Королевская кровь-13. Часть 1

Заплакал ребенок – неслышно, словно все силы уходили у девочки на это похныкивание. И женщина, закрывающая лицо руками, начала мотать головой – а затем подняла голову и протянула руки. Приложила дочь к груди, знающе направила сосок – и малышка присосалась с жадностью, стала сосать как любой голодный ребенок, прикрыв глазки.
Тихонько шептала молитвы акушерка. Светлело лицо у матери – она уже не видела уродства, видела лишь дитя, которому нужна забота и ее молоко. Задумчив становился отец – а затем, когда женщина подняла на него заплаканные глаза, и его лицо смягчилось.
  
Что же, Инлий Белый эту короткую жизнь проведет в большой, работящей семье, и будет у него и пища, и кров, и забота. И родители его – не плохие люди. Нищие только и необразованные. Но кто не бывал жестоким в пору сомнений, кто в мыслях не допускал страшное, такое, что и вспомнить о себе потом горько?
В зеркалах отражалась вся Тура – и продолжали боги пить амброзию, отдыхая и наблюдая за своей планетой.
С возвращением Корвина затих истерзанный двумя битвами континент Туна, из красного, пылающего, становясь черным. Медленно испарялись озера соленой воды, оставшиеся от призванного Сереной океана, рисуя на черном белые солевые разводы. И только посреди материка блестело лазурью озеро слез богини, свидетель старой битвы Иоанна и Корвина. Оно будет вечным окном памяти для богов.
Висела над богами и людьми черная луна, тоже напоминая о том, о чем не надо никогда забывать.
Разломы, прошедшие по всей Туре и затянувшиеся после сошествия анхель, выглядели сейчас черными шрамами – пройдет время, и они зарастут травой и лесами, и даже следа не останется.
И люди по всей планете, пережив ликование, как муравьи принялись разбирать завалы, восстанавливать все, что разрушено, помогать друг другу, варить еду. Женщины рожали детей, кормили детей, обнимали детей.
– Как хорошо, что жизнь продолжается, – прошумела Серена с умиротворением и печалью. – Я потеряла свою любимую дочь, но она ушла в море на крыльях славы такой, какой не было еще в доме Таласиос Эфимония. Как и твой сын, Ши. Хорошо, что у нас с тобой есть ростки, которые не дадут пасть древу. Будет кому возделывать наши земли дальше.
– Мне жаль, что моим детям пришлось убивать ваших, – проговорил Корвин. Сейчас он выглядел как рыжеволосый и рыжебородый мужчина, но сквозь это лицо просвечивала его суть. – Мне жаль, что моим детям пришлось брать на себя этот грех. Простите ли вы их за это?
– Мы все знаем, что они исполняли предначертанное, – печально сказала богиня и остальные кивнули. – Не они виноваты, а мы, что допустили то, что другого выхода не было. Не за что их прощать. Однако почти все они мертвы из-за проклятья моей дочери, и следующая жизнь их будет тяжела.
– Теперь, когда мы все здесь, Тура станет устойчивей. Однако надо, чтобы скорее опустевшие троны были заняты, – заметил Хозяин Лесов, который все поглаживал медвежонка за пазухой, почесывал ему, дремлющему, холку.
– Моя дочь еще слишком мала для инициации, – покачала головой Серена, – до первой крови еще шесть лет. Но Туна теперь мирна и остальные материки защищены от цунами, так что планета это переживет. Тем более, что старший тигр готов короноваться хоть завтра.
Желтый изящно склонил голову, подтверждая сказанное.
– Мой сын вступит в силу и наденет корону в ближайшие дни. Но для равновесия надо бы, чтобы и белый трон оказался занят, – напомнил он. – Жаль, что Инлий не увидит коронации его сына. А она обещает быть интересной. И как бы не потребовала личного его присутствия. Придется кому-то из нас встать вместо брата гарантом коронации.
– Я прослежу, – пообещал Черный. – Белый брат приглядывал за моими землями все это время, разве я не сделаю для него такую малость?
И они все посмотрели в зеркало, показывающее корону Инландеров из белого золота, тихо ждущую в часовне своего часа.
– А ты, брат, – проговорил Красный, глядя на Жреца, – сам коронуешься в Блакории? Пока ты одновременно и смертный, и бог?
Все задумчиво глянули туда, где высился старый дворец Гёттенхольдов.
– Белый брат так берег мои земли, – повторил Ворон, – а я, признаюсь, уже не ощущаю их своими. Мой полоз погиб, моя сила над Блакорией рассеялась. Я знаю там каждый холм и каждую речку, но они уже не мои. Да и будет кому взять две белых короны, правда, братья и сестра? – он усмехнулся. – Кто я, чтобы игнорировать знаки судьбы?
И они все посмотрели на юг Инляндии, туда, где находилось герцогство Дармоншир.
– А что будешь делать ты? – с любопытством полыхнул глазами Красный.
– Отдайте мне Туну, – не стал темнить Черный. – Я ее погубил, мне ее и восстанавливать.
Красный задумался. И нехотя кивнул. Кивнули и остальные.
– Пусть земли у тебя будет больше, – проворчал Воин, – но моя дочь обещала властителю Эмиратов попросить меня о покровительстве. Так что и я не останусь в накладе. Пойду в пустыню выращивать воинов.
– Я заберу вторую половину Манезии, – сказала Вода. – Моя дочь тоже обещала помощь. Возьму северную, ту, где сухо и где пустыни, велю близким к царскому роду домам отправить туда своих дочерей с родовыми амулетами. Пока будут амулеты в храмах, пока будут там вестись службы, будет и дождь.
И все с этим согласились. И продолжили разговор.
– Туна безжизненна и пуста. Кем же ты будешь править там, Корвин? – прорычал Зеленый, который пригрелся о медвежонка и почти задремал. Но все, как оказалось, слышал. – Тебе там даже жить негде. Я могу перетащить к тебе туда дворец Гёттенхольдов, – предложил он, – чтобы ты хоть не на голой земле спал.
– Дворец я сам перетащу, у меня уже столько накопилось долга перед Триединым, что пару жизней в перерождении на этом фоне – мелочь. У меня к тебе будет другая просьба, – благодарно улыбнулся Жрец. – Как и ко всем вам, братья мои и сестра. Вы вольны будете отказаться, потому что за них кому-то из вас придется платить воплощением в человеческом теле, как нашему брату. – Зеркала снова показали крошечную девочку на руках у смуглой матери. – Меня не пугает пустота Туны: я люблю поднимать к жизни безжизненное. Почвы там вулканические, плодородные, остынут за несколько недель. Я пошлю воронов рассыпать семена разных растений, и уже через несколько месяцев там встанут первые подлески, а на югах – бамбуковые леса. Туда, ко мне, уйдут те темные, которые хотят своей земли. Я постараюсь забрать туда своих людей из Лортаха, которые были под моим покровительством. Но этого, конечно, мало. Поэтому, – он повернулся к Желтому, – первая просьба к тебе, брат.
Ши взглянул на него переливающимися янтарем глазами.
– Отдашь ли ты мне Тидусс? – продолжил Ворон. – Там похоронено мое тело, там народ, который так или иначе поклонялся мне все это время. Тидуссцы быстро плодятся, они веселы и трудолюбивы. Заодно и Инлий будет под моим присмотром.
– Вынесут ли они твою строгость, брат? – с сомнением покачал головой Ученый. – Даже для меня они были сложны, а ты строже меня.
– Если я что и понял за эти тысячи лет, – усмехнулся Черный, – это то, что никого нельзя ломать под себя. Нужно учитывать особенности народа и подстраиваться под них.
– Брат смягчился, – поддержал Жреца Красный вполне добродушно.
– Да и ты тоже, – улыбнулся Ворон.
– Кажется, я понял, какой будет твоя просьба ко мне, – прорычал Михаил задумчиво. – Да, в свой сезон я смогу это сделать, Корвин. Но это будет стоить мне множества перерождений. Однако, если Ши согласен, я сделаю это подарком для тебя и для всей планеты – дабы избежать вражды в будущем, когда люди начнут делить материк, лучше сразу отдать тебе.
  
– Я согласен, – ответил Ученый. – И я помогу тебе, Михаил, негоже оставлять планету так надолго, а на двоих срок не таким большим будет. Но сначала, – он наставительно поднял тигриную лапу, – надо сообщить людям. Иначе испугаются, а кому это надо? И еще, – он превратил лапу в руку и взял чашу, пригубил амброзию. – Ты, брат – Ворон, и ты, сестра-Чайка, не про́сите меня ни о чем сейчас. Но я слышу вас и скажу сам то, что хотите сказать вы.