того, почему она ненавидит меня и избегает. Да, в свое время я уехал, меня забрали, не дав ни с кем попрощаться, но я же писал ей письма, все объяснил. Вот она ни на одно не ответила. Были сомнения насчет отца, что он не передает мне ее письма, но подозрения не подтвердились. Письма я передавал через своего водителя, который был мне верен. Мы перестали общаться, потеряли друг друга…
И тут телефон снова зазвонил. Ева с аварийкой на обочине. Да что она там творит? Только этого мне не хватало, но сердце ёкнуло от осознания того, что она там на дороге одна и ей некому помочь.
‒ Разберись! ‒ проорал я ему в ответ на его слова.
Но Славик перезвонил обратно буквально через пару минут.
‒ Она догадалась, что я слежка, ‒ мне захотлеось выругаться, но сдерживал себя.
Славик скинул мне координаты нахождения Евы, и я, сломя голову, помчался к ней. Мне не хотелось, чтобы она стояла на обочине трассы ночью, тем более, одна. Я гонял свою машину, весьма агрессивно лавируя в потоке. Задумавшись о ней, которую до сих пор не мог выкинуть из своего сердца, чуть не проехал ее. Сердце замерло. Выскочил из машины и приблизился к ее. И выдохнул с облегчением. Она сидела внутри и смотрела вперед. Я постучал в окошко, но она упорно меня игнорировала. Выждал некоторое время и повторил свои действия. Ева наконец-то посмотрела на меня, но быстро отвернулась и начала лупить по рулю. Она злилась. И злилась на меня. Не понимал, почему и за что. Я же приехал её спасать, помочь ей.
Думал над дилеммой, как вызволить Еву из машины, как она завела мотор. Мне не хотелось отпускать ее в таком состоянии, поэтому барабанил в окно. В ответ увидел ее средний палец и ухмылку на лице, и машина сорвалась с места. Да, характер со временем не поменялся.
Возвратился к машине и не спеша выехал за ней. В поле ее зрения старался не попадать, пусть думает, что я не поехал за ней. Иначе могут быть последствия.
Я затормозил сразу за ней, но она быстро сбежала, увидев меня.
‒ Ева, стой! Нам надо поговорить! ‒ мой голос чуть ли не эхом раздавался в ночной тишине, но она сделала вид, что не слышит, и исчезла за дверью. ‒ Ева! Ева!
Вот упрямая! Я стоял перед незакрытой дверью и ждал, когда она снова выйдет. И через пару минут она появилась.
‒ Ева, что все это значит? К чему такие игры с поломкой машины? ‒ я был зол и чуть не наорал на нее.
‒ Что значит? Игры, говоришь? Это ты заигрался, вмешиваясь в мою жизнь и решая за меня с кем мне быть, а с кем нет. Ты ворвался в мою жизнь, начал шантажировать и угрожать себе во благо. В ответ я попросила тебя всего лишь об одной услуге, не попадаться мне на глаза! Ты даже этого не смог выполнить! И еще смеешь обвинять меня в чем-то?! А теперь просто убирайся из моей жизни. И это забери! ‒ я не успеваю осознать сказанные ей слова, как Ева кидает в мою сторону увесистый конверт, который я еле успеваю поймать.
‒ Я хранила его все эти годы, чтобы он напоминал мне о тебе, какой ты подлый человек. Каждый раз смотрела на него и понимала, для чего я стараюсь и карабкаюсь вверх. Но мне больше ни к чему эти воспоминания! Я и без него справляюсь, я и так буду знать до конца своих дней, что ты…
Она не договорила, ей было больно, я видел это по ее глазам. Они сверкали от влажности, еще чуть-чуть и слезы потекут. Губы дрожали.
‒ Что это? Я тебя не понимаю, ‒ вертел непонятный и незнакомый мне конверт в руках и сделал шаг в ее сторону.
Ева меня остановила. И взглянула на меня таким взглядом, что мне захотелось схватить ее и не выпускать их своих объятий. Пусть возмущается и брыкается, сколько хочет. Она продолжала изучать мое лицо, словно прощалась со мной навсегда. Это мы еще посмотрим! Ева закрыла глаза, затем резко развернулась и ушла в дом. Я заглянул в конверт, где увидел пачку долларов и какой-то листок, сложенный напополам. Только не говори мне, что она решила от меня откупиться!
Ладно, завтра поговорим, и я уехал в гостиницу.
Но и там я не мог успокоиться. Перечитывал несчастную записку в десятый раз подряд и не понимал ничего. Кто-то напечатал ей письмо с весьма впечатляющим содержанием и передал вместе с деньгами. Кто-то оценил меня на миллион рублей. Щедро! И я даже догадывался, кто это мог быть. Мне захотелось рвануть домой и поговорить с отцом. Явно его рук дел, больше никто не мог заплатить за меня столько денег. Но вовремя вспомнил про дочь и захлопнул дверь обратно.