"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Давай к обеду сюда подойдём, — предлагает мама, — я как раз успею несколько парикмахерских обойти, может, найду что.
— Пойдёт, — охотно соглашаюсь с ней, — в школу, а потом, может, по комиссионкам пройдёмся.
— Как представлю, — вздохнула она, — хлопот сколько… Кровать это, будь она неладна! Ты же не хотел панцирную, так?
— Да я вообще обойтись без кровати могу, — равнодушно пожимаю плечами и сдергиваю со стула рубашку, начиная одеваться, — Несколько поддонов у магазина взять, прошкурить, залачить, и готово.
  
— Нет, ну это… — начала было мама, а потом задумалась.
— С отцом поговорите, — предложил я, — вечером! Он же рукастый, ты знаешь! Да и у меня руки… хм, не из тазобедренных суставов растут! Можно будет вполне интересную мебель соорудить!
— Но люди…
— Эти? — перебиваю её, — Они в любом случае что-то скажут, хоть как ты извертись!
— Тоже верно, — задумчиво согласилась она.
— Ну, ладно… — клюнув её в щёку, подхватил ботинки и выскочил за дверь. Минуту спустя я уже выскочил из подъезда, и, постояв немного, отправился изучать район.
— Ах ты ж чёрт… вот они, баки! — нешуточно расстроился я, едва отойдя на десяток метров, — Ну да, дом наш как раз на зады ГУМа выходит, а какой магазин без них?! Почему вчера ничего не увидел? А… ну точно, машины стояли, перегородили всё…
— Видишь? — показываю на баки маме, как раз вышедшей из подъезда, — А я вчера по району, как дурак, бегал!
— Ничего, — поправив висящую на плече сумочку, утешила меня мама, явно подавив улыбку, — иногда и не такое бывает. Ну, всё… я побежала! К обеду домой подходи!
Несколько раздосадованный, я постоял несколько минут, глядя на работу водителей и грузчиков, вслушиваясь в фырчание моторов, лязг, грохот и филологические изыски гегемонов, оформляя в голове сырые мысли.
«Потом подойду, — не слишком уверенно решил я, понаблюдав за сценками, полными жизни и экспрессии, — а то сейчас, похоже, сперва пошлют, а потом только думать будут… если вообще будут.»
Собственно, в тот раз, с мешками, я уже подходил сперва к ним, но то ли моя физиономия им не понравилась, то ли они сочли это какой-то провокацией… В общем, если отбросить мат и междометия, пожелали мне счастливого пути, и далеко не факт, что не пошлют в и этот раз.
Хотя конечно, было бы жаль! Это не столько возможная подработка, хотя деньги мне не будут лишними, сколько связи и возможность даже не доставать дефицит, а хотя бы покупать необходимое, не отстаивая диких очередей. Да и удобно это — р-раз, и ты уже на работе!
Постояв чуть, повздыхал, я, засунув руки в карманы, пошёл обходить дома и кварталы, глазея по сторонам с естественным любопытством провинциала.
Здесь, в центре, почти нет дворов, дома стоят очень плотно, и так же плотно, концентрированно, встречаются автомобили с непростыми номерами и представители партийной номенклатуры, преисполненные чувством собственного и партийного достоинства.
Едут в механических колесницах и шествуют по тротуарам младшие божества Советского Олимпа, полубоги среднего чиновничьего уровня и титаны [72] прошедшей эпохи, ещё не низвергнутые в Тартар отставки, пенсии и забвения.
Некоторых, кажется, я узнаю… или это только кажется? Не уверен… они не то чтобы одинаковые, но чтобы разглядеть в советском чиновнике индивидуальность, всматриваться нужно очень пристально! Партийные выражения лиц, костюмы из одних спецраспределителей, автомобили, очки, часы…
Нельзя сказать, что они вовсе уж неотличимы, но мне, привычному к яркой и изменчивой моде двадцать первого века, к самовыражению за пределами разумного, они кажутся инкубаторскими. Этакие номенклатурные цыплятки, вылупившиеся сразу старыми, грузными, морщинистыми, лысеющими, обряженными в костюмы всех оттенков серого.
Рабочий день только начинается, автомобили подъезжают один за другим, высаживая государственных мужей, преисполненных высоких дум. Едва ли не каждый, высадившись из машины и отпустив водителя, достаёт папиросы, и, найдя подходящую компанию возле входа в родное учреждение, закуривает, отмечая начало рабочего дня.
Наверное, я не слишком ошибусь, если предположу, что сигарета перед началом рабочего дня, это не столько потребность в никотине, сколько ритуал.
Атмосфера в таких компаниях, дымящих возле входа в учреждения, как правило, достаточно демократичная. Многие вопросы, подчас очень важные, решаются именно здесь, как бы между делом, в перерыве между байками с последней рыбалки, анекдотами и обсуждением футбольного матча.
Элитаздесь не отделена от народа спинами охраны и бронированными стёклами, и вроде как, это должно демонстрировать единство партийной верхушки с пролетариатом. Но при наличии спецраспределителей и прочих ништяков с приставкой «спец» (включая спеццены для спецлюдей), отделяющих элиту от простых смертных, это именно «вроде как».
Представители элиты если и встречаются с народом, то как правило, с заботливо отобранным.
Разумеется, это не позорнейший театр плохих актёров в погонах, как в моём времени, но партийные Вожди живут в центре столицы, и если вдруг их посещает странное желание «пойти в народ», то дальше ГУМа, ЦУМа и полутора дюжин близ расположенных магазинов, затоваренных, по меркам Страны Советов, вполне неплохо, они не ходят.
А народ там, конечно, попадается разный, но, за редким исключением, прошедший через многочисленные (и часто негласные) проверки. Не прошедших под разными предлогами отселяют — кого на окраины столицы, а кого и на сто первый километр.
Если и критикуют что-то москвичи, встретив вышедшего «в народ» товарища, облечённого Высоким Доверием Партии, то, как правило, на уровне нехватки колбасы в отдельно взятом магазине, или плохо работающего общественного транспорта на конкретном маршруте. Сигнализируют, так сказать…
Ценят москвичи своё привилегированное положение, ох как ценят! Да и как не ценить, если «колбасные десанты» из соседних областей — притча во языцех, источник постоянных насмешек и анекдотов. А вот они, москвичи, избранные…
… и разумеется, речь не о колбасе, а вы что подумали?! Большой и Малый театр, музеи, насыщенная культурная жизнь…
А диссиденты… а что диссиденты? Есть, конечно, куда без них…
Здесь, в Москве, они на виду, и винтят их сравнительно аккуратно — потому как есть та самая «общественность» в достаточных количествах, иностранные журналисты и дипломаты, которые в некоторых, очень отдельных случаях, могут «выразить обеспокоенность». Эта самая «обеспокоенность» и «общественность» нисколько не мешают задерживать диссидентов, но задержаниям стараются придать хотя бы видимость законности, ну и, говорят, бывают случаи, когда задержанные отделываются лёгким испугом и беседой…
… ну и подпиской, куда ж без неё!
В провинции же с ними в принципе не церемонятся. Спектр инструментов в борьбе с инакомыслящими достаточно широк, но в первую очередь это «дурка [73]» и фальсификация уголовных дел [74]…
… и с тех пор если и изменилось что-то в родном Отечестве, то разве что, отчасти, инструментарий, но никак не принципы работы!
— Да что за чёртовщина… — негромко ругнулся я, ускоряя шаги и сворачивая во дворы.
Все эти рассуждения… Вот какого дьявола они так не вовремя лезут в голову?! Понятно, что нужно проводить анализ ситуации, в которой я теперь живу, но почему, когда я дома, в голове у меня мысли о девчонках, спорте, будущих одноклассниках… вскочившем на носу прыще, в конце концов.
  
Словом, обо всех тех вещах, что и должны волновать нормального подростка!
А на улице, стоит мне увидеть ЗИЛ или Ответственного Товарища, меня триггерит на политику! Как рубильник в мозгах переключается!