Любовь и Дачный переполох
Ольга Дашкова
Любовь и Дачный переполох
Глава 1 Любовь
Август в этом году был капризным. Зной, что целую неделю окутывал наш поселок так крепко, что даже комары задыхались, наконец-то отступил.
Прохладный ветерок забирался в открытые окна, теребил занавески и приносил с собой запах свежескошенной травы и нагретой солнцем земли. Я сидела за старым деревянным столом, и наливала чай в большую пузатую чашку с горохом.
Чашка была из бабушкиного сервиза, того самого, что она берегла для «особых случаев», но я решила, что жизнь – это и есть особый случай. На столе, словно важный гость, пыхтел самовар, его медные бока блестели в лучах вечернего солнца, отражая весь этот деревенский уют, пропитанный стариной.
Матвей опять умчался на велосипеде, оставив за собой только звонкий смех и облако пыли на тропинке. "Мам, я поел!" – крикнул он утром, схватив яблоко, и был таков. Обеды и ужины для него. Я только улыбнулась, глядя вслед. Пусть носится, пока лето не кончилось.
Рядом, сидела Верочка, моя подруга, которая всегда привозила с собой не только чемодан сладостей, но и целую арсенал историй и советов на все случаи жизни.
Верочка была фейерверком: яркая, громкая, пухленькая, с копной рыжих кудрей, которые она вечно поправляет, будто они вот-вот взорвутся. Подруга работает технологом на конфетной фабрике, и от нее всегда пахнет ванилью и карамелью, даже если она только что вышла из душа.
Сегодня она была в своем репертуаре: болтала без умолку, размахивая руками, отчего ее браслеты звенели, как колокольчики на ярмарке.
– Люба, ты бы видела этого Колька с нашего склада! – начала она, отхлебнув чай так, будто это был не чай, а эликсир жизни. – Пришел, значит, вчера ко мне в кабинет, с коробкой наших новых трюфелей. «Вера Пална, – говорит, – это вам, от чистого сердца!». А сам глазки строит, будто я его первая любовь. А я ему: «Коля, ты бы лучше склад в порядок привел, чем мне конфеты таскать!». А он, представляешь, покраснел, как помидор, и выдал: «Так я ж порядок для вас навожу, Вера Пална!». Ну, я хохотала до слез! Он, видите ли, порядок для меня наводит, а сам палеты с конфетами вечно путает!
Улыбнулась, глядя на нее. Верочка всегда умела рассказывать так, что даже самая простая история превращалась в целый спектакль. Ее глаза сверкали, и она, не останавливаясь, продолжала:
– А позавчера был другой, этот, как его… Сашка из отдела продаж. Принес мне букет ромашек, представляешь? Ромашек! Я ему говорю: «Саш, ты где это в городе ромашки нашел? На газоне рвал, что ли?». А он такой серьезный: «Вера, я за вами на край света пойду!». Ну, я чуть чаем не подавилась. На край света он пойдет, ага, а в обеденный перерыв даже кофе мне не сварил! Мужики, Люба, они как конфеты: снаружи красивые, а внутри – сплошной сироп, липнут и надоедают.
Рассмеялась, качая головой. Верочка всегда была окружена ухажерами, и каждый из них, по ее словам, был «персонажем». Она умела держать их на расстоянии, как жонглер, который подбрасывает мячики, но не дает им упасть.
Жизнь Верочки была полна таких историй, и я любила ее за это – за умение находить смешное даже в самых нелепых ситуациях.
Но тут ее взгляд смягчился, и она посмотрела на меня так, будто видела прямо в душу. Я знала этот взгляд. Верочка всегда чувствовала, когда я начинаю тонуть в своих мыслях.
– Люба, ну что ты опять нос повесила? – сказала подруга, ставя чашку на стол с таким стуком, что самовар обиженно звякнул. – Хватит думать о своем бывшем. Он же подлец, каких свет не видывал! Изменил тебе с этой своей мымрой, прости господи, с лицом, как у калькулятора. Бросил тебя и Матвея, и что? Ты теперь будешь сидеть и грустить? Да он не стоит даже твоего мизинца!
Вздохнула, глядя в свою чашку. Чай уже остыл, и я крутила ее в руках, будто пытаясь найти в гороховом узоре ответ на все вопросы. Верочка была права, конечно. Год назад, когда я узнала про измену мужа, мир словно треснул пополам.
Все было так банально, что даже смешно: он, успешный юрист, и его секретарша с длинными ногами и короткими мыслями. Он ушел, оставив нам с сыном квартиру, которая, кстати, и так была моей и вот этот дачный домик, доставшийся мне от бабушки, и Матвея, который до сих пор иногда спрашивает, когда папа вернется.
Но я не хотела думать об этом. Не сейчас, когда ветерок так ласково гладил щеки, а Верочка сидела рядом, готовая сражаться за мое хорошее настроение.
– Да я и не думаю о нем, – соврала, отводя взгляд. – Просто… знаешь, иногда кажется, что все лучшее уже позади. Мне тридцать два, Вер. Матвей растет, а я… я как этот самовар – старая, но еще пыхчу.
– Ой, прекрати! – Верочка хлопнула ладонью по столу, и ее браслеты снова зазвенели. – Ты, Любовь Сергеевна, еще ого-го! Посмотри на себя: блондинка, стройная, глаза – как два озера, в которых любой утонет. Да ты просто обязана встретить шикарного мужчину! Ши-кар-но-го! Я тебе точно говорю, он уже где-то рядом. Я это чувствую!
Она наклонилась ко мне, глаза блестели, как у гадалки на базаре. Верочка обожала всякие «знаки судьбы». Она могла часами раскладывать карты или читать по кофейной гуще, хотя, честно говоря, ее предсказания чаще всего оказывались просто ее бурной фантазией.
– Вот смотри, – продолжала она, понизив голос до таинственного шепота. – Я вчера карты раскидывала. И что ты думаешь? Выпал король пик! Это мужчина, Люба. Сильный, серьезный, с характером. И он уже идет к тебе. Вот увидишь, он скоро постучится в эту самую дверь!
– Вер, ну что ты несешь? – я закатила глаза, но не могла сдержать улыбку. Энтузиазм подруги был заразительным, как детский смех. – Какие карты? Какой король? Я тут с Матвеем, с огородом, с этим домиком… Мне не до королей. Огурцы вон пошли, а я думаю, делать засолки или нет, кто все это есть будет? Там ничего про огурцы твои карты не говорили?
– Солить, конечно солить, а еще помидорки с чесночком по твоему фирменному рецепту! И я говорю, будет король! – Верочка ткнула в меня пальцем, на котором красовался перстень с огромным зеленым камнем. – Судьба, Люба, она не спрашивает, готов ты или нет. Она просто берет и стучит в дверь. И ты еще будешь мне спасибо говорить, когда этот твой король появится!
Я покачала головой, отпивая чай. Верочка всегда была такой – верила в судьбу, в любовь, в то, что все обязательно сложится, а еще в знаки. А я… я, наверное, тоже хотела верить, но после всего, что случилось, надежда казалась мне чем-то хрупким, как бабушкин сервиз.
Мы с Верой были как две стороны одной медали: она – вера, я – любовь. И, может, нам и правда не хватало только надежды, чтобы все стало на свои места.
Мы продолжали болтать, и Верочка уже начала рассказывать про нового ухажера, который пытался пригласить ее на свидание прямо в цеху, среди мешков с сахаром, когда вдруг раздался стук в дверь. Громкий, уверенный, от которого я даже вздрогнула.
Верочка замерла на полуслове, ее глаза округлились, и она медленно повернулась ко мне.
– Ну что, Люба? – прошептала она, в голосе было столько торжества, будто она сама вызвала этого «короля пик». – Я же говорила! Судьба стучится!
Посмотрела на дверь, сердце почему-то забилось быстрее. Стук повторился, еще настойчивее.
И в этот момент я поняла, что, возможно, Верочка была права.
Что-то должно было измениться. Что-то должно было начаться.
Глава 2 Арсений
Август в этом году решил поиграть в карусель: то жара, то прохлада, то ветер, швыряющий листья в окна. Дом, который достался мне от прежних хозяев, был похож на старую книгу: вроде бы крепкий, но страницы потрепаны, а корешок того и гляди развалится.
Внутри пахло сыростью, пылью и чем-то неуловимо деревенским – может, старыми обоями, а может, духом прежних жизней. Половицы скрипели под ногами, как будто жаловались на судьбу, а старый шкаф в углу гостиной выглядел так, будто вот-вот начнет рассказывать байки про деда, который его мастерил.