Последний кайдан
Каждые полгода Акира-сан менял во всём доме проводку, переустанавливал систему сигнализации и дымовые датчики. Мама с расспросами не лезла, почему он так помешан на проводах, а я просто знала.
Тэкэра рассказала мне, как она умерла.
Первая жена Акиры попала в страшный пожар, который начался у них дома. Тэкэра получила сильные ожоги, особенно пострадали лёгкие, и она еле справлялась с такой простой для остальных задачей, как дыхание.
Дом, где жили Танака, воспламенялся на следующий год ещё несколько раз, но не так сильно. Каждый раз загорались разноцветные бумажные фонарики и светильники с бамбуковой бумагой.
Измученная и слабая Тэкэра отказывалась от переезда. У неё остался единственный друг – енот, которого она прикармливала и назвала Микки.
Тэкэре нравилась темнота, в которой муж не мог видеть её обгоревшее лицо. Акира отключил дом от электричества, еду готовил в сарае на плитке или ездил за готовой в лавку.
В последний месяц жизни Тэкэра работала над текстом, который завещала прочесть после её смерти. Акира много раз видел листы возле тумбочки, но слово своё сдержал и не прикоснулся к ним, шутя, что прочитает их в восемьдесят пять, если к тому времени будет что-то видеть.
Он пошутил про восемьдесят пять седьмого мая, а Тэкэры не стало восьмого. Как только тело её покинуло дом, каркас вспыхнул, и жилище сгорело до основания. Пожарные сказали, что на проводке обнаружены следы зубов животного, из-за чего и мог начаться пожар. Тем же вечером Акира отрубил лопатой Микки голову, обвинив его в пожарах и смерти жены.
Он не знал, что енот пытался спасти Тэкэру. Акира ведь сам отключил всё электричество в доме, и система пожаротушения не сработала.
Проводку, из-за которой начался пожар, перегрыз ёкай инугами.
– Он пришёл ко мне, – говорила Тэкэра, пока я лепила её портрет, будучи шестилетней девочкой. – Пришёл и сказал, что я не выживу. Не выживу от полученных прежде травм. Сказал, что я должна освободить Акиру сейчас.
Инугами позволил Тэкэре дописать послание мужу, после чего она сгорела в пожаре. Акира решил, что енот Микки перегрыз проводку, и убил его. Акира нашёл записку в домике Микки только по моей подсказке. В послании Тэкэра благословляла мужа на новый брак.
* * *Мама была всем довольна и не обращала внимания на методы воспитания Акиры. К тому же лишнее наказание в мой адрес никогда не расстраивало её, а теперь меня наказывал кто-то другой.
– В оценках совсем скатилась! – ругал меня отчим. – Только стрельба из лука тебя волнует! А как же знания? Старшая школа – не бесплатная, и плачу за тебя я! Могла бы учиться лучше!
– Я занимаю третью строчку рейтинга, Акира-сан, – отвечала я, потупив взгляд.
– Ты должна быть первой! Самой первой, а не третьей! Меня вызывала на разговор Хага-сенсей. Она волнуется, что по итогам года ты получишь оценку С [38] и тогда будешь не третьей в рейтинге, а девяносто девятой.
– Лучше бы сотой, – пробубнила я, сама не знаю почему.
– Дерзить мне будешь?
Хватило моих трёх слов, чтобы Акира кричал на меня следующие три часа, итогом которых стала фраза:
– Или станешь первой в рейтинге, или отправлю тебя в спецшколу!
– Сестрёнка…
Ко мне прибежал Анихико, он уткнулся мне в коленки. В присутствии сына отчим перестал кричать.
– Идём, Хи-тян, – ласково позвал он его. – Пойдём поиграем.
– Нет! Я хочу играть с Ми-тян!
Только он ласкательно обращался ко мне домашним именем, больше никто.
– Нацуми наказана, Хи-тян. Она плохо учится в школе.
Но брат обнимал меня за коленки.
– Она лучше всех! Я люблю сестрёнку!
– И я люблю тебя, Хи-тян, – погладила я его по голове. – Мне нужно позаниматься. Беги поиграй с… папой.
Я почти не произносила это слово, поэтому не сразу вспомнила, как оно звучит.
К ночи, когда в доме все уснули, я выбралась через сад и встретилась с Хатиро.
– Что? Опять? – понял он по моему выражению лица, что дома я получила взбучку.
– Акира-сан грозится перевести меня в спецшколу, если оценки не улучшатся.
– Нет! Этого не будет! – воспротивился он. – Кто же подтянет меня по древнеяпонскому языку и географии?
– Наймёшь репетитора, как все остальные.
Мы свернули к небольшой заводи, на которой распустилась пара кувшинок. Подобрав юбку, я опустилась на корточки и положила голову на колени. Хатиро сел рядом.
– Нацуми, он же не серьёзно? Не хочу, чтобы ты меняла школу. Как же наш секрет? С кем я буду говорить о свече?
– С дедулей, – промямлила я.
– Ну да… тот ещё соратник. Он только с телевизором охотно разговаривает, со мной – нет.
Хатиро вскочил на ноги.
– Только не говори, что тебя и на экскурсию не пустили! Она же завтра!
– Наверное, они про неё забыли. Родителям не интересно, чем я занимаюсь и где бываю.
Хатиро потрепал меня по плечу, что было между нами нормой.
– Я не дам им перевести тебя в другую школу, Нацуми. Я поговорю с Хага-сенсей, и она подскажет, какие предметы подтянуть.
– Бесполезно это всё, Хатиро. Ты разве не видишь?
– Что?
– Учительница глаз положила на Акиру-сана, вот что. И что женщины в нём находят?..
– На то они и женщины, чтобы находить. А разве она не замужем?
– В разводе.
– Ну, твой-то женат. Не будет Акира-сан встречаться с Хага-сенсей.
– Я знаю, что не будет. И она знает, что не будет. И мы оба знаем, что экономику я никогда не сдам, потому что это её профильный предмет.
– Завалит? – ужаснулся Хатиро.
– Она сказала отчиму, что у меня может быть С по тесту. Я не то что первой не стану – могу выпасть из сотни с таким баллом.
– Ты сдашь экономику, Нацуми! Я сам буду с тобой заниматься! Спрошу, какие мне учебники почитать, какие порешать задачи.
– Тебе?
– Спрошу, как для себя, а потом мы с тобой их вызубрим, и ты всё сдашь. Ну? Ты мне веришь?
– Конечно, – улыбнулась я.
Но тут же погрустнела. Хатиро продолжал меня подбадривать, но грустно мне стало из-за чёрной тучки. И не одной, а пяти. Пяти предзнаменований скорой кончины.
– Пять… – сорвалось с моих губ. – Как это возможно?
Кого я должна успеть предупредить о скорой смерти?
* * *Наш и несколько других классов поехали на экскурсию в музей кукол в поселении Окура. Только у них сохранился зал, в котором сшитые из ниток и связанные из пряжи куклы-невесты выполнены в полный рост, и они совершенно как живые. Кто, зачем и почему шил таких кукол, в музее не знали.
Экскурсовод показала на саркофаг, огороженный золотыми лентами.
– Это последний экспонат, который мы получили, но он с браком, поэтому огорожен.
– А кто его прислал? – спросила Ниси Сатоко, ученица с первой строчки рейтинга в моей школе.
– Да! Раз прислали, значит, можно выяснить, кто это и откуда, и допросить? – вторила ей подруга и конкурентка Ямада Киси.
Девушек прозвали Ниси-Киси, или Киси-Ниси, потому что они то и дело смещали друг друга с первой строчки рейтинга. Их баллы были настолько высокими, что, даже подтянув экономику до университетского уровня, мне всё равно не хватит, чтобы обогнать кого-то из них.
– Изделие было подброшено, – ответила экскурсовод, – как и все остальные. Их привозят по ночам и оставляют на ступеньках.
– Нужны камеры! – настаивала Ниси.
– И охрана! – выступила Киси.
Экскурсовод посмотрела на саркофаг за золотыми лентами.
– Последнее изделие было оставлено семнадцать лет назад. С тех пор больше ни одной куклы не подбросили. Камеры у нас появились, но кукол уже не приносят.
Пока Ниси и Киси продолжали задавать вопросы, я заметила двух девушек, скачущих в противоположном углу зала. Они прыгали вверх и пытались дотянуться до свисающих волос одной из невест, пока третья ученица, в такой же школьной форме, пыталась остановить их.
У девушки были красивые красные пучки на макушке. Она уже оборачивалась, и я хотела увидеть её лицо, но меня отвлекла рука Хатиро на плече.