"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Так лето же, – метко подметил непонятно откуда взявшийся Шурик.
– Без тебя знаю, дурень! За камерой лучше следи!
Шурик спокойно увернулся от запущенной в него панамки и вернулся на операторское место. Он вообще всегда такой – спокойный, рассудительный и скучный, однообразный и предсказуемый.
Я вышел из автобуса и направился в столовую, чтобы немного перекусить. И в дверях столкнулся с Машей.
  
– Как?
– Никак…
– Неудивительно.
– Хочешь поесть?
Она некоторое время непонимающе смотрела на меня.
– Ну пойдём, что ли.
Странно, вроде бы Маша уже была в столовой – что, не успела пообедать? Я внимательно оглядел её сзади: две длиннющие косы болтались из стороны в сторону, задевая всё, что встречали на своём пути.
– Тебе вообще удобно с такими волосами? – спросил я Машу, когда мы сели за стол.
– А что такого?
– Ну, они как бы… длинные слишком, не?
– Так роль у меня такая, дурень!
– Как будто до этого они у тебя короче были…
– Я когда-нибудь гастрит заработаю с такой диетой, – она злобно посмотрела на меня и принялась яростно размешивать бомж-пакет.
– Да я уже.
– Конечно, весь реквизит выпил с этими деятелями!
– И что такого? Мне за работу не платят, знаешь ли! А она у меня тяжёлая – главная роль как-никак! Камеры и плёнку не пью!
– Как будто на Оскар претендуешь!
– Как знать. Как знать, – я откинулся на спинку стула и закурил.
– Здесь, вообще-то, детский лагерь, если ты не в курсе!
– Да? И где ты здесь видишь детей? – Маша фыркнула и ничего не ответила. – А ведь между тем все великие с чего-то начинали. Вот кто-то, например, с дипломного проекта.
– Ни одному нормальному человеку в голову бы не пришло такой бред снимать! – она боязливо оглянулась по сторонам, удостоверилась, что, кроме нас, в столовой никого нет, и продолжила: – Только нашей Ольге Дмитриевне.
– Тебя же никто не заставлял.
– Да-а-а? – ехидно протянула Маша. – А что, у меня был выбор, по-твоему? Или у тебя? Или у всех остальных…
– Начнём с того, что ты могла бы, например, предложить другую тему.
– Тему ему предложить. Какую тему? – всё это время Маша сыпала соль в кружку и, похоже, не собиралась останавливаться.
– Я смотрю, ты любишь поострее.
– Что?
Я взглядом указал на кружку.
– Чёрт! – она грохнула солонку об стол и расстроенно уставилась на горку соли, которая, как айсберг, борющийся с глобальным потеплением, никак не хотела растворяться. – Ну вот.
Мне внезапно стало жалко Машу. Да и тем более всё равно эту дрянь я есть не могу – лучше уж хлеб с майонезом.
– На, – я пододвинул к ней свою чашку.
Она молча взяла её и принялась есть.
– Даже спасибо не скажешь?
– Так это всё ты виноват!
– В чём же?
– В том, что отвлёк меня, и я… В общем, ты виноват!
– Как скажешь…
Маша ела молча.
– И что конкретно тебе не нравится? – я докурил сигарету и затушил её об угол стола.
– Да нет, если привыкнуть – очень вкусная лапша.
Я посмотрел на Машу так, что без слов стало понятно, до какой степени глупым и неуместным был её ответ.
– А, ты про фильм.
– Про фильм.
– Хотя бы моя роль! Да почему хотя бы! Это самое главное! Ты вообще читал сценарий, когда его писал?!
Первые два дня – читал, дальше стало лень.
– Ну, читал…
– И что, тебе это кажется нормальным?
– Что именно?
– Роль, моя роль!
– А что с ней не так? – я решил до конца прикидываться дурачком.
– Хватит издеваться! – если бы её взгляд мог убивать, то смерть моя была бы не из лёгких. – Хорошо-хорошо. Успокойся.
Маша пристально посмотрела на меня.
– А что плохого? Обычная девочка-даун… Таких же много, так?
Она сначала покраснела, потом посинела, а потом позеленела. Не уверен, что на самом деле именно такая гамма красок сменилась на её лице за долю секунды, но выглядела Маша угрожающе.
– По-моему, это отвратительно, – внезапно успокоившись, сказала она.
– А, по-моему, нормально. Не может же фильм… или книга, допустим, состоять только из положительных, умных, красивых персонажей. Нужны и герои второго плана.
– Да, но не второго эшелона!
– Как будто в жизни таких мало.
– Но я-то не такая!
– Так ты и играешь не себя! – её упрямство начало мне надоедать.
– А вот люди посмотрят и сразу скажут, что Маша – дура!
– Хорошо, и какой выход из сложившейся ситуации? – я закрыл лицо руками и опустил голову на стол.
– Не знаю. Просто всё плохо!
– От того, что ты будешь ныть и возмущаться, станет лучше?
– Я не ною!
– А то я не слышу как будто, – хотя лучше бы и не слышал.
– Знаешь что!
Я приоткрыл один глаз и посмотрел на разгневанную Машу.
– Ну?
– Ты бесчувственная скотина!
– Как вам будет угодно, мадемуазель!
– И…
Она не успела закончить фразу – дверь распахнулась, и с порога послышались весёлые крики.
– Маша-нян! Семён-кун! – опять эта бесноватая.
Господи, за что же мне всё это! Я поднял голову и скептически посмотрел на вбежавшую в столовую девушку. Саша. Одна из главных героинь. Если сравнивать её в реальной жизни и того персонажа, которого ей предстоит играть, то Машины слова о несправедливости этого мира могут показаться не такими уж и глупыми. Хотя, с другой стороны, Саше не откажешь в наличии актёрского таланта. Так-то перевоплощаться на экране!
– Я же тебе тысячу раз говорила, не называй меня Маша-нян! – Маша скрежетала зубами.
– Ладно, тогда Маттян! Можно, можно? – Саша рывком пододвинула стул и села рядом со мной.
– Чёртова виабу. Как таких вообще в институт берут?
– Ня! Ня! А о чём вы тут разговаривали? – Саша, похоже, не услышала реплики о своей профнепригодности.
– А мы тут обсуждали, что конкретно Маше-нян не нравится в сценарии, – ехидно вставил я.
– Я тебе сейчас понякаю тут! – она попыталась ударить меня в лоб, но я ловко увернулся, и её кулак с грохотом опустился на стол.
Саша вскрикнула и задрожала.
– Видишь, как она недовольна? Пытливый юный ум, не ищущий компромиссов, готовый к долгой, кропотливой работе, к самоотречению и отказу от тлена материального мира. А всё ради чего? Ради истины! – продекламировал я.
– Ты такой умный! – мурлыкнула Саша и обхватила мою руку.
«Жаль, конечно, что ты не такая», – чуть не ответил я.
– Не, ты точно конченый… – одновременно с ней проворчала Маша.
– Сочту за комплимент, – я кивнул головой.
– Ладно, пора, – Маша достала телефон из кармана и посмотрела на время.
– Тебе-то куда? Ты только во втором дне появляешься.
– Тебе пора, дурень!
– И мне, и мне! – Саша запрыгала, не отпуская мою руку.
– Пожалуй, – я встал, задвинул стул и посмотрел на Машу сверху вниз.
– Увидимся.
– Иди уж! – она фыркнула и отвернулась.
– Иттекимас! – пожелала счастливого пути Саша.
– Итена… – передразнила её Маша.
Послышалось мне вслед, и в ту же секунду мимо пролетела Саша, а за ней – пустой бомж-пакет.
. .
Я сидел в автобусе и лениво перелистывал сценарий. И какой идиот такое написал? Ах да, это же я. Я отложил стопку листов А4, неаккуратно прошитых веревочкой, и уставился в окно. И ведь действительно жарко. Даже без очевидных заявлений Шурика – жарко. И ведь вот асфальту, например, наплевать, что по сценарию вчера была зима. Ему, видите ли, хочется плавиться именно здесь и сейчас. И кузнечикам наплевать. У них репетиция. Кстати, а кто стрекочет? Сверчки или кузнечики? Или цикады? Нет, те плачут. И даже интернета нет под рукой, чтобы проверить. Хотя зачем? Ведь всё уже подписано и не подлежит редактированию. Да и какую, собственно, роль играют кузнечики в нашем фильме? Впрочем, неплохо было бы снять хоррор в духе американской классики ужасов пятидесятых годов. Например, «Мой кузен – кузнечик». Или «День сверчка». «Полёт над гнездом цикады»… Если я просижу здесь ещё хотя бы пять минут, то сам превращусь в насекомое! И почему в советских автобусах не ставили кондиционеров?!