Общество забытых мучеников

Они миновали коридор спального крыла и наконец подошли к винтовой лестнице, когда за их спинами неожиданно раздался голос.
— Кто там? — Мистер Чампи вышел из туалета и, застегивая ремень на поясе, двинулся к ним.
— Эй, Тод, а я тебя обыскался! — крикнул ему Ноа.
Реджис и глазом не успел моргнуть, как кудрявый худощавый парень вырос в высокого статного профессора, преподавателя криптографии.
  
— Кэруэл, ты? — Мистер Чампи прищурился.
— Да я, я. — Ноа взял Реджиса под руку и сделал шаг, подставляя лицо свету. — Где ты пропадал?
Голос Ноа тоже изменился. Да он весь стал другим. Реджис впервые увидел его превращение и впервые же потерял дар речи оттого, насколько идеальным получилось сходство.
— Да ходил отлить. — Мистер Чампи почесал затылок. — А ты что тут забыл? — Он бросил взгляд на Реджиса. — Студенты должны быть в своих комнатах.
— Он со мной. — Ноа похлопал Реджиса по плечу. — Вызвался на дежурство. Я искал тебя, чтобы предупредить.
— Но ты же сказал, что первая ночь без…
— Я передумал.
— Передумал? Ты?
— Да, решил, что особо опасный лишним на патруле не будет.
Но мистер Чампи уже не слушал его.
— Что на тебе за наряд? — Он подозрительно оглядел Ноа. — Час назад ты был в другом.
— Переоделся. — Ноа отряхнул лацканы пиджака. — Обнулился, так сказать.
— Обнулился… — повторил мистер Чампи. — Слушай, как-то это все подозрительно…
Реджис прикусил щеку. Они не могли облажаться. Не могли!
— Тебе бы это… — мистер Чампи обошел Ноа с Реджисом по кругу, — перестать молодиться.
Реджис еле сдержал смешок.
— Ты слишком много общаешься со студентами. — Мистер Чампи наконец тоже улыбнулся. — Понахватался у них всякого.
— Спасибо за беспокойство, друг. — Ноа громко сглотнул. — Ты прав. Что-то я… эм… сам на себя не похож.
— Да… — Мистер Чампи посмотрел на ботинки. — Но вот они хороши. Вкус есть.
Ноа натянул на лицо искусственную улыбку. Такую искусственную, что на ее фоне даже самые дешевые пластиковые цветы из «Волмарта» выросли бы в огромный куст, посади он их в землю.
— Ладно, Тод… — протянул Ноа, — вообще-то, нам пора.
Мистер Чампи понимающе кивнул.
— Хорошего патруля, Джосайя! — И вернулся в туалет.
— Кажется, нам помогаешь не ты, Ноа, а испорченное мясо с ужина, — сказал Реджис и, схватив его за локоть, потащил вниз по винтовой лестнице.
В женское крыло Реджиса не пустили. Мисс Моретти залилась румянцем, стоило Ноа подойти к ней и попросить провести к одной из учениц. Она любезно проводила его и напоследок, скромно коснувшись руки, что-то прошептала на ухо, отчего румянцем залился уже Ноа.
— Спасибо, что помогаешь мистеру Кэруэлу дежурить, — сказала Реджису Бруна, когда вернулась в начало коридора.
Она не спускала взгляда с Джосайи и, стоило ему зайти в комнату, грустно села на стул, кутаясь в длинный вязаный кардиган.
— Все ради блага Академии, мисс Моретти, — улыбнулся ей Реджис.
Она была одной из немногих профессоров, к кому он успел привязаться. Ее пропахший шоколадом кабинет и тонкий вкус в музыке, который Реджис разделял и почти что боготворил, дарили хоть какое-то спокойствие. Пары с мисс Моретти имели свой шарм. Итальянский, теплый, добрый шарм. И если бы у заброшенного собора была душа, то имя ей явно было бы Бруна Моретти.
— Джосайя очень нервный в последнее время. — Ее карие — какао с молоком — глаза скользнули по лицу Реджиса. — Он плохо спит и может нести… всякое. Он как расстроенная скрипка. Как хор, в котором сопранисты поют соль малой октавы.
Реджис кивнул. Он понимал, о чем говорит Бруна.
— Не злись на него, а то я вижу твой неодобрительный взгляд. Мистер Кэруэл старается ради всех нас, tesoro.
— Хорошо, мисс Моретти.
Теперь кивнула она. Пара минут тишины. Пара вдохов ванильного парфюма профессора. Из комнаты вышли Эбель с Ноа. Увидев Реджиса, Эбель оторопела и нахмурилась, готовясь как следует ему врезать.
— Ты решил взять еще одного ученика? — Бруна встала со стула и направилась им навстречу.
— Да. Больше народу — больше кислороду.
Бруна кинула через плечо взгляд на Реджиса и прошептала: «Я же говорила, что он несет всякое».
— Джосайя, тебе бы проветриться… И поспать, poveraccio [8].
Из комнаты выглянула Соль и, помахав Бруне, позвала ее.
— Она очень голодна, мисс Моретти, — объяснила Эбель.
Улыбнувшись, Бруна залезла в карман кардигана, вытащила шоколадный батончик и пошла к ученице.
Стоило им отойти к лестнице и шагнуть на первую ступеньку, как Эбель толкнула Реджиса в плечо.
— И это, черт возьми, твой гениальный план?! — грозно прошептала она.
От Эбель пахло корицей и дождем. Странное сочетание, от которого по спине Реджиса побежали мурашки. Ей подходил этот запах. Горячий и одновременно холодный. Сладкий и травяной. Горький и освежающий. Одним словом, противоречивый. Как и она сама.
— На хрена он нам нужен?! — Эбель ткнула Джосайю в спину. — Я же сказала, что мы больше не просим помощи у этого предателя!
— И когда это я успел вас предать? — Ноа остановился, и Эбель врезалась в него.
Реджис поймал ее за локоть, помогая удержать равновесие, Эбель вывернулась и чуть не упала.
— Вы шутите? — Эбель посмотрела на профессора. — Вам правда кажется это смешным?!
— Как давно ты стала обращаться ко мне уважительно, вишенка? — улыбнулся Ноа, ожидая реакции Эбель.
Она на секунду замерла. Моргнула пару раз и, поняв, что перед ней стоит Ноа, закатила глаза.
— Я убью тебя, хренов ты придурок! — замахнулась она, но так и не ударила.
— Ты бы видел ее, Редж, когда я зашел в комнату, — тихо засмеялся Ноа. — А еще, прикинь, — он закрыл рот ладонью, давя очередной приступ хохота, — эти чокнутые сплели из простыней канат.
Эбель закусила губы и скрестила руки. Налетевший сквозняк растрепал ей челку, выбил пряди из высокого пучка, покрыл мурашками шею. Реджис еле сдержал себя, чтобы не поправить ей волосы.
— Ах вот что в твоем понимании гениальность, — съязвил он.
— Прикинь, да. — Ноа держался за живот, почти скрутившись в улитку. — Я еле сдержался там, в комнате.
— У нас не было выбора. — Эбель покраснела.
— Поэтому ты решила выпрыгнуть в окно?
Реджис хотел отчитать ее за такие бестолковые, абсолютно идиотские мысли. Но она бы сразу накинулась на него за то, что он позволяет себе так с ней разговаривать.
— Мне нужно было в трапезную, а какими путями я туда бы добралась, тебя волновать не должно, — кинула она и, толкнув Ноа, зашагала вниз.
Вот примерно так она Реджису и ответила бы, скажи он, что ее план безрассуден.
В главном зале было пусто. По коридору, ведущему в учебное крыло, разносилось эхо шагов. Кажется, профессор, патрулирующий эту часть собора, ушел в ту сторону. Все оказалось проще, чем Реджис представлял. До трапезной оставалось несколько метров, когда впереди раздался голос мистера Льюиса:
— Кэруэл, черт тебя дери, сам иди разбирайся, что там за шум.
Реджис подтолкнул Эбель к дверям. Она приоткрыла их и скользнула внутрь.
— Бегом, бегом, бегом, — шепотом скомандовал Ноа, толкая Реджиса вслед за ней.
Прикрывая их собой, он раскинул руки и сделал вид, будто потягивается.
— Черт-те что творится, — голос мистера Льюиса стал громче и ближе. — Готов на деньги поспорить, что там долбаная крыса или тупоголовая белка.
Реджис с Эбель прислонились к двери и замерли. Раскиданные столы и стулья освещал лишь тусклый свет проглядывавшей сквозь облака луны. Ничего не изменилось после той ночи. Беспорядок, оставленный Соль и Эбель, никто и не убрал.
  
— Ты когда успел переодеться? — Профессор математики был совсем близко.
— Да вот… сейчас… — замялся Ноа.
— А что там дверь открыта?
Шаг. Еще шаг. Эбель и Реджис затаили дыхание.
— Сквозняк. — Ноа успел захлопнуть дверь трапезной раньше, чем к нему подошел мистер Льюис. — А что за шум со стороны кабинетов?