Развод. Да пошёл ты! (СИ)

Ожидание тяготит, ложась грузом на плечи. В груди пустота, но и одновременно — злость. Как можно быть таким подлым? Зачем унижать того, с кем ты прожил годы? Я не знаю. Не понимаю.
Что теперь делать, когда я осталась без машины? Опять с протянутой рукой идти к Жене? Как бы не хотелось поменьше с ним пересекаться, но молча проглотить такое я не могу. Считает, что может срывать мой рабочий день и лишать меня транспортного средства? Отлично. Я приду и попью его кровушки вечером. Хватит отмалчиваться и терпеть.
  
Решительно набираю его номер. Пальцы дрожат, но голос — твёрдый.
— Ты дома?
— Тебе какое дело? — ехидно зеркалит мою утреннюю фразу, и по голосу я понимаю: доволен собой.
— Представь себе, дело есть.
— Да ну? А что такое случилось у моей эмансипированной и самостоятельной жены? Ты же со всем можешь справиться сама, не так ли?
— Прекрасно знаешь, что. Сейчас приеду.
Дождавшись такси, в считанные минуты оказываюсь у нашего дома. Правильнее будет сказать — у Жениного. Старая привычка всё ещё осталась. Пока еду, взгляд цепляется за каждое знакомое окно, балкон, парковочное место. Всё кажется чужим и одновременно — до боли знакомым.
Звоню в домофон. Короткое пиканье, затем пауза — и его ленивое раздражение в голосе:
— Сейчас спущусь.
Даже не пустит к себе. Стою у подъезда, сжимая ремешок сумки. Ветер шевелит кроны деревьев во дворе, где когда-то мы вместе гуляли с кофе на вынос. В животе неприятный холодок.
Он выходит неторопливо, потому что знал, что я всё равно подожду. Сигарета в зубах, руки в карманах, на лице — самодовольная ухмылка. Его шаги гулко отдаются по плитке.
— Ну, что хотела? — тянет он, выпуская кольцо дыма прямо мне в лицо. Запах табака бьёт в ноздри, и я отшатываюсь.
— Ты же не куришь, — говорю я машинально, хотя знаю, что это ничего не изменит.
— Теперь курю. Это ты всё пилила своим «нельзя пить, курить и материться за два года до зачатия». Теперь-то я могу не оглядываться на эти тупые правила?
Он стоит, слегка покачиваясь на пятках.
— Это не мои тупые правила. Это вопрос здоровья ребёнка, Жень.
— Да плевать вообще, — отмахивается он, словно я муха назойливая.
— Мне теперь так точно. Лучше расскажи, что за цирк ты устроил?
— Понравилось? — его ухмылка ширится, глаза блестят от удовлетворения.
— Ты больной? — голос срывается.
— Какого ты обо мне мнения, Саш? Больной, тупой, жадный. Что ещё навесишь? Напомню, всего пару месяцев назад ты мне в рот заглядывала и любимым называла. Быстро ты переобулась.
— Появились новые обстоятельства.
Он делает шаг ближе, сигарета дымит в сторону.
— Мужик твой новый?
— При чём тут… И вообще, нет никакого нового мужика.
— Ну вот, я ещё и идиот, похоже, по твоему мнению.
— Ну хватит. Ты и твоё поведение — главная причина того, что моё мнение о тебе изменилось. Выяснилось, что ты совсем другой человек. Я тебя и не знала до развода.
— Чушь собачья. Тебе было просто удобно закрывать глаза.
Я делаю шаг в сторону, чтобы не стоять напротив него. Мимо проходит соседка с собакой. Она косится на нас и уводит взгляд.
— Как скажешь. Всё-таки я к тебе пришла не об этом говорить. Я из-за тебя осталась без машины. Ты и дальше планируешь гнуть свою линию или выполнишь договорённости?
— А где они, эти договорённости? Покажешь? На бумажке, с печатями?
— Всё ясно, Баренцев.
— А ты как хотела? Проси у нового мужика. Отсоси ему как следует, может, оценит твои способности.
Моя ладонь сжимается в кулак. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, щёки пылают от унижения и злости. Он наблюдает за мной, наслаждаясь зрелищем.
— Ну ты и м… — начинаю я, но фраза застывает на губах, как только из подъезда появляется Кристина.
Она выходит медленно, будто плывёт. Полупрозрачный шёлковый халат струится на ней, на ногах — меховые тапочки. Волосы взъерошены, взгляд томный.
— Ты чего так долго, любимый? — мурлычет она, подходя ближе. При виде меня её губы изгибаются в почти ласковой, но мстительной улыбке. Демонстративно кладёт ладонь на плоский живот.
— Всё уже, закончили? — продолжает она с наигранной ленцой, будто мы обсуждали не проблемы, а погоду.
— Да.
— Хорошо, а то у меня тянуть живот начало немного. И знаешь, жутко захотелось манго. Купишь? — смотрит на Женю, как школьница, выпрашивающая мороженое.
— Куплю. Давай, иди обратно, — легко разворачивает её и хлопает по заднице, не стесняясь ни меня, ни случайных прохожих.
Я стою, словно приросла к асфальту. Ветер поднимается сильнее, закручивая пыль в мини-торнадо. Часть меня кричит: «Уйди, плюнь, забудь, ты выше этого». Другая хочет подойти и расцарапать им обоим лицо.
Но я просто разворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как ноги гудят от напряжения. Понятно уже, что никакую машину мне возвращать никто не собирается. Значит, я просто трачу время зря.
В груди глухо стучит одно: «ещё десять дней». И потом — никогда больше его не увижу.
  
43 Саша
 
Даже не знаю, идти ли к Вику с Машей. Настроение — хуже некуда. В груди тяжесть, словно там застряла свинцовая глыба. И всё потому, что по сути противопоставить Жене мне нечего. Знаю, что многие сказали бы: “забудь и иди дальше”. Но как? Конечно, я бы хотела быть настолько мудрой и понимающей, чтобы найти в себе силы строить свою жизнь без оглядки на бывшего. Но ведь и он всё никак не отпустит меня, продолжая тыкать палочкой и проверяя — мне всё ещё больно или уже нет.
Поэтому мной овладевает такое сильное желание насолить ему, что становится страшно. И это я? Озлобленная женщина, которая вместо того, чтобы провести вечер с симпатичным мужчиной, строит планы мести. Самой от себя противно.
Я брожу по подсобке, бездумно перекладывая вещи с места на место. Останавливаюсь у окна — на улице вечер, небо затянуло густыми облаками, и всё вокруг кажется тусклым. Казалось бы — такая мелочь, а почему-то хочется расплакаться.
Когда телефон начинает вибрировать на подоконнике, я подскакиваю, словно на иголках. Вик. Сердце предательски ёкает. Малодушно подумываю не брать трубку. Идти к ребёнку с таким настроем — последнее дело. Но, закрыв глаза на пару секунд, всё же отвечаю.
— Привет, Вик, — выдыхаю.
— Саша, мы с Машей с нетерпением ждём тебя. Ты закончила дела? — его голос тёплый, заботливый.
Я поджимаю губы, глядя в своё отражение в стекле.
— Да, но, наверное, лучше мне сегодня побыть у себя, — говорю неуверенно.
— Ты какая-то грустная. Не думаю, что тебе станет лучше, если ты свернёшься клубочком у себя на постели. Я могу предложить тебе безотказный способ расслабиться.
— Какой способ? — спрашиваю с осторожной улыбкой, которая сама собой появляется в уголках губ.
— У меня есть прекрасное грузинское вино. Оно ждёт своего часа очень давно. Сегодня тот самый день, когда я поделюсь им с тобой. Мы можем заказать роллы. И поболтать, когда Маша уснёт.
— Заманчивое предложение, — говорю я, уже представляя, как сидим на кухне.
— Соглашайся. Мы ведь лучше, чем вечер в подсобке, — мягко напоминает он.
Я улыбаюсь шире. Он прав. Очень даже прав.
— Ты прав. Хорошо, — отвечаю. И через пару минут уже натягиваю босоножки и выхожу в тёплый вечер.
***
Маша встречает меня у двери, как будто мы знакомы сто лет. Хватает за руку, притягивает к себе и не отпускает ни на секунду.
— Где ты была сегодня? — допытывается она, заглядывая в глаза.
— На работе, как и все взрослые. А ты?
— Я тоже делами занималась. Смотрела мультики и помогала папе искать штопор. Кстати, он нашёл его. Значит, скоро будут роллы! — она сияет от радости.
  
Я с улыбкой киваю, проходя в квартиру.
— А ты что будешь пить? — спрашиваю у Маши с серьёзным видом.
— У меня есть шампанское, — с гордостью сообщает она.
— Ничего себе. Самое настоящее?
— Конечно. Пойдём, покажу.