Послушная одноклассница
— Не думаю, что это возможно. Мия, не нужно терпеть издевательства. Сначала был один. Этот как его… Соломонов. Теперь и Тузов появился. Нет, я не могу допустить, чтобы моя дочь терпела всяких невежд.
Нет-нет-нет. Как невовремя всё сложилось в один пазл. Черт побери, как невовремя!
Нужно что-то придумать. Срочно! Вот сейчас, именно в это мгновение та самая точка невозврата. Нельзя допустить, чтобы он надавил.
— Папа! — Иду ещё на одну хитрость, пересиливая себя, называя его так, как никогда не называла. И он смотрит на меня совсем по-другому, пожалуйста, пусть его проняло.
— Да? — Голос взволнованный, нет уже ни строгости, ни властной непреклонности.
— Я люблю лицей, хочу окончить только его. Я больше не побегу от Тузова. Он на моей территории, и это теперь его проблемы! — Говорю спокойно, уверенно, даже не моргая.
И это так на меня не похоже. Знаю, чувствую. Сама удивляюсь и восхищаюсь тому, как, оказывается, умею. Отец точно меня такой не видел. Решительность моя не особо проявлялась в его присутствии, я вообще редко что отстаивала. Но сейчас я готова не только отстаивать, но отвоевывать своё.
— А что это тут за напряжение витает? — Спрашивает мама, открывая дверь на кухню.
Нерешенный вопрос повисает в воздухе и огромным камнем ухает мне прямо на сердце. Да, груза всё больше и больше, а ещё и сутки не прошли с моего решения быть посмелее.
Мда… То ли ещё будет!
46В лицей я опоздала не одна, Оля со мной, отец вызвался отвезти нас, отправив Марселя Павловича по другим делам.
Оля терпела, чтобы не высказать мне всё, что обо мне думала. Я наблюдала, как она время от времени хмурит лоб, а губы её стягиваются в едва заметную злую линию.
Но при отце, даже таком задумчивом, каким он стал после нашего совместного завтрака, снять свою маску прилежной и хорошей доченьки Оля не могла. С неё точно спросят про то, как она умудрилась узнать про Тузова раньше, и сейчас она выбрала вполне себе рабочую тактику.
Я же думала о другом. Всю дорогу до лицея в мыслях крутилось одно: если у любимой и самой лучшей Оли тогда не получилось переубедить отца и он не отказался ни от переезда, ни от перевода в лицей, то как смогу я? Силы не то чтобы не равны, они вообще не сопоставимы. А тогда ультиматумы были уж точно похлеще моего робкого «папа».
Прощание получилось каким-то скомканным, каждый был в своих мыслях. И я даже не запомнила, что сказал отец. Может, вообще ничего не говорил…
В лицей я влетела пулей, чуть притормозив около турникета, но потом снова припустила до гардероба. Оля, как оказалось, тоже не отставала. Ещё бы, она терпеть не может опаздывать, педантична до умопомрачения.
В гардеробе кроме нас с Олей была ещё и Инга. Я не сразу её заметила, да и Оля тоже, раз начала меня отчитывать, не думая о невольных зрителях.
— Только попробуй ещё раз назвать моего отца папой! — Донеслось через два ряда вешалок от меня.
— Я давно хотела перейти на более близкое общение. Это был вопрос времени. — Соврала я, не признавая, что нарочно ввязалась в манипуляцию.
Обернулась, чтобы посмотреть на Олю, которая переобувалась впопыхах, застежки её лакированных туфель не поддавались: пакостили, прям как их хозяйка мне. Заметила удивленный взгляд Инги и осеклась.
Сестра же моя сводная сделала вид, что не заметила моего выпада. И это понятно, главное правило угрозы — не повторять дважды, как агитлозунг.
Когда надела уже вторую туфлю, свет стал блеклым, надо мной нависла тень.
— Если ты думаешь, что я подрастеряла сноровку и не смогу тебя уделать, как четыре года назад, то ты полная дура, Мия! — Скрестив руки на груди, сказала Оля и насмешливо повела бровью.
— Знаешь, ты мне уже угрожала завещанием. — Застегнув туфлю, медленно поднимаюсь, чтобы не смотреть снизу вверх, как поверженная. — И, как видишь, я жива, цела и невредима!
Руки невольно дернулись, чтобы принять такую же позу, как и у Оли, но я быстро одумалась. Не буду замыкаться, ей надо, пусть и закрывается. Язык жестов — это всё-таки не вздор.
И сестра замечает это, расцепляет руки и занимает их своей сумочкой.
— Это пока, туртушка! Радуйся, что Тузов даёт тебе передышку. Мягким он стал, всё жалеет тебя. А скоро это пройдёт… — И зловещая, многообещающая, подлючая улыбка-оскал.
— Уж ты-то постараешься, да, сестрёнка? — В тон ей отвечаю я и стараюсь, очень-очень стараюсь улыбнуться так же. Надеюсь, что получилось.
— Не привыкай к словоохотливости, туртушка. Больнее будет отвыкать! — Подмигнула, круто повернулась и быстрой походкой направилась к выходу. Но, наконец заметив Ингу, кивнула ей и даже махнула рукой в знак приветствия.
Я подхватила пакет с коробкой, которую взяла с собой в лицей, и тоже хотела отправиться на урок, но тут меня окликнула Инга.
— Багирова, нужно поговорить.
— Сейчас информатика, самостоялка, давай потом. Я опаздываю.
Не согласилась, но и не отказалась я, понимая, что с этой бывшей лучше действительно поговорить, пока это возможно сделать более-менее человеческим языком, а не парадом угроз.
— Нам можно и опоздать. — Догнала меня у выхода и преградила дорогу.
Я предпочла не отвечать, достаточно того, что остановилась. Ей нужно, пусть и начинает разговор. Мне он как рыбке зонтик — проживу и не задумаюсь. А ходить в чьих-то врагах давно уже привычно.
— Где Денис? — Начала и сразу же ошарашила.
Я нахмурилась, и из-за этого вот я сейчас опаздываю на самостоялку?!
— Я не знаю. — И порываюсь уйти, рукой касаюсь плеча Инги, пытаясь расчистить себе путь.
А плечо у художницы почти каменное, не сдвинуть, не отодвинуть: даже не шелохнулось. Как стояла она упертой и решительной, так и стоит.
— Ты последняя его вчера видела. А сегодня он не отвечает. Мои звонки всегда берёт, а сегодня — нет! — Сумбурная речь выдает её волнение.
И мне почему-то становится жалко Ингу. Зря я против неё ополчилась, предубеждений нагнала, она, в сущности, мне ничегошеньки плохого не сделала. Да и делить мне с ней нечего и некого.
— Может, он уже на уроке. — Попыталась успокоить её, но она только зло посмотрела на меня.
— Нет его в классе! Не пришёл сегодня в лицей, а ты последняя его видела. Он с тобой был!
— Инга, день только начался. Придёт Эндшпиль, куда он денется. — Ещё раз пытаюсь обойти одноклассницу, получается ещё хуже, чем в прошлый.
Она резко начинает напирать на меня, и я отступаю назад.
— Зачем ты около него вертишься? Твой дешёвый флирт уже достал! — Продолжает наступать, загоняя меня вглубь гардероба.